# Что в имени тебе моём

WTF Soldier Stan 2021

Название: Что в имени тебе моём?

Переводчик: WTF Soldier Stan 2021

Бета: WTF Soldier Stan 2021

Оригинал: What's in a Name? by levi_cas_tho, maichan, разрешение на перевод получено

Размер: миди, 85666 слов в оригинале

Пейринг/Персонажи: Стив Роджерс/Баки Барнс

Категория: слэш

Жанр: ангст, флафф, hurt/comfort

Рейтинг: PG-13

Краткое содержание: После нападения на «Трискелион» Агент ранен, растерян и остаётся без руководства. Лишенный направления и куратора, что отдал бы ему приказы, он вынужден установить собственные протоколы. Он назначает себе новую миссию: собрать информацию обо всём, что касается Капитана Америки и Гидры, оставаться вне радара и выжить. Ничего сложного.

Но это не так.


Глава 1


Агент оставляет цель на берегу Потомака. Он отмечает тот факт, что цель дышит, хотя и неровно, и что полученные ею ранения, скорее всего, не смертельны. Агент считает эту информацию несущественной. Он уже потерпел неудачу; состояние цели больше не его забота.


Его возможности теперь ограничены. Он может вернуться в Гидру, но, учитывая провал миссии и разгром организации, это кажется тактически неразумным решением, по крайней мере, на данный момент. Может быть, позже, когда хаос и смятение утихнут и у Гидры появится шанс перегруппироваться, Агент сможет вернуться.


Другая, скрытая глубоко внутри часть его не имеет никакого отношения к тактике; все, что он знает — он не хочет возвращаться в Гидру, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Эта часть Агента хочет остаться с целью и просить прощения. Эта его часть хочет плакать. Эта его часть хочет зарыться в землю и никогда оттуда не вылезать.


Эта часть Агента игнорируется.


(Агент не имеет желаний.)


Агент должен принять соответствующее решение. Агент не имеет права принимать решения, по крайней мере, за пределами определенных параметров. Агент не хочет принимать решение.


(Агент не имеет желаний.)


Агент решает не принимать решения. По крайней мере, сейчас.


Время остаётся определяющим фактором. Если Агент останется на берегу, то, в конечном итоге, будет найден и захвачен, если не Гидрой, то кем-то ещё. Он должен скрыться с места происшествия. После он распланирует то, что необходимо сделать.


Большая и более громкая часть Агента не хочет оставлять цель на берегу в одиночестве и без защиты. Эта часть Агента игнорируется.


(Агент не имеет желаний.)


Агент поворачивается и широкими шагами удаляется от цели. Он не оглядывается.


***


Агент пришёл к однозначному выводу: у него недостаточно информации для того, чтобы принять решение. Поэтому он решает собрать информацию, которая может помочь ему принять решения в будущем.


Люди на улицах кричат. Везде скопления автомобилей, вероятно, разбившихся после того, как пассажиры отвлеклись на падающие с неба обломки. Одни люди бегут прочь от «Трискелиона», другие, наоборот, к нему. В этом хаосе немногие замечают Агента, но те, кто замечают, смотрят странно.


Агенту приходит в голову, что он должен выглядеть менее подозрительно.


Его черное тактическое снаряжение насквозь пропиталось речной водой. Большую часть крови смыло, но из-за ещё не затянувшихся ранений появляются новые пятна. Кое-какое оружие не скрыто, а взглянув на отражение в витрине магазина, он понимает, что волосы в полнейшем беспорядке. Живая рука вывихнута и безвольно висит.


Агент должен затеряться. Он хватает со скамейки куртку с капюшоном, скорее всего, забытую кем-то из-за возникшего хаоса, и мимоходом вытаскивает солнцезащитные очки из кармана прохожего. Агент скрывается в переулке между двумя офисными зданиями, чтобы снять тактическую куртку, оставив нижнюю рубашку, пуленепробиваемый жилет, тактические штаны и ботинки. Эта задача кажется почти невыполнимой, прежде чем Агент понимает, что нужно вправить руку. После этого снять промокшую одежду и заменить её на толстовку оказывается гораздо проще, хотя и болезненно.


Это не имеет значения.


(Боль — не помеха Агенту.)


Волосы всё ещё влажные и спутанные, поэтому Агент поднимает капюшон куртки. Убедившись, что все пистолеты и ножи скрыты от ненужных взглядов, он опускает металлическую руку в карман. Лицо скрывают солнечные очки. Вскоре ему нужно будет приобрести перчатки, брюки и, возможно, какую-то другую одежду, но пока придётся обойтись тем, что есть.


Агент широкими шагами выходит из переулка. Он не уверен, как подойти к новой миссии. Он никогда раньше не собирал информацию самостоятельно, а если и собирал, то не помнит этого. Кураторы всегда предоставляли ему данные о задании и досье цели, содержащее соответствующую информацию.


Агент знает, что существует целый ряд источников информации, доступных для широкой общественности. Например, новостные каналы, которые могут принимать форму бумажных или цифровых статей, либо же телевизионного вещания. Однако Агент сомневается, что в настоящее время будет доступна какая-либо верная информация. Крах Гидры только начался, и сейчас, вероятно, новости будут пестрить предположениями о том, что именно происходит. Нет, лучше выждать, по крайней мере, несколько часов, прежде чем исследовать источники новостей.


Интернет — ещё один ценный ресурс. Ну, Агент это предполагает, основываясь на том, что подслушал от кураторов и ученых. Но Агент понятия не имеет, как им воспользоваться. Он очень быстро учится и мог бы попробовать. Но ему не хватает компьютера или другого необходимого мобильного устройства. Кража может привлечь нежелательное внимание, а любые покупки — вопрос денег.


Тем не менее Агенту, вероятно, в какой-то момент потребуется доступ к интернету. Возможно…


Агент качает головой. Все эти размышления вызывают у него головную боль.


(Агент не думает.)


Агент решает, что займется интернетом позднее.


Библиотеки — надежный источник информации. Они бесплатны, просты в использовании и открыты для широкой публики. Агенту кажется, что однажды у него могла быть миссия, которая включала в себя сожжение библиотеки.


Но это не имеет значения.


В целом, библиотека кажется лучшим, если не единственным вариантом.


***


Агент выбирает библиотеку в часе ходьбы от обломков «Трискелиона». Идти до неё пешком некомфортно. Тактические штаны всё ещё влажные, и ткань резко натягивается на ногах с каждым шагом, натирая кожу. Та горит. Агент игнорирует это ощущение и продолжает идти.


(Агент не чувствует дискомфорта.)


Библиотека, которую он выбирает, небольшая и расположена в бедном районе города. Тем не менее, здание чистое и ухоженное, и тут есть книги, имеющие отношение к поискам Агента. Он не ожидал отыскать что-то новое по Гидре — вся информация, вероятно, засекречена, — но ему удается найти раздел о Капитане Америке. Агент сгребает все книги, которые кажутся интересными, и тащит их к уединенному столу.


Книги подтверждают, что у Капитана действительно был друг по имени Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс. Однако эта информация никак не убеждает Агента в том, что Капитан говорил правду о его личности. Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс описывается в книге как преданный, заботливый человек и признанный «дамский угодник». У него было две сестры, которых он обожал, заботливая мать, и по описаниям он был очень привязан к своей семье. Он был опытным снайпером в армии, но часто спорил со своим Капитаном по поводу приказов. Он стал единственным из Ревущих Коммандос, кто отдал жизнь на службе своей стране. Все книги, казалось, соглашались с тем, что Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс был во всех отношениях хорошим человеком.


Агент — не человек.


Он — оружие, машина, кулак Гидры. Он вообще не человек, не говоря уже о хорошем человеке. Даже если этот важный факт упускается из виду, вся остальная информация также не сходится. Агент был создан в лаборатории в России. Хотя в настоящее время он находится в Америке, он был создан не здесь. У него не было матери: у него были хозяева. Агент не заботливый и не преданный, он просто Агент. Это то, что нужно его кураторам. И хотя Агент действительно является опытным снайпером, он никогда не стал бы спорить с командиром.


(Агент должен подчиняться.)


Агент просматривает книгу о влиянии Капитана Америки на войну, когда приближается женщина.


Она худощава, у неё смуглая кожа и вьющиеся волосы, она толкает тележку, наполненную книгами. На её бейдже написано имя Анджела, и Агент не может различить никакого видимого или скрытого оружия. И всё же он напрягается, готовый прикончить её при первом же признаке угрозы.


Проходя мимо, женщина бесстрастно улыбается ему, бросая взгляд на коллекцию книг, которую он собрал.


— О, большой поклонник Капитана Америки, да? — Ее улыбка становится более дружелюбной, когда женщина наклоняется ниже. — Я тоже. Видел выставку в Смитсоновском музее? Там очень чисто, и у них есть его оригинальная форма и всё такое, — сообщает она с явным восхищением.


Агент склоняет голову. Выставка могла бы дать уникальные сведения о Капитане и его прошлом. Он прочищает горло, проверяя голос.


— Спасибо, — осторожно говорит он, — звучит многообещающе.


Анджела кивает, выражение её лица смягчается, когда она замечает, как выглядит Агент.


— Круто. И ещё, прости, если это покажется грубым, но ниже по улице есть приют для бездомных, если тебе нужно. А библиотека — прекрасное место, куда можно прийти и спастись от непогоды. Конечно, у нас есть книги, но ещё и компьютеры для посетителей. И ванная в туалетной комнате достаточно уединенная, чтобы там можно было помыться.


Агент считает эту информацию полезной. Он не знал, что в библиотеках есть компьютеры. Вероятно, ему также потребуется поддерживать гигиену, чтобы слиться с толпой. С другой стороны, Анджела просто предположила, что он бездомный. Это может быть полезным прикрытием: бездомные часто игнорируются и не замечаются.


— Спасибо, — повторяет он, когда Анджела отходит, толкая перед собой тележку.


Начиная складывать книги, Агент формулирует новый план, основанный на только что полученной информации. Ему нужно использовать один из библиотечных компьютеров, чтобы определить расположение Смитсоновского музея. Если музей находится рядом с текущим местоположением Агента, то он мог бы добраться туда до закрытия. Если нет, то Агенту придётся подождать до завтра, пока музей не откроется снова.


Агент надеется, что музей близко. Чем скорее он соберет необходимую информацию, тем скорее сможет решить, что делать, и преодолеть это тошнотворное ощущение неопределенности.


***


Это совсем не близко. Смитсоновский музей находится на другом конце города. Дальнейшие исследования показывают, что музей закроется через час, а значит, Агенту не хватит времени, чтобы добраться туда пешком.


Он решает, что всё равно пойдёт в этом направлении, так на следующий день он сможет быть там пораньше с утра. Деревянный стул скрипит, когда Агент откидывается на него, формулируя план. После того, как стратегия разработана, он быстро запоминает маршрут, проложенный с помощью карты, найденной в интернете.


После он выключает компьютер и отправляется на поиски Анджелы. Агент находит её посреди одного из коридоров между многочисленных полок. Она пополняет запасы книг в тележке и с удивлением смотрит на него, когда он откашливается, а затем дружелюбно улыбается.


— Привет ещё раз. Я могу чем-нибудь помочь?


Агент потирает затылок, пытаясь вести себя так, чтобы это соответствовало характеру человека, которому не повезло.


— Да, мэм. Вы случайно не знаете место где-нибудь поблизости, где я мог бы раздобыть какую-нибудь одежду? У меня была в сумке, но её украли…


Он замолкает, надеясь, что это изобразит неловкость и стыд, и Анджела быстро отвечает:


— Ох, да! В двух кварталах отсюда церковь, где есть все необходимое для нуждающихся. Она называется «Церковь Святой девы»: большое старое белое здание, ты его не пропустишь. Просто поговори с отцом Майком, и он тебе пособит. Следующая служба начнется не раньше пяти, так что, если пойдёшь сейчас, то успеешь до того, как он будет занят.


Она быстро объясняет ему, куда идти, после чего Агент благодарит её. Быть вежливым очень важно, особенно когда речь заходит о женщинах. Этот факт каким-то образом укоренился в Агенте, хотя он, насколько помнит, никогда не применялся на миссиях. Может быть, старый протокол?


Агент качает головой. Это не имеет значения.


Он быстро находит церковь, о которой говорила Анджела. В первую очередь Агент внимательно осматривает здание, обойдя квартал несколько раз. У него нет причин полагать, что это может быть ловушкой, но, опять же, быть уверенным в обратном он тоже не может. Только после тщательного осмотра, который не дает никаких оснований для беспокойства, Агент приближается. Само здание немного обветшалое, но внутреннее убранство яркое и привлекательное. Солнце, пробивающееся сквозь витражные окна, рисует разноцветную мозаику на деревянных скамьях. В сознании Агента вспыхивает образ похожего здания, но заполненного людьми: мужчины в маленьких шапочках и женщины с платками на головах, маленькие дети, бегающие вокруг, мужчина в костюме и странном шарфе, проповедующий собравшимся. Агент считает, что образ не имеет отношения к миссии, и отбрасывает его прочь.


Агент обшаривает здание, пока не находит комнату, в которой присутствует человек, предположительно священник. Агент думает, что это и должен быть отец Майк. Человек так глубоко погружен в чтение, что даже шевелит губами, проговаривая слова, и Агент неуверенно застывает у двери. Не будет ли невежливо окликнуть его? Агент не хочет рисковать и сердить человека, нарушив его концентрацию. Из-за этого тот может не захотеть дать Агенту необходимые ресурсы. С этой мыслью он решает, что лучший вариант — подождать, пока человек не закончит. Он легко переходит в протокол ожидания, сохраняя полную неподвижность и тишину. Действие знакомое, почти успокаивающее на волне всей той неопределенности, которую весь день испытывал Агент.


Агент остается в позиции ровно девять минут, прежде чем его замечают. Когда священник наконец поднимает глаза и видит его, то вздрагивает.


— Боже милостивый! — восклицает он, роняя книгу и хватаясь за грудь.


Агент встревожен такой реакцией. Возможно, он просчитался в подходе. Испуг — не то впечатление, которое Агент планировал произвести.


Прежде чем Агент успевает сформулировать план по исправлению ситуации, человек начинает вставать.


— Как давно ты... Знаешь что, не обращай внимания. — Он одаривает Агента дружелюбной улыбкой, небрежно махнув рукой. — Извини, сынок, но ты только что немного напугал меня. — Агент начинает извиняться, но мужчина качает головой. — Не беспокойся об этом. Я — отец Майк. Что я могу для тебя сделать?


Агент неуверенно переступает с ноги на ногу, всё ещё беспокоясь, что человек может рассердиться на него.


— Мне сказали, что вы можете помочь. У меня украли сумку, в ней была вся одежда и деньги.


Отец Майк легко принимает эту ложь, и выражение его лица становится ещё более сочувствующим.


— Мне очень жаль это слышать. Но ты пришёл в нужное место. Мы всегда готовы помочь тем, кто в этом нуждается. Даже больше, чем готовы.


Говоря это, он выходит из комнаты, жестом приглашая Агента следовать за ним. Тот прилежно шагает позади. Его ведут в небольшое складское помещение. Священник хватает один из многочисленных рюкзаков, сложенных на полках, и протягивает его Агенту.


— Тут есть гигиенические принадлежности, дождевик, солнцезащитный крем и другие вещи, которые могут тебе понадобиться. Если там окажется что-то, что тебе не нужно, то, пожалуйста, передай кому-то, кто в этом нуждается. Там также есть список убежищ и наша контактная информация.


Затем он достает картонную коробку, сбоку которой написано: «мужская, большие размеры».


— Не стесняйся копаться, пока не найдёшь то, что нравится. Бери столько, сколько тебе нужно. А теперь мне пора готовиться к мессе, но я буду в своём кабинете, если у тебя возникнут вопросы. Можешь остаться на мессу, если хочешь. Если нет — что ж, желаю удачи.


Агент благодарит его, но мужчина только качает головой.


— Я же сказал, мы только рады помочь, — заверяет он.


Как только человек уходит, Агент обращает внимание на одежду. Он быстро выбирает наиболее практичные предметы: упаковки носков и трусов, пару джинсов, две серые рубашки и пару перчаток. Он колеблется, когда доходит до мягкой красной флисовой куртки на молнии.


Это уютная вещь. У Агента нет никакой потребности в другой куртке, а материал слишком хлипкий, чтобы обеспечивать хоть какую-то защиту. Не говоря уже о цвете: ярко-красный обязательно привлечет внимание. Она непрактична во всех отношениях. И всё же... Агенту она нравится.


(У Агента не должно быть предпочтений.)


Он нерешительно замирает, пока наконец не ломается и не запихивает куртку на дно сумки вместе с остальной одеждой.


***


Агент выбирает зигзагообразный маршрут на пути в Смитсоновский музей, надеясь избавиться от потенциальных хвостов. Он ныряет в переулки и идёт по разным улицам и между зданиями, сохраняя непредсказуемость. Он переоделся в новую одежду вскоре после того, как покинул церковь, и провёл двадцать минут, пытаясь укротить волосы с помощью найденного в рюкзаке гребня, прежде чем сдался. Раз уж он притворяется бездомным, то состояние его волос, на самом деле, не так уж и важно.


С другой стороны, действительно ли Агент притворяется? Без Гидры у него нет дома. Поэтому технически Агент действительно бездомный, не так ли?


Эта мысль приводит в замешательство.


По пути Агент останавливается возле различных кафе и баров — везде, где есть телевизор. К настоящему времени новостные каналы наконец сообщают некоторые конкретные данные о сегодняшней катастрофе, и работники большинства местных заведений жаждут информации, а потому включают трансляции. Некоторые завсегдатаи внимательно и с определенным беспокойством смотрят эти сюжеты, в то время как другие посетители просто продолжают заниматься своими делами, уже привыкнув к бедствиям, неизбежным в мире, полном супергероев. Агент изображает нечто среднее: ему любопытно, но он не слишком беспокоится о происходящем.


Агент может находиться в одном месте только в течение ограниченного времени. Похоже, персонал не очень-то жалует бездомного, ошивающегося на территории их заведения. Это затрудняет Агенту просмотр полных сегментов трансляций, но он может извлечь некоторую информацию из того, что видит.


Ускользая из ещё одного бара, он мысленно составляет список того, что узнал, и каковы последствия всех событий.


Первое: Пирс мёртв. Агент, привыкший к приходу и уходу кураторов, не испытывает никаких эмоций. Однако Гидра обезглавлена, хотя и временно.


Второе: Капитан Америка жив. Согласно сообщениям, он был доставлен по воздуху в засекреченное место, предположительно для прохождения лечения. О тяжести его ранений пока ничего не сообщается. Агент не уверен, почему чувствует облегчение, узнав эту информацию.


Третье: публика мало что знает о Зимнем Солдате, а репортеры строят догадки о его личности, происхождении и местонахождении. Поступают сообщения от людей, утверждающих, что они видели человека с металлической рукой, уходящего от «Трискелиона», но никаких подтверждений, что он жив, пока нет. Агент надеется, что другой одежды достаточно, чтобы люди не смогли сопоставить его с размытым изображением человека на экранах.


Четвертое, и, возможно, самое главное — слив данных. Анонимный источник опубликовал в общем доступе бесчисленное количество секретных файлов. Большая часть этой информации связана с Гидрой, что означает, что к настоящему времени любые активные её члены, вероятно, скрываются, содержатся под стражей или мертвы.


Если бы Агент имел чувства, то был бы разочарован. Информация, которую он собрал, поднимает ещё больше вопросов. По крайней мере, теперь Агент знает, что должен продолжать скрываться и что попытка связаться с Гидрой в данный момент была бы бессмысленна.


Агент решает продолжить выполнение плана. Он в любом случае находится в паре кварталов от Смитсоновского музея, нет никакой причины возвращаться назад.


***


Проникнуть в Смитсоновский музей оказывается проще, чем предполагал Агент. Он тщательно осмотрел здание накануне вечером, а затем, когда открылись входные двери, тридцать минут наблюдал за приходящими и уходящими посетителями. Плату за вход не брали, поэтому, как только Агент решит, что действовать безопасно, он сможет просто войти. Все, что ему требуется, — это проскользнуть мимо металлоискателей.


Агент неторопливо бродит между экспонатами, впитывая всю доступную информацию. Накануне он уже много узнал из книг, но визуальные образы полезны. Когда он достигает мемориала Джеймса Бьюкенена Барнса, то останавливается. Изображение этого человека будто смотрит на него.


Агент пристально глядит в ответ, а затем чуть смещает взгляд, заметив собственное отражение на блестящей чёрной поверхности. Он повторяет действие несколько раз, запоминая ключевые детали и особенности. Сходство феноменальное. Лицо Агента удивительно похоже на лицо Джеймса Бьюкенена Барнса, но в то же время заметно отличается. Лицо Джеймса Бьюкенена Барнса живое. Вокруг его глаз есть маленькие морщинки, создающие ощущение внутренней энергии. На мягких губах — намек на улыбку. Даже чёрно-белое изображение передаёт румянец на гладких щеках. В этом человеке есть жизнь.


Агент по сравнению с ним выглядит мертвым.


А с чего бы ему выглядеть иначе? Агент действительно не является живым существом в полной мере. Он машина. Да, он истекает кровью, дышит и получает травмы, но он не человек, он не живой. Он просто существует.


Он отрывает взгляд от своего отражения, вместо этого переключаясь на текст. Судя по всему, тот сосредоточен на дружбе этого человека с Капитаном Америкой, а не на биографии. Опять же, Агент не получает никаких новых сведений, поэтому вновь сосредотачивается на остальной части помещения.


Он не может не заметить, что форма Капитана на фотографиях идентична той, что тот носил на хелликерриере. На экспозиции, предназначенной для оригинального костюма, отсутствует манекен, а на его месте маленькая табличка с извинениями за предоставленные неудобства. Неужели Капитан забрал свою форму? Почему? Наверняка ему доступны и другие, более современные варианты.


Агент качает головой. Он далеко не всегда когда понимает мотивы человеческих действий.


Вскоре после этого Агент находит небольшой раздел, посвященный жизни Капитана до войны. На экране видна резкая разница в размерах между Капитаном до и после сыворотки, а рядом с ним — фотография из его рекрутского досье. Худое лицо с порезом на нижней губе и падающей на глаза чёлкой, но во взгляде вызов. Как завороженный Агент пристально смотрит на фото, а потом его внезапно поражает резкая пульсация в голове. Внешне Агент не проявляет никаких признаков боли, только слегка вздрагивает. Он отмахивается от неё как от запоздалых последствий вчерашнего боя и переводит взгляд на остальную часть экспозиции.


Текст на стенах рассказывает о ранней жизни Капитана: о борьбе и взрослении во времена депрессии, о постоянных стычках и драках, о боли от потери матери в юном возрасте. В хронике есть длинный список проблем со здоровьем, которые были у Капитана до сыворотки, в ней подчеркивается, что этот человек чудом дожил до двадцати лет и уж точно не дотянул бы до семидесяти. На различных подиумах хранятся вещи, которые, как сообщается, принадлежали Капитану. Пара потёртых ботинок небольшого размера с протоптанными до дыр подошвами. Кожаная сумка, местами потрескавшаяся и выцветшая, но явно ухоженная. Потрепанный альбом для рисования, на открытом развороте которого — реалистичное изображение углём коллекции ваз.


Когда Агент смотрит на рисунок, перед глазами вспыхивает образ. Ванна, на которой лежит кусок фанеры, а на нём — те самые вазы. Маленький человек с черными пятнами на пальцах и лице сидит на стуле, старательно воссоздавая каждую деталь.


Агент поражённо моргает, но прежде, чем он успевает сосредоточиться на последствиях, пульсирующая боль в голове возвращается.


Она накатывает снова и снова. Чем дольше Агент задерживается в здании, вбирая в себя информацию, тем сильнее боль.


Хуже всего становится, когда Агент смотрит кинозапись: на экране воспроизводится видео с Капитаном и Джеймсом Бьюкененом Барнсом, они прислоняются друг к другу, широко улыбаясь и смеясь. На этот раз боль настолько сильна, что Агент наклоняется вперед, хватаясь за голову, когда к горлу подступает тошнота.


Он быстро берёт себя в руки и выпрямляется, осматривая комнату в поисках угроз. Он ничего не замечает. Никто даже не смотрит в его сторону.


В животе начинает зарождаться страх. Нет никаких причин для того, чтобы его тело реагировало подобным образом. Любая полученная накануне травма головы должна была уже исцелиться, и Агент заметил бы её раньше. Может быть, он был отравлен? Невозможно: он ничего не ел с тех пор, как оставил цель. Если, конечно, токсин не был распылен в воздухе…


Плечи Агента напрягаются. Он пробирается наружу так быстро, как только может, не привлекая внимания, и тут же ныряет в ближайший переулок. Взбирается на стену и движется быстро и бесшумно, перепрыгивая с крыши на крышу, пока не чувствует, что удалился на достаточное расстояние, а затем возвращается на улицы, делая непредсказуемые повороты, постоянно проверяя, нет ли преследователей.


Он проходит больше мили, прежде чем падает у стены рядом с мусорным баком. Из-за паники дыхание быстрое и прерывистое. Именно тогда он внезапно осознает, как глупо себя ведет. Нет никаких преследователей. И не было никакой угрозы. Агент находился в здании, полном людей, если бы воздух был отравлен, то все вокруг него также пострадали бы. Упустить такую важную деталь было непростительно.


Вполне возможно, что Агент неисправен.


***


Агент определенно находится в состоянии некой неисправности.


В начале недели Агент испытывал и другие проблемы: учащенное сердцебиение, спазмы желудка, тошноту, усталость. Сначала он был обеспокоен, но около четырех дней назад понял, что должен попробовать что-нибудь выпить. Ранее Агенту разрешалось пить воду только во время специальных длительных одиночных миссий. Обычно он получал всю необходимую жидкость внутривенно. Но учитывая отсутствие к ней доступа, питьевой воды должно быть достаточно.


И это действительно помогло. Почти все его симптомы либо заметно ослабели, либо полностью исчезли. Но не они сейчас являются причиной беспокойства Агента.


Это головные боли.


Прошла уже целая неделя с момента драки на геликарриере, и головные боли никак не утихают, сколько бы воды ни пил Агент. Во всяком случае, они становятся всё чаще. Интенсивность и продолжительность варьируются, но Агент замечает, что они появляются только тогда, когда он изучает Капитана.


Агент отмахивается от этого как от совпадения. Да, Гидра, возможно, имплантировала код, который вызывает боль в ответ на попытку Агента узнать об этом человеке. Это может быть правдой. Аналогичное кодирование применялось и в прошлом, чтобы помешать Агенту рассматривать возможность неповиновения. Но нет никакой причины, по которой они могли сделать это сейчас. Зачем мешать ему получать информацию об одной из своих целей? Это кажется контрпродуктивным.


Нет, эта боль должна быть результатом чего-то другого. Более вероятное объяснение заключается в том, что боль связана с тем, что Агент слишком долго находится вдали от Гидры и она побуждает его вернуться. Но Агенту некуда возвращаться: Гидра в руинах. Конечно, на самом деле он не приложил особых усилий и даже не подумал о возможности возвращения, но всё же... что-то в Агенте просто знает, что он не может вернуться. Ещё нет.


Кроме того, он должен выполнить миссию.


Агент провел предыдущие дни за оттачиванием навыков сбора информации. Он снова вернулся в Смитсоновский музей, но представленная там информация ничего не дала, потому Агент использует более обширный — хотя и менее надежный — ресурс: интернет.


Интернет содержит больше данных, чем Агент способен запомнить, и оказывается ценным инструментом, когда речь заходит о специфике поиска. Агенту потребовалось несколько часов, чтобы овладеть навигацией по этому ресурсу, но, вопреки опасениям, это оказалось удивительно легко. Тот факт, что он доступен в большинстве публичных библиотек, означает отсутствие проблем с поиском возможности его использования. Агента поражает, что любой может использовать такой инструмент бесплатно, но ему это, безусловно, на руку.


Агент проводит бесчисленные часы, сгорбившись перед компьютерными экранами и записывая любую относящуюся к делу информацию в найденный в сумке блокнот.


Тем не менее, не про все можно прочитать. Смитсоновский музей, по крайней мере, предложил визуальные образы, что-то конкретное, а не просто абстрактные слова, но там Агент узнал все, что мог. Он сомневается, что есть еще один такой музей с актуальной информацией о Гидре. Особенно учитывая, что общественность только что обнаружила её существование. Лучшее, на что может надеяться Агент, — посещение баз Гидры, но это слишком большой риск. Все базы, местонахождение которых он сможет найти в интернете, вероятно, будут контролироваться правительственными войсками, и Агент не может быть уверен, что несколько баз, которые он помнит, также не будут захвачены. Не говоря уже о том, что наиболее значимые базы находятся за рубежом, а Агент в настоящее время не имеет средств для поездок.


Агент заходит в тупик, не зная, куда двигаться дальше, когда замечает заголовок: «Капитан Америка выписался из больницы; его заметили на пробежке в Бруклинском парке». Сообщение было отправлено три часа назад.


Агент щёлкает по ссылке.


Статья включает в себя размытое изображение (очевидно, сделанное остроглазым поклонником) бегущего трусцой Капитана Роджерса в спортивном костюме. На другой он жадно глотает воду из бутылки. Особой важности в фото нет, но их достаточно, чтобы доказать, что Капитан выздоровел и в настоящее время находится в Бруклине.


Дальнейшее расследование показывает, что других фото Капитана пока нет, но со временем они, несомненно, появятся. Учитывая нынешний интерес общественности ко всему, что связано с нападением на «Трискелион», маловероятно, что Капитан сможет куда-либо отправиться в течение следующей недели и избежать папарацци.


Агент кусает нижнюю губу, в голове формируется идея. Если он хочет получить достоверную информацию о Капитане, то что может быть лучше, чем прямой доступ к источнику?


Не желая терять ни минуты, Агент выключает компьютер и встаёт на ноги, подхватив свой рюкзак перед тем, как окончательно покинуть библиотеку.


Глава 2


Иногда Агент задается вопросом, почему его вообще беспокоит сбор сведений о Капитане. Агент никак не связан с этим человеком, не считая того факта, что ему приказали его убить. Лучше было бы потратить время на Гидру, Щ.И.Т., планирование следующих своих шагов или же на поиск способа попасть за границу.


Агент оправдывает себя тем, что у него есть время. Лучше всего воздержаться от такого рода расследований, пока шумиха с геликарриерами не утихнет. И о заграничных поездках в такое время не может быть и речи, учитывая тот факт, что за ним сейчас охотится каждое государственное учреждение в мире. Нет никаких причин торопиться.


Кроме того, Агент уже назначил расследование истории Капитана своей миссией, а он не склонен подвергать сомнению приказы. Даже когда эти приказы исходят от него самого.


***


Прогулка до Бруклина занимает больше времени, чем Агент ожидал. При планировании маршрута он не учёл, что тело иногда нуждается в отдыхе, чтобы нормально функционировать. Из-за этого недосмотра тело отказывает, когда Агент находится всего в тридцати двух милях и одиннадцати часах пути от цели. Он вынужден нырнуть под эстакаду и позволить своему телу восстановиться, что занимает ещё восемь часов.


С этого момента Агент с куда большим вниманием относится к возможностям своего тела. Он решает, что будет делать двухчасовой перерыв каждые двенадцать часов, пока не достигнет цели, по мере необходимости устраивая дополнительно тридцатиминутные перерывы. Дорога станет дольше на целый день, но, увы, сократить её невозможно. Агент не может рисковать критической поломкой организма, когда не может полагаться на учёных Гидры, способных починить его. Кроме того, он должен быть полностью функционален в случае атаки.


Спать... странно. В Гидре Агенту редко когда приходилось спать, если вообще приходилось. Его всегда либо помещали в криокамеру, либо обкалывали лекарствами, когда требовался отдых. Большую часть перерывов он лежит абсолютно неподвижно, затрачивая как можно меньше энергии, но фактически не спит. В те несколько раз, когда телу удавалось соскользнуть в бессознательное состояние, Агент просыпался дезориентированным; в голове вспыхивали смутные воспоминания и образы. Другие несколько раз он резко вскакивал: сердце бешено колотится, глаза ищут неизвестную угрозу. В таких случаях у него нет другого выбора, кроме как встать и продолжать двигаться: он слишком взвинчен, чтобы сохранять неподвижность.


***


Когда во вторник утром Агент добирается до Бруклина в ярких утренних лучах, то первым делом идёт в библиотеку.


За те пять дней, что потребовались Агенту, чтобы прибыть в Нью-Йорк, Капитан был замечен ещё несколько раз. Воспользовавшись различными источниками информации, Агент смог сузить приблизительное местоположение Капитана примерно до шести кварталов радиуса в Дамбо. Данных хватает, чтобы также составить сценарий ежедневной рутины Капитана: каждый день на рассвете Капитана бегает в парке у Бруклинского моста. Это означает, что если Агент будет контролировать данную местность в течение этих конкретных часов, то сможет получить визуальное представление о Капитане.


Это также означает, что Агент не сможет начать наблюдение до завтрашнего дня, поскольку для определения остальной части рутины Капитана пока не хватает данных.


Агент слегка разочарован, но напоминает себе, что спешить нет причин. В конце концов, эта миссия не ограничена по времени.


Агент решает, что пока может изучить область, где предположительно находится Капитан. Знакомство с местностью — это важно. Особенно если в какой-то момент Агенту придётся быстро скрыться.


Прогуливаясь по улицам Дамбо, Агент начинает чувствовать себя неуютно. Здания, улицы — всё это выглядит одновременно до жути знакомым и совершенно чужим. Агент не может вспомнить, чтобы его когда-либо присылали на миссию сюда, но это ничего не значит. Агент не помнит большинства своих миссий. Что ещё хуже, головные боли, кажется, усиливаются. Они стали значительно слабее по пути сюда, и Агент надеялся, что они и вовсе исчезнут. Тем не менее, Агент игнорирует ощущение и сосредотачивается на мысленном создании карты этого района.


Похоже, это более богатый район. Ничего общего с изобилием Манхэттена, но всё же явно состоятельный. Вдоль улиц много оживлённых, но не переполненных кафе. Люди, если они вообще замечают Агента, склонны держаться от него подальше и смотрят на него с отвращением или жалостью. Агент чувствует себя неуютно от их пристального внимания. Чем ближе он подходит к мосту, тем больше туристов встречает, поэтому делает мысленную заметку избегать этого района. Последнее, чего он хочет — чтобы его поймали, потому что кто-то узнает его на заднем плане фотографии, выложенной в социальной сети.


В конце концов он оказывается в более захудалой части города. Здесь ему гораздо легче слиться с обстановкой; в месте, где стены изрисованы граффити, а люди, как правило, избегают взглядов друг друга.


Агент продолжает вечернюю разведку, пока, наконец, не находит уединенную скамейку в парке, на которой он может провести остаток ночи. У него нет намерения пытаться спать в таком открытом месте, но просто присесть — уже достаточное облегчение.


Он всей этой ходьбы у Агента появились болезненные волдыри на ступнях, и он уже успел протереть дыры в двух парах носков. Он отмечает, что тактические ботинки не идеально подходят для походов на большие расстояния.


Или, размышляет Агент, возможно, он просто размяк. Он никогда раньше не обращал внимания на такие неудобства как боль или дискомфорт. Эта мысль вызывает беспокойство. Агент должен быть в состоянии постоянной боеготовности, если рассчитывает выжить самостоятельно, без заботы Гидры. Он должен будет продолжать тренироваться и не допускать таких отвлечений в будущем.


Но пока… пока Агент устал, и ему больно, и он изнурён. Он может отдохнуть. Только мгновение.


***


Агент прибывает в парк у Бруклинского моста задолго до восхода солнца. Накануне он осмотрел местность и выбрал подходящее дерево. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, Агент карабкается по стволу, забираясь высоко в листву, после чего находит ветку, достаточно крепкую, чтобы выдержать его вес. Листва довольно густая, так что, посмотрев вверх, вряд ли кто-то заметит Агента, если не будет приглядываться. Всё, что теперь нужно сделать — найти просвет, через который можно следить за маршрутом Капитана, устроиться и подождать.


Есть что-то почти успокаивающее в том, чтобы неподвижно сидеть на дереве. Агент делал это бесчисленное количество раз на снайперских миссиях, лежа в ожидании идеального выстрела. Единственная разница теперь заключается в том, что у Агента нет винтовки.


Вскоре после того, как солнце начинает выглядывать из-за горизонта, начинают появляться люди. Сначала мимо проходит девушка в ярко-розовом коротком топе, затем пожилая пара, вышедшая на прогулку со своей собакой, и, наконец, хорошо сложенный блондин в слишком узкой футболке.


Агент не сводит глаз с Капитана, пока тот не скрывается за поворотом. Как только тот полностью исчезает из поля зрения, он оглядывается, чтобы убедиться, что рядом никого нет, а после спрыгивает на дорожку. Оттуда легко проследить за Капитаном, который, по-видимому, уже завершает пробежку.


Агент наблюдает с безопасного расстояния, как Капитан проводит свой день: быстрый завтрак в уютной закусочной, поездка в Ветеранский Центр, покупка продуктов в бакалейной лавке. Шумные улицы позволяют Агенту легко смешаться с толпой, но он всё ещё принимает меры предосторожности, чтобы оставаться вне поля зрения Капитана. Агент проводит так несколько часов, наблюдая за ним издалека, пока, наконец, Капитан не поднимается вверх по лестнице к скромному жилому дому и исчезает из поля зрения.


Сейчас только середина дня, так что есть шанс, что Капитан ещё может вернуться, чтобы выполнить какую-то другую задачу, но Агент решает не задерживаться. Он не хочет рисковать привлечь к себе внимание, слоняясь без дела, и на сегодня он уже выполнил свою задачу. Теперь он знает, где живет Капитан, и получил представление о повседневной жизни этого человека. Завтра Агент повторит процесс и, возможно, попытается точно определить, на каком этаже живет Капитан и есть ли у него постоянный распорядок дня. Но на сегодняшний день он чувствует, что уже достиг определенных успехов.


***


Следующие несколько дней сценарий остается тем же. Капитан, похоже, живет не очень захватывающей жизнью — по крайней мере, когда не спасает мир. Его дни проходят в монотонном ритме — бег, еда, возвращение домой, и опять по новой. Иногда рутину разбавляют посещения Центра Ветеранов или походу за покупками. Однажды, сидя на скамейке в парке лицом к воде, Капитан достает альбом для рисования, нерешительно царапает несколько штрихов, а потом с расстроенным вздохом возвращает его обратно в сумку. По какой-то причине это вызывает странное покалывание в груди Агента.


На четвертый день наблюдения Агент решает предпринять следующий шаг в сборе информации. Он ждет до наступления темноты, прежде чем возвращается на нужную улицу.


Дом, в котором живет Капитан, находится между переулком и заброшенным на время строительства офисным зданием. Агент легко проникает внутрь и поднимается по лестнице на верхний этаж, располагаясь перед окном, выходящим на территорию жилого комплекса.


Исходя из наблюдений Агента, строители не работают в выходные дни. Это означает, что Агент сможет остаться здесь на ночь без каких-либо помех. Вид из окна позволяет ему четко видеть окна всех квартир на западной стороне дома. Почти все окна в настоящее время темны, но в ранние часы следующего дня жильцы встанут и включат свет, а кроме того, появится солнце, которое позволит Агенту заглянуть в комнаты.


Этот план включает в себя существенный риск при сравнительно небольших шансах на успех, но это лучшее, что может придумать Агент. Однако он понятия не имеет, сработает ли; слишком много неучтённых непредвиденных обстоятельств. Есть шанс, что кто-то, внимательно приглядевшись, может обнаружить Агента и сообщить властям. Возможно, строительная бригада все-таки решит появиться. У Капитана могут быть опущены жалюзи для защиты от посторонних взглядов. На самом деле, велика вероятность, что Капитан вообще не живет на западной стороне здания.


Но Агент должен попытаться. Очень важно точно узнать, где живет Капитан, даже если Агент не может толком объяснить, почему.


И вот он сидит в темной пустой комнате, скорчившись перед окном и спрятавшись за штабелем гипсокартона. Часы тянутся медленно, без каких-либо признаков активности. Только в одной комнате всё ещё горит свет в этот час; Агент видит молодого человека с вьющимися каштановыми волосами, сгорбившегося перед экраном компьютера и яростно печатающего. Агент по большей части игнорирует его — ему интересен только Капитан, но даже молодой человек в конечном итоге гасит свет и (предположительно) уходит спать.


Затем один за другим начинают вспыхивать огни в окнах, яркие на фоне предрассветных сумерек. Первая квартира принадлежит матери, которая проходит мимо окна с маленьким ребенком, прижатым к груди. Агент мысленно исключает эту квартиру, а также те, которые принадлежат измученному бизнесмену, отцу с плачущим малышом и леди с девятью кошками (насколько было возможно сосчитать). Агент уже начинает сдаваться и решает прекратить наблюдение за этой стороной здания, уверенный, что Капитан уже встал, когда замечает широкоплечего мужчину, проходящего мимо окна, которое только что зажглось на пятом этаже.


Мужчина находится в поле зрения лишь долю секунды, но Агент почти не сомневается, что это — Капитан: он ещё не видел другого человека с настолько широкими плечами.


Просто чтобы убедиться, Агент быстро покидает офисное здание и выходит на улицу. Он пристально наблюдает за дверями многоквартирного дома, и действительно, не проходит и пяти минут, как появился Капитан, одетый в ту же самую синюю рубашку, которую Агент видел через окно.


Порыв воздуха вырывается из легких Агента, когда он смотрит, как Капитан направляется в сторону парка. Вопреки всему, его план действительно сработал. Агент не только точно установил, в какой квартире живет Капитан, но и знает легкий способ доступа в комнату, если возникнет такая необходимость. Окно Капитана расположено прямо напротив пожарной лестницы, а в его апартаментах имеется небольшой балкон.


Не то чтобы у Агента были какие-то причины заходить в квартиру Капитана. Это было бы слишком рискованно. Агент понятия не имеет о предпринятых им мерах безопасности. Да, исследование квартиры может предложить уникальные данные о жизни Капитана, но сейчас Агент доволен результатами наблюдения.


Вообще-то, если позволить себе небольшое поощрение: он даже слишком доволен своими результатами. По непонятным причинам ему почти нравится наблюдать за Капитаном. Каждый раз, когда Капитан находится в его поле зрения, его наполняет чувство покоя. Среди других эмоций оно ощущается почти облегчением.


Агент говорит себе, что причина этих чувств проста: Капитан является серьёзным врагом, единственным человеком за всю жизнь Агента, который может сравниться с ним в бою. Конечно, это имеет смысл: наблюдение за Капитаном облегчило бы ему задачу.


Агент лжёт сам себе.


(Агент не лжёт).


Но Агент не хочет — и не может — признать правду. Пока ещё нет, даже перед самим собой. Потому что последствия даже легчайшего намёка на то, что Агент может как-либо волноваться о Капитане...


Это не имеет никакого смысла. Агент не создан для того, чтобы заботиться о чём-либо, даже о собственной жизни. И забота о Капитане...


Это никому не принесёт ничего хорошего. Однажды Агент вернется в Гидру. И как только это произойдёт, весьма вероятно, что Капитан снова станет его целью. И на этот раз Агент будет лучше подготовлен, будет иметь больше информации о его слабостях, и на этот раз он не потерпит неудачу. Он убьёт Капитана и вернётся на базу, и в мире вновь воцарится порядок.


Агент подавляет нарастающую тошноту и качает головой, заставляя себя сосредоточиться на настоящем. Всё это не имеет значения. Только не сейчас. На данный момент всё, что может сделать Агент — сосредоточиться на миссии.


Миссия — это всё, что имеет значение.


***


Агент сидит на скамейке, делая вид, что читает книгу, которую выудил из мусорного контейнера в начале недели. По правде говоря, большинство слов совершенно неразборчивы из-за водяных пятен и недостающих страниц. Но это хорошее прикрытие, и в крайнем случае, если Капитан вдруг глянет в его сторону, Агент может поднять её, чтобы закрыть лицо.


В настоящее время Капитан сутулится за столиком на открытом воздухе в одной из наиболее часто посещаемых им забегаловок. Послеполуденное солнце жарит вовсю, но Капитан не обращает внимания на жару, сосредоточившись на угрюмом размазывании еды по тарелке. Агент ещё не видел, чтобы он откусил хоть кусок.


Между бровями Агента образуется морщинка. Капитан весь день вёл себя странно. Бежал он даже быстрее, чем обычно, а ещё отказался от завтрака ради прогулки по городу, останавливаясь в некоторых местах, чтобы посмотреть на случайные здания со странным выражением на лице. Агент с облегчением вздохнул, когда Капитан предпочёл пообедать вместо того, чтобы вернуться в квартиру, где Агент не сможет наблюдать за ним. Но учитывая то, как расстроен Капитан… Агент задается вопросом, был бы он счастливее в уединении собственного дома.


Агент внимательно наблюдает за Капитаном, как будто надеется, что причина странного поведения внезапно появится, и поэтому может засвидетельствовать момент, когда звонит телефон.


Изменения в поведении мгновенны. Выпрямив спину, Капитана хватает телефон и отвечает на звонок, выражение надежды и предвкушения украшает его лицо. Видимо, энтузиазм напрасен. Что бы ни сказал в ответ звонивший, плечи Капитана поражённо опускаются. Всё то же унылое выражение лица возвращается, и у Агента возникает странная, мимолетная мысль, что он напоминает побитого щенка.


Агент напрягает слух, надеясь уловить обрывок разговора, но даже его суперуши не могут справиться с шумом Нью-Йорка.


Капитан кивает в ответ на то, что говорят по телефону, проводя рукой по волосам, а затем по лицу. Все его ответы кратки, и спустя минуту, не больше, он вешает трубку и возвращает телефон в карман куртки.


Агент наблюдает, как Капитан подзывает официантку, чтобы расплатиться за несъеденную еду, затем встаёт и исчезает в магазине. Мгновение спустя он выходит из парадной двери, и Агент следует за ним по улице.


Капитан снова достает телефон и набирает какой-то номер. На этот раз Агент решает рискнуть и приблизиться, чтобы послушать.


— Привет, Сэм, — здоровается Капитан. — Нет, всё в порядке. Просто сообщаю, что звонила Нат, и сегодня вечером мне нужно отправляться на задание. База Гидры в России.


Агент может различить дребезжащие звуки голоса из телефона, но слов с такого расстояния не разобрать. Агент подумывает подойти ещё ближе, но быстро отметает эту идею как слишком рискованную. Ему просто придётся делать выводы, основанные на ответах Капитана.


— Нет, пока ничего. Я имею в виду, она звонила вчера вечером с наводкой, какой-то слух о парне с металлической рукой в Румынии, но, думаю, это был тупик. Нет, я знаю. Я просто надеялся, что может быть... — Капитан замолкает, прислушиваясь, а затем резко вздыхает. — Да. Да, я знаю. Если кто и может его найти, так это Нат.


Агент напрягается. Значит, Капитан его ищет. Конечно, это логично; Капитан, вероятно, считает захват Агента вопросом национальной безопасности. Он должен будет сохранять бдительность и следить за тем, чтобы не попасться.


Агент слушает, как Капитан прощается с Сэмом, обещая позвонить, как только вернется в Нью-Йорк. Агент рассматривает возможность последовать за Капитаном на миссию. Если бы он смог прокрасться на самолет, то решил бы проблему побега за границу. Он мог бы просто улизнуть и начать следующую часть сбора разведданных.


Но Агент знает, что это слишком рискованно, особенно с учётом того, что Капитан активно ищет его. Кроме того, хоть Агент и не хочет это признавать, он не вполне готов отказаться от своей одержимости Капитаном. Ещё нет.


Позже той же ночью Агент издалека наблюдает, как Капитан на мотоцикле выезжает из жилого комплекса. Его фирменный щит висит на спине, и Агент напоминает себе, что не может последовать за ним, как бы сильно ни хотел.


***


Следующий день странный. Утром Агент уже было направился к дому Капитана, чтобы как обычно перехватить его по дороге на пробежку, но потом вспомнил, что тот уехал. Агент привык следить за Капитаном, и без него он остался без цели. Он попытался провести дополнительные исследования в библиотеке, но даже за несколько недель ему удалось узнать о Гидре слишком мало.


Что ещё хуже, тело Агента сбоит. Снова.


Первые признаки он начал замечать ещё несколько недель назад, но делал всё возможное, чтобы придерживаться протокола тренировок и игнорировать дискомфорт. Он уже начал думать, что это решение могло быть ошибкой.


Симптомы стали только хуже. То, что начиналось как лёгкий дискомфорт в животе и небольшая головная боль, превратилось в острые боли, головокружение, слабость и растущую усталость. За вчерашний день Агенту дважды приходилось останавливаться, прерывая слежку, и сгибаться от боли. И каждый раз, когда он резко останавливается или движется слишком быстро, перед глазами танцуют чёрные точки.


Это, мягко говоря, беспокоит.


Агент следил за потреблением жидкости, бесчисленное количество раз заполняя бутылку с водой в питьевых фонтанчиках или раковинах в общественных туалетах. Он заметил, что, по-видимому, он сжигает куда больше энергии, и потому ему требуется больше воды. Но симптомы не исчезают, сколько бы воды он ни выпивал или сколько бы ни отдыхал. Холодная вода помогает немного облегчить боль, но только на несколько минут.


До сих пор он никогда не осознавал, как много усилий уходит на поддержание способности его тела функционировать. Неудивительно, что для этого потребовалась команда специализированных ученых.


Агент решает воспользоваться отсутствием Капитана и «застопорившейся» миссией, чтобы попытаться решить проблему с телом.


Он проводит целый день в библиотеке, исследуя симптомы и пытаясь определить причину, но сделать это труднее, чем кажется. Перечисление всех симптомов в строке поиска не ведет никуда. Он мог бы искать каждый симптом по отдельности, но для каждого из них существует слишком много потенциальных причин.


В конце концов ему удаётся найти сайт, который выглядит многообещающе: там предлагается перечислить симптомы и выставить диагноз. Вопросы немного сбивают с толку. Агент не уверен в своём точном возрасте, но знает, что был создан в русской лаборатории примерно в 1945 году. Исходя из этого, Агент приходит к выводу, что ему семьдесят один год. Он старательно перечисляет все свои симптомы в поле, а затем нажимает «ввод».


Результат не слишком обнадеживают. По данным сайта, наиболее вероятной причиной является холецистит, и Агенту стоит рассмотреть возможность немедленного удаления желчного пузыря. Другими потенциальными причинами являются рак толстой кишки и инфлюэнция, к которым у Агента есть иммунитет.


Но неохотно приходит к выводу, что, возможно, этот способ постановки диагноза предназначен для людей и не подходит машинам.


Он покидает библиотеку перед закрытием, чувствуя разочарование и усталость, и решает, что дальнейшие исследования могут подождать до завтра.


***


Но следующий день не дает никаких ответов, следующий за ним — тоже. На четвертый день Агент уже почти теряет контроль над телом, когда обнаруживает тележку с хот-догами. В тот момент, когда ароматы в воздухе достигают носа, желудок урчит.


Агент останавливается прямо посреди улицы. Думает.


Ему нужна вода. Ему нужен отдых. Разве не логично, что ему нужна и еда?


В Гидре Агент не получал еду, ровно как и воду, и отдых. Питание осуществлялось через капельницы, питательные трубки и иногда специально разработанными коктейлями. Теперь их нет, так что Агент, конечно же, должен будет утолить потребность в пище другими средствами.


Агент приближается к тележке: не подходит к ней, а просто наблюдая за происходящим. Он видит, как молодая леди, неловко придерживая младенца, указывает на начинки, а продавец наполняет ими хлеб, пока женщина не остаётся довольна. Продавец отдает женщине хот-дог, а в обмен она передает ему немного денег.


Когда она уходит, продавец, которому явно не больше девятнадцати, поднимает глаза и замечает Агента.


— Хот-доги стоят два доллара, — услужливо подсказывает он с лёгким акцентом, — а крендельки — один.


Агент хмурится, но потом вспоминает, что должен быть вежлив.


— Спасибо, — говорит он, поворачиваясь, чтобы уйти, и уже обдумывая, как бы раздобыть необходимые средства.


Но не успевает он отойти и на три фута, как парень окликает его.


— Подожди!


Агент оборачивается, склонив голову.


— Я, э-э... ты бездомный? — спрашивает парень, неловко заламывая руки. Агент кивает. — Хм, ты можешь съесть один хот-дог, если хочешь есть. Бесплатно. Только не говори моему папе, если вернешься. Он будет сердиться на меня. Так что?


Агент отмечает странное чувство в своей груди. Он рассеянно задаётся вопросом, не является ли это ещё одним симптомом, но вряд ли симптомы должны быть… приятными.


— Хорошо, — тихо отвечает он скрипучим от долгого молчания голосом. — Спасибо.


Мальчик кивает, и его кудри подпрыгивают в воздухе.


— Не переживай. Кстати, меня зовут Хуан. Есть пожелания по начинками?


Агент неуверенно смотрит на лотки с начинками.


— Эм, может быть, маринованные овощи?


— Хороший выбор, — отвечает Хуан, и Агент немного расслабляется. Хуан быстро собирает хот-дог и с искренней улыбкой протягивает его Агенту. — Береги себя, — всё ещё немного неловко говорит он, и Агент чувствует, как его губы дергаются в ответ.


— Я постараюсь. И ещё раз спасибо.


Агент ест хот-дог медленно, смакуя каждый кусочек. Вкусы взрываются на языке, и Агент удивляется, почему не попробовал это раньше, уже планируя, как будет приобретать больше пищи.


Он всерьёз задаётся вопросом, действительно ли это поможет с симптомами, но решает, что время покажет. А пока он довольствуется тем, что просто наслаждается вкусом.


***


Агент наслаждается вкусом тридцать минут, прежде чем быстро выблёвывает всё содержимое желудка. Он стонет, сжимая мусорное ведро и смутно осознавая, что прохожие смотрят на него с отвращением. Как только последняя волна тошноты проходит, Агент бредёт в переулок и скользит спиной по стене. Пот бисеринками выступает на коже.


Возможно, тело Агента просто не предназначено для того, чтобы перерабатывать человеческую пищу. Эта мысль огорчает. Он помнит, сколько удовольствия получил от хот-дога, но, возможно, это часть проблемы.


(Агент не должен наслаждаться).


Как бы то ни было, он снова возвращается к началу. У него по-прежнему нет никаких зацепок для устранения симптомов. Еда только ухудшила их.


Агент смиряется с тем, что на следующий день ему снова придётся вернуться в библиотеку, чтобы провести дополнительные исследования.


***


На следующий день Агент не возвращается в библиотеку. Вместо этого, направившись выполнять свой ежедневный утренний ритуал — притаиться возле квартиры Капитана, чтобы проверить, не вернулся ли тот, — он с удивлением видит знакомые широкие плечи.


Агент немедленно следует за ним, сканируя тело Капитана на наличие любых признаков повреждения. Капитан идёт, слегка прихрамывая, но в остальном кажется невредимым.


Наблюдая, как Капитан останавливается позавтракать после пробежки, Агент раздумывает. Его тело отвергло человеческую пищу, но это не означало, что Агент ошибся в предположении, что ему требуется питание. Но если корнем проблемы действительно является голод, то он ничего не может сделать. Он понятия не имеет, что ему давали в прошлом, и нет никакого способа воспроизвести формулу, даже если бы он знал ее. Единственное решение, которое может придумать Агент — вернуться в Гидру.


Нет, на данный момент Агент просто будет действовать вопреки дискомфорту. На данный момент он всё ещё функционирует. Со временем он сможет придумать другой способ починить себя, но до тех пор у него есть миссия. Этого вполне достаточно.


***


Агент сидит, прислонившись спиной к кирпичной стене, сбоку от него стоит пластиковый стаканчик. После инцидента с хот-догом ему пришло в голову, что было бы разумно иметь немного денег, просто на всякий случай. Агент наблюдал за другими бездомными, собирающими средства таким образом. Украсть деньги было бы проще, но попрошайничество связано с меньшим риском. Кроме того, это отличное прикрытие: прохожие, даже те, кто бросает мелочь ему в стакан, как правило, избегают смотреть на него. Агент невидим.


Сегодня был хороший день для Капитана, как и предыдущие. Он казался куда более расслабленным с тех пор, как вернулся с миссии. Агент предполагает, что вылазка дала Капитану шанс сжечь часть напряжения. В настоящее время Агент находится в пределах видимости Центра Ветеранов, в котором Капитан исчез час назад. Он предполагает, что потом Капитан либо остановится поужинать, либо отправится домой на весь остаток дня.


Агент занят тем, что рассеянно пересчитывает деньги, которые он собрал до сих пор, пытаясь игнорировать грызущую боль в животе, так что, возможно, именно поэтому не замечает приближения Капитана. Или, может быть, он не замечает, потому что тот закончил намного раньше, чем предполагал Агент, поэтому он даже не потрудился следить. Или, может быть, просто потому, что Агент оказался идиотом: только идиот мог позволить себе совершить такую ошибку.


Так или иначе, Агент не замечает его, пока не становится слишком поздно. Капитан уже находится всего в нескольких футах от него и протягивает руку с пятидесятидолларовой купюрой.


— Держи, — говорит Капитан, всё ещё протягивая деньги, и Агент замирает.


На нем перчатки, солнечные очки и кепка, и за время бегства он отрастил нечёсанную бороду, но, по-видимому, всё это не может обмануть Капитана. Агент наблюдает, как его лицо преображается, наполняясь потрясенным недоверием.


— Баки? — выдыхает Капитан, и на мгновение в сознании Агента вспыхивает образ Капитана на улице с тем же самым ошеломлённым выражением на лице.


Затем момент проходит, Агент вскакивает и бросается бежать.


Он игнорирует приказ Капитана «Подожди, Бак, пожалуйста!» и вместо этого бежит быстрее, ныряя в переулки и мимо растерянных пешеходов. Паника заставляет сердце биться быстрее. Он не сможет убежать от Капитана — не только сейчас, но и в целом, не в этом штате. Ему нужно что-то придумать, и быстро. Он пробегает подземную парковку и теряет решающую секунду на размышление, прежде чем вернуться назад и броситься внутрь.


Поблагодарив судьбу за отсутствие свидетелей (по крайней мере, насколько он видит), он, не теряя времени, падает на землю и прячется под старым микроавтобусом. Через несколько секунд он слышит грохот шагов по асфальту: Капитан пробегает мимо входа и исчезает.


Агент с облегчением выдыхает. Он выжидает ещё две минуты, прежде чем выкатиться из-под машины и нерешительно приблизиться ко входу. Он прислушивается, затем осторожно высовывает голову наружу. Капитана нигде не видно, только какой-то человек разговаривает по телефону, выгуливая собаку. Он быстро снимает красную куртку и солнцезащитные очки и запихивает их в сумку, надеясь избежать узнавания с первого взгляда, делает паузу, чтобы собраться, а после выходит на улицу.


Он идет в противоположном направлении от Капитана, сохраняя быстрый темп, но не настолько, чтобы привлечь внимание. Ему нужно составить новый план действий. Капитан, вероятно, ожидает, что он покинет город, возможно, переберётся на Манхэттен или в другой густонаселенный район. Конечно, ведь бегство из города было бы самым умным поступком.


Так что, может быть, Агенту стоит сделать что-то глупое. Может быть, он должен остаться здесь, хоть бы на время, до тех пор, пока не сможет составить план действий, чтобы попасть за границу. Очевидно, что теперь, когда Капитан знает о его присутствии, он больше не может продолжать за ним следить.


Агент думает, что если бы позволил себе это сделать, то, вероятно бы, расстроился. Ему нравилось наблюдать за Капитаном и бродить по городу. Он не уверен, наслаждался ли хоть какой-то прошлой миссией. Он вообще не помнит, чтобы хоть когда-либо чем-то наслаждался, исключая тот злополучный хот-дог.


Возможно, это и к лучшему. В конце концов, он создан не для удовольствия. Этот случай только доказал, что ему нужно помнить этот факт и придерживаться протокола.


Чего бы ему не хотелось, похоже, сегодня выбор невелик: сегодня вечером он не покинет город. Энергии, пережженной адреналином, почти не осталось, он выдохся за время погони. Он будет вынужден остановиться и отдохнуть, если планирует быть достаточно функциональным, чтобы продолжать двигаться, не говоря уже о том, чтобы снова бежать.


Агент продолжает идти, пока может, но в конце концов сдаётся и начинает искать место для ночлега. В бедной части города он находит пустынный переулок, с одной стороны заблокированный забором, и решает, что этого достаточно. Он опускается рядом с мусорным контейнером, который, как он надеется, обеспечит ему прикрытие, и позволяет себе откинуть голову, стукнувшись затылком о стену.


Отдых в эту ночь дается нелегко. Агент дёргается от каждого звука, встревоженный, что Капитан или его команда наконец нашли его.


Но беспокоиться ему стоило не о Капитане.


Посреди ночи Агент с дурным предчувствием пробуждается от неглубокого сна. Он замирает, прислушивается. Звуки шагов приближаются к выходу из переулка. Людей трое, их поступь слишком осторожна и обдуманна, чтобы не вызывать подозрений. На крышах домов по обеим сторонам аллеи ещё больше людей. Агент может различать звук их дыхания, их движения.


Агент бесшумно поднимается на ноги, держа нож в руке. Что-то неприятное бурлит у него в желудке. Он не хочет причинять вред Капитану или его союзникам, но у него нет выбора. Сейчас он загнан в угол без какой-либо другой возможности защитить себя. Единственное, что Агент может сделать — дать отпор и попытаться никого не убить. Приближаясь к выходу из переулка, он прижимается спиной к стене. Звуки шагов становятся громче, и Агент останавливается и ждёт, вычисляя, насколько близко находится ближайший человек.


Он наносит удар рукояткой ножа по голове противника, но всё, чего он добивается, — понимание, что на том надет шлем. Он тут же резко бьёт по ногам, роняя мужчину на землю прежде, чем два других агента поймут, что происходит, и нанесут ответный удар.


Агент делает всё возможное, чтобы свести к минимуму ущерб как себе, так и тем, кого считает подмогой Капитана, но уже понимает, что побег будет трудным. Агенты с крыши получают предупреждение о драке и начинают спускаться. В любой момент они могут задавить Агента количеством. Он пытается рассчитать план атаки, когда один из агентов попадает в зарево ближайшего уличного фонаря. Всего на секунду, но этого достаточно, чтобы Агент смог разглядеть их форму: чёрную с красным осьминожьим знаком на рукаве. Гидра.


На долю секунды Агент останавливается. Колеблется. Мгновение он раздумывает, не лучше ли просто позволить агентам забрать его. Тело разрушается, миссия скомпрометирована, и каждый день он рискует попасть в руки правительства. И он с самого начала знал, что рано или поздно ему придётся вернуться в Гидру. Возможно, думает он, следует сдаться. Гидра позаботится о нём, избавит от боли, усталости и сложностей принятия решений. Гидра может заставить всё это просто уйти.


Но, думает Агент, а что, если он не хочет, чтобы всё это ушло? Он хочет сохранить независимость, утренние прогулки, свои воспоминания. Он хочет сохранить знания, которые с таким трудом приобрел. Он хочет сохранить Капитана.


Именно в этот момент Агент осознает нечто монументальное: он не хочет возвращаться в Гидру. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.


И так оно и будет.


Всплеск энергии позволяет ему бороться с новой силой. Он лавирует между агентами, изящно уворачиваясь, петляя и нанося удары, больше не беспокоясь о повреждениях, которые причиняет своим врагам. Он мог бы проявить милосердие к Капитану и его союзникам, но не к агентам Гидры. Он не может себе этого позволить, если хочет оставаться свободным.


Агент легко блокирует транквилизирующий дротик металлической рукой, а затем живой отправляет мужчину в полёт по переулку, сбивая в процессе ещё двух агентов. Он перерезает горло агенту слева, а затем сбивает с ног того, кто находится справа. Пуля попадает ему в бедро, звук выстрела эхом отдается в переулке, но Агент игнорирует боль, сосредотачивается только на борьбе и движениях вокруг. Другие агенты не решаются стрелять, вероятно, боясь попасть в своих союзников или случайно убить его, но у Агента нет таких проблем. Он выхватывает пистолет из кобуры агента и стреляет один, два, три раза, прежде чем кто-то выбивает пистолет из его руки. Четыре агента мертвы, двое без сознания, двое ранены и трое невредимы.


Пятый умирает от перелома шеи, а шестой — от ножа в горле. Агент ловко хватает ещё двоих и бьёт их головами друг о друга с такой силой, что хрустят шлемы, а затем роняет тела. Последний агент съёживается на земле, схватившись за сломанную ногу. Агент игнорирует его мольбы и, схватив за горло, тянет вверх, прижимая спиной к кирпичной стене. Он быстро срывает шлем и засовывает металлическую руку ему в рот, выдергивая фальшивый зуб с ядом и отбрасывая прочь.


— Как вы меня нашли? — требует Агент.


Мужчина молчит, и за неповиновение вознаграждается ударом по раненой ноге.


— Как меня нашли? — повторяет Агент, перекрикивая болезненный вопль.


Человек бесполезно цепляется за руку агента, и тот ослабляет хватку достаточно, чтобы позволить ему говорить.


— Т-трекеры, — хрипит мужчина, ярость и страх горят в его глазах.


Агент стискивает челюсти. Он сжимает руку на шее мужчины достаточно долго, чтобы его глаза выпучились, а затем снова ослабляет хватку.


— Объясни.


— Я… я мало что знаю. У тебя их шесть, по одному в каждой конечности, один в затылке и один в позвоночнике. Мы отслеживали твои передвижения, но получили сообщение, что Капитан Америка тебя обнаружил. Был получен приказ о срочной эвакуации. — Мужчина изо всех сил пытается сделать вдох, а затем хрипит. — Пожалуйста. Это всё, что я знаю. Пожалуйста.


Агент ему верит. Он делает его смерть быстрой и безболезненной, затем забирает нож и выходит из переулка. Проходит десять кварталов, двигаясь медленнее из-за травмы ноги и истощения, а затем скрывается в пустынном парке.


Приходится пожертвовать чистой футболкой из сумки ради импровизированной повязки для огнестрельного ранения. Не идеально, но, по крайней мере, не даст оставить кровавый след. Затем Агент снимает куртку и брюки. Он тратит несколько минут, безуспешно пытаясь вытащить пулю, прежде чем сдается и перетягивает рану рубашкой, чтобы разобраться с ней позже. Дальнейший осмотр показывает, что он также получил два ножевых ранения: одно по ребрам и одно на предплечье, и обширные кровоподтеки. Агент каталогизирует эту информацию, оценивает физической состояние и принимает решение о том, что функционально исправен.


Трекер в правом бицепсе находится быстро: достаточно короткого осмотра, чтобы обнаружить маленькое уплотнение под кожей. Агент выковыривает его ножом, а затем давит металлическими пальцами. Быстрое обследование металлической руки показывает, что Агент не сможет получить доступ внутрь без отвертки. Это печально, но не слишком проблематично. Трекер в левой икре, к счастью, достать легко, но тот, что в задней части правого бедра, сложнее. После того, как оба они уничтожены, Агент внимательно ощупывает затылок, пока не натыкается пальцами на выпуклость. После удаления открывается сильное кровотечение, но рана всё равно заживёт в течение часа.


Проблема заключается в трекере в позвоночнике. Агент щупает спину так тщательно, как только может, но приходит к выводу, что трекер, должно быть, расположен таким образом, чтобы он не мог до него дотянуться. Агент думает просто рассечь спину ножом по всей длине позвоночника, но делать это будет невероятно рискованно да и трудновыполнимо.


Агент разочарованно вздыхает, ероша свисающие на лицо волосы. Он ничего не может сделать. Даже если он найдёт зеркало, чтобы увидеть в нём свою спину, то всё равно не сможет выкрутиться так, чтобы добраться до трекера и попытаться безопасно его извлечь. Пока трекер имплантирован в его тело, Гидра сможет отслеживать каждый его шаг. Агенту повезло, что в этот раз ему удалось сбежать, учитывая его физическое состояние. Если его функциональность будет продолжать снижаться, он не сможет избежать захвата, особенно если Гидра отправит лучше подготовленную команду.


По телу прокатывает волна беспомощности. Он не хочет возвращаться в Гидру. Он не хочет возвращаться к боли, подчинению и креслу. На данный момент единственным способом избежать этого было бы самосписание, но Агент не хочет делать и этого. В глазах отмечается странное ощущение жжения, и когда Агент подносит к ним пальцы, они становятся влажными. Он плачет. Агент бы недоверчиво рассмеялся, будь он запрограммирован на смех, но, с другой стороны, он не запрограммирован и на слёзы, и всё же вот они.


Агент резко смахивает слезы, глупо желая повернуть время вспять и вернуться в предыдущее утро, когда он сидел и с удовольствием наблюдал, как Капитан поглощает огромный завтрак. На мгновение он позволяет себе задержаться на этом воспоминании — ветер на щеках, суета улицы, улыбка Капитана, когда он топил свои блины в реке сиропа. И тогда Агент понимает.


Капитан.


Капитан активно пытается не дать Гидре заполучить Агента, как в целях национальной безопасности, так и из-за веры в то, что Агент — это Джеймс Бьюкенен Барнс. Правда это или нет, но Капитан никогда не пытался навредить Агенту; скорее, он старательно избегал этого. Никогда прежде никто не обращался с ним так. И, основываясь на всей информации, которую смог найти Агент, Капитан — хороший человек. Может быть, только может быть, он проявит милосердие к Агенту, если тот сдастся под его командование. Может быть, его наказания будут мягче. Может быть, он не будет заставлять Агента садиться в кресло. Может быть…


Агент качает головой. Он забегает вперёд. Сейчас у него есть три варианта: стать пленником Гидры, стать пленником Капитана или умереть. Ему не нужно спрашивать себя дважды, чтобы узнать, какой вариант предпочтительнее.


Глава 3


Путь до квартиры Капитана долгий и ужасный. Иногда Агенту приходится скрываться, избегая взглядов случайных прохожих, всё ещё слоняющихся по улице в это время ночи, и один раз — прятаться от проезжающей полицейской машины. Боль в ноге просто мучительна, да и другие раны, кажется, заживают дольше, чем обычно, и Агент чувствует дурноту от потери крови и усталости. Бесшумно вскарабкаться по пожарной лестнице на балкон — это вызов, но Агент не сдается, пока, наконец, не открывает не запертое к счастью окно и не проскальзывает внутрь.


Он осматривает помещение: сначала диван из плюша и телевизор с плоским экраном в гостиной, потом кухню. Бесшумно открывает одну из трёх закрытых дверей, обнаружив ванную комнату. Капитана нигде не видно, так что Агент пробует соседнюю дверь. И, наконец, добивается желаемого результата.


Эта дверь ведёт в маленькую спальню, и на матрасе, свернувшись калачиком, лежит сам Капитан. Агент медленно приближается к кровати и пользуется моментом, чтобы рассмотреть его. Капитан прижимает к груди подушку, одеяло съехало и запуталось в ногах, едва прикрывая его. У Агента возникает странное желание подтянуть одеяло и защитить Капитана от холодного ночного воздуха. Вместо этого он изучает его лицо с лёгкой морщинкой между бровями, которая не разглаживается даже во сне. Глаза у него покрасневшие, будто он недавно плакал. Пока Агент наблюдает, Капитан шевелится, зарываясь глубже в подушку, и издаёт тихий звук.


— Готов отвечать, — сообщает Агент.


Капитан моментально просыпается, резко выпрямляется и хватает пистолет с ночного столика, направляя его прямо на Агента, но тут же опускает, как только понимает, кто перед ним. Агент спокойно смотрит в ответ.


— Бак? — спрашивает Капитан с написанной на лице тревогой.


Агент не уверен, какой ответ будет верным, поэтому просто кивает.


— Готов отвечать, — повторяет он.


Видимо, это правильное действие. В глазах Капитана появляется осторожная надежда.


— Ты вернулся, — выдыхает он. — Ты... Господи, неужели это кровь?


Капитан, кажется, встревожен, поэтому Агент спешит успокоить его.


— Частично не моя, — сообщает он, уверенный, что это уймет его беспокойство.


Неверно.


— Что? — голос Капитана срывается на ультразвук. — Ты... ладно, знаешь что? Давай начнём с самого начала. Что случилось? — Капитан садится поудобнее и возвращает пистолет на столик.


— Примерно шестьдесят три минуты назад Агент был атакован из засады группой из одиннадцати агентов Гидры. После короткой схватки он расправился с каждым из них, а затем бежал десять кварталов на Северо-Восток, прежде чем решил прийти сюда. Агент официально поступает в ваше распоряжение. Он готов подчиняться.


Взгляд Агента следует за Капитаном, когда тот встаёт с кровати и включает свет, а потом возвращается к нему. Капитан скользит по нему взглядом, его ладони дёргаются, будто он хочет протянуть руку и прикоснуться. Агент удивляется, почему он этого не делает.


Вместо этого Капитан выпроваживает его из комнаты на кухню, где усаживает за обеденный стол.


— Хорошо, будь здесь и разденься до трусов. Я пойду возьму аптечку. Никуда не уходи. Пожалуйста. — Он ждёт, пока Агент утвердительно кивнет, прежде чем поспешно выйти из комнаты.


Агент осторожно снимает обувь, носки, брюки, рюкзак, рубашку, куртку и перчатки. Он кладёт всё аккуратной стопкой на пол, прежде чем сесть обратно, и думает было снять самодельную повязку, но Капитан возвращается прежде, чем он успевает это сделать.


Он ставит аптечку и миску с тёплой водой на стол, а затем опускается на колени перед Агентом. Он тянется к повязке, которая уже давно промокла насквозь, потом колеблется.


— Не возражаешь, если я сниму это?


Агент склоняет голову набок. Он не понимает, почему Капитан спрашивает. Он теперь его куратор. Он может делать с ним всё, что захочет. Возможно, это проверка. Агент кивает.


Это правильный ответ. Капитан улыбается ему, после чего быстро снимает повязку. Он вздрагивает, когда видит, что находится под ней, и тянется за мокрой тряпкой из миски, чтобы вытереть кровь.


— Господи, ты пытался вытащить пулю самостоятельно?


Агент снова кивает. Капитан качает головой и осторожно вытирает рану, но из неё продолжает сочиться ещё больше крови, сводя на нет все усилия. В конце концов он переключает внимание на аптечку и достаётся пинцет и бутыль дезинфицирующего средства. Он бросает на Агента извиняющийся взгляд.


— Будет больно, — предупреждает он, и Агент просто склоняет голову в ответ.


Извлекать пули никогда не бывает приятно, но Капитан работает быстро и осторожно, и через несколько мгновений пуля с тихим стуком падает на стол. Дезинфицирующее средство — это худшая часть, но Агент скрипит зубами сквозь боль и старательно молчит. Приступив к перевязке раны, Капитан перевод взгляд на него.


— Судя по тому, что ты рассказал, я почти уверен, что уже знаю ответ, но должен убедиться. Ты собирался вернуться в Гидру? — Капитан пристально смотрит на него, вероятно, выискивая любые признаки лжи на лице Агента.


У него нет должно быть причин для беспокойства. Агент не может лгать куратору.


— Перед возвращением в Гидру Агент выведет себя из эксплуатации.


Руки Капитана, делающие перевязку, застыли.


— Выведет из эксплуатации? — повторяет он.


Агент думает, что Капитан требует разъяснений, и пытается повторить заявление, используя более понятный язык.


— Агент всадил бы пулю себе в мозг, прежде чем вернуться в Гидру.


Капитан прерывисто вздыхает, его адамово яблоко подпрыгивает.


— Ладно, хорошо, — говорит он странно напряженным голосом. — А как насчёт того, если мы постараемся этого не допустить, а?


Вопрос риторический, но Агент всё равно кивает в знак согласия.


Капитан заканчивает перевязку огнестрельного ранения и переходит к ножевой ране ниже.


— А это откуда?


— Удаление трекера, — сообщает Агент.


На челюсти Капитана дёргается мускул.


— Они засунули в тебя трекеры? — Его голос спокоен, сдержан, но напряжение в теле выдает его.


Агент неуверенно ёрзает, не зная, почему куратор расстроен этим, и не зная, будет ли наказан.


— Да. Агент успешно удалил четыре. Расположение: левая икра, правое бедро, правый бицепс и голова. Остаются ещё два. Расположение: левая рука и позвоночник. Агент не имеет надлежащих инструментов и возможностей для их удаления.


Капитан окидывает Агент критическим взглядом.


— Ты сказал, что решил прийти сюда. Вот почему? Потому что тебе нужна помощь с трекерами?


— Да.


— Я рад, что ты доверяешь мне настолько, что обратился за помощью. Это... это много значит для меня, Бак.


Вид капитанского взгляда, такого яркого и искреннего, вызывает острую головную боль. Агент отворачивается.


Капитан настаивает на том, чтобы обработать и перевязать каждую из ран Агента, прежде чем перейти к трекерам. Когда он бинтует порез на ребрах Агента, между его бровями появляется обеспокоенная морщина.


— Ты очень худой, Бак. Когда ты в последний раз ел?


— Агент не ест, — говорит он.


Озабоченность во взгляде усиливается.


— Хочешь сказать, что ничего не ел после геликарриеров? — недоверчиво спрашивает Капитан.


— Попытки употреблять человеческую пищу привели к неудовлетворительным результатам.


Капитан закрывает глаза и глубоко вздыхает, подняв руку, чтобы потереть висок.


— Что… это будет непросто. Во-первых, ты человек. Тебе нужно есть. И притом больше, чем обычному человеку, из-за сыворотки.


— Я — машина, — возражает Агент. — Я — Кулак Гидры.


Капитан печально качает головой.


— Нет, Бак. Ты человек. Неважно, что Гидра сделала с тобой, ничто не может это изменить.


Агент хмурится, но молчит. Он не не имеет права спорить с кураторами.


— Послушай, дело в том, что тебе нужно питаться. Ты не можешь жить без этого. Так что мы должны собраться с мыслями и решить эту проблему. Что ты имел в виду, когда сказал, что еда приводит к плохим результатам?


Агент подробно описывает свой опыт взаимодействия с хот-догом. Потом он описывает неполадки, которые испытывал, и различные неудачные попытки облегчить их. Капитан расстраивается, когда он заканчивает перечислять симптомы (Иисусе, Бак, это признаки голода), но не делает никаких попыток отругать или наказать его. После Капитан потирает подбородок, задумчиво поджав губы.


— Ну ладно, может быть, есть сразу же уличный хот-дог — не лучшая идея. Но это не значит, что ты не должен есть. Помнишь, чем тебя кормила Гидра? Может быть, мы сможем найти что-то вроде этого, пока не выясним, что происходит.


— Питательные вещества поступали через капельницу, питательную трубку и иногда специально разработанный напиток, — сообщает Агент.


Капитан снова стискивает челюсти, но лишь кивает и натянуто улыбается.


— Верно. Я позвоню своему другу, посмотрим, что мы сможем придумать. А сейчас, как насчет того, чтобы попытаться вытащить из тебя трекеры?


Капитан удивительно мягко обращается с Агентом. Тот на мгновение напрягается, когда Капитан впервые заходит ему за спину, но Капитан продолжал успокаивающе болтать, детализируя каждое своё действие. Конечно, это совершенно не нужно: Агент не восприимчив к дискомфорту и прекрасно функционировал бы независимо от этого. Во всяком случае, тот факт, что он выказал беспокойство, должен был послужить основанием для наказания. Но Капитан только сосредотачивается на работе, делая небольшой, осторожный надрез, прежде чем удалить трекер с помощью пинцета. Руки у него мягкие и аккуратные. Эту рану Капитан обрабатывает так же, как и все остальные: с величайшей осторожностью очищает, а потом перевязывает.


Как только Капитан остаётся удовлетворен, он возвращается в первоначальное положение: садится перед Агентом, чтобы посмотреть ему в глаза.


— Как ты себя чувствуешь, Баки?


— Статус: функционален, — сообщает Агент.


Капитан хмурится


— Это... я не то имел в виду. У тебя что-нибудь болит? Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? — Взгляд Капитана так серьезен, так полон надежды, так доверчив. — Я просто хочу помочь, Бак. Пожалуйста, позволь мне помочь.


— Уровень боли: терпимый. Требуется небольшая отвертка для удаления последнего трекера.


Капитан порывисто выдыхает. Он выглядит... разочарованным. Агент не уверен, как исправить ситуацию.


— Конечно, дружище, — отвечает он с печальной улыбкой на губах.


Он встаёт и направляется обратно в спальню, а через несколько секунд возвращается с небольшим набором инструментов.


— Здесь должно быть всё, что нужно. Я отойду позвонить, ненадолго. Если только... — Капитан замолкает, уже наполовину отвернувшись. — Хочешь, чтобы я остался? Я могу помочь. Я довольно неплохо управляюсь с отверткой.


Агент не утруждает себя тем, чтобы поднять взгляд, продолжая копаться в инструментах.


— Нет, — отвечает он.


— Ладно. — Ещё один вздох, на этот раз ещё длиннее, и Капитан снова отступает в спальню.


Агент находит подходящий инструмент и приступает к работе, перемещая пластины до тех пор, пока не появляется панель на предплечье с четырьмя маленькими винтами. По правде говоря, Агент никогда раньше не выполнял техническое обслуживание руки самостоятельно. Но он бесчисленное количество раз видел, как ученые и техники возились с ней, и чувствует, что достаточно сведущ, чтобы попытаться удалить трекер самостоятельно.


Он не собирался подслушивать разговор Капитана, но в свою защиту может сказать, что тот сделал всё, чтобы это не было проблемой. Дверь в спальню широко открыта, и его голос, хоть и немного приглушенный, всё ещё слишком громкий для усиленного слуха Агента.


— Сэм! — слышит он восклицание Капитана. — Я... ой, нет, извини, я знаю... всё в порядке, но... я нашёл его, Сэм. Он здесь.


Агент успешно снимает пластину с руки и подозрительно всматривается в мешанину проводов внутри.


— Нет... нет, всё в порядке! Он...Сэм, он пришел сюда сам и всё такое. Ну, да, мягко сказано. Слегка помят, думаю, Гидра пыталась вернуть его, но он идет на контакт, и он готов сотрудничать, и… Боже, Сэм, ты можешь в это поверить? Всего несколько часов назад я думал, что никогда больше его не увижу, а теперь...


После долгих поисков Агент замечает трекер на одной из внутренних панелей. Агент тычет его отверткой, но, похоже, тот каким-то образом прикреплен к металлу.


— Угу. Да, да, я знаю... о! Да, конечно, я позвонил, потому что мне нужна твоя помощь. Нет, не такая помощь, Сэм, я же говорил тебе, что у меня всё под контролем. Ну, видишь ли, Баки выглядит очень худым, и он рассказывал мне обо всех своих симптомах, и, в общем, он довольно давно голодает. Он сказал, что пытался съесть хот-дог некоторое время назад, но… да, точно.


Один из небольших инструментов в ящике Капитана оказывается полезным. Плоский конец достаточно тонкий, так что может проскользнуть под чип достаточно далеко, чтобы Агент смог приподнять его вверх. Это сложно — угол неудобен, и Агенту приходится следить за тем, чтобы не повредить провода, но пока ему удаётся. Раздается треск, когда обломок внезапно ломается пополам под давлением: одна его часть все еще прикреплена к металлу, а другая падает в пучок проводов. Агент разочарованно фыркает. Технически, можно закончить и так. Чип должен быть достаточно поврежден…


Агент решает продолжить. Он не из тех, кто рискует понапрасну, и, кроме того, вполне может заняться этим делом до возвращения Капитана.


— Ну, он сказал, что Гидра кормила его только через питательную трубку или смесями... Хм. Да, это имеет смысл. Где можно найти что-то подобное? Неужели? Сэм Уилсон, ты просто находка. Я отплачу, клянусь, я ... Да, да, мне очень жаль. Я позволю тебе снова заснуть. Но я правда не смогу отблагодарить тебя как надо. Хорошо. Пока.


На несколько мгновений воцаряется тишина, сопровождаемая звуком прерывистого дыхания. Капитан появляется снова, как только Агент заканчивает выуживать последний кусок чипа из руки с помощью пинцета.


— Всё хорошо?— спрашивает Капитан.


Теперь он кажется гораздо более расслабленным, хотя Агент предполагает, что его поведение хоть и частично, но наигранно.


Агент кивает в ответ и поднимает пинцет с зажатым в нём искореженным трекером.


— Отлично. — Капитан выдвигает стул и садится на него, скрестив руки на спинке, лицом к Агенту. — Итак, я только что разговаривал по телефону со своим другом Сэмом. Он собирается заскочить завтра утром с некоторыми вещами, которые могут помочь с проблемой еды. Тебя это не смутит?


Агент моргает, не понимая, почему его мнение кого-то интересует.


— Готов подчиниться, — пробует он.


Губы Капитана слегка поджимаются в ответ, но в конце концов он просто кивает и продолжает:


— Я бы предложил принять душ, но не хочу рисковать и намочить все твои бинты, так что придется подождать. Но если ты хочешь, то всегда можешь умыться в ванной. Я поставлю необходимые принадлености на раковину. А пока... — Капитан встаёт и уходит на кухню, а через минуту возвращается со стаканом ледяной воды. — Просто выпей это. Тебе нужно много пить, а холод немного поможет справиться с голодными болями. Я пойду приготовлю кое-что, но скоро вернусь, хорошо?


Агент кивает и следует приказу пить воду. Напиток прохладный и освежающий, и Агент быстро опустошает стакан. После того, как вся жидкость выпита, Агент закидывает в рот осколки льда. Он на пробу хрустит ими и сам удивляется тому, насколько это приятно.


Капитан возвращается, когда Агент уже опустошил стакан. Он улыбается, видя, что Агент успешно выполнил его приказ.


— Хорошо, все вещи на стойке в ванной твои. Иди и умойся. Мне просто нужно приготовить кровать в гостевой комнате, и тогда мы все будем готовы ко сну.


Агент кивает и направляется в ванную комнату. Взяв влажную мыльную мочалку, он вытирается ею, старательно избегая бинтов. Капитан отлично счистил с него всю кровь, поэтому Агент сосредотачивается на очистке кожи от накопившейся грязи и неприятного запаха. Другой тряпкой он сушит тело. Ещё одна тряпка используется для очистки лица и бороды. Агент остаётся доволен собой.


В куче вещей, о которой говорил Капитан, есть одежда, и Агент предполагает, что должен её надеть. Он проводит по ней рукой; ткань заношенной белой футболки мягкая, а брюки пушистые и синие, украшенные маленькими мультяшными пингвинами. Вещи недавно постираны, но Агент чувствует запах Капитана под ароматом стирального порошка.


Агент одевается. Приходится затянуть пояс штанов, чтобы они не соскальзывали, но в целом они ему подходят. Затем он берет зубную щетку и зубную пасту, тщательно читает указания на тюбике и в точности им следует. В прошлом за стоматологическими потребностями следила Гидра, и Агент не хочет совершить ошибок. Он сильного привкуса мяты слезятся глаза, но он выдерживает странное ощущение и завершает задачу.


Когда он выходит из ванной, Капитан вскакивает с дивана.


— Эй! Хорошо выглядишь. Э-э... в пижаме. Я имею в виду, она хорошо смотрится на тебе. В смысле, ну, тебе идёт? — Пока он говорит, его щеки заливает румянец.


Агент склоняет голову, встревоженный поведением этого человека. Капитан морщится, потом качает головой и ведет Агента в гостевую спальню.


— Прости, Бак. Просто не обращай на меня внимания. Это был долгий день.


Гостевая спальня маленькая, одна сторона занята кроватью, другая — письменным столом, заваленным различными бумагами и чертежными принадлежностями. Похоже, что ни один из этих предметов не был использован.


Капитан прочищает горло, и Агент немедленно переводит взгляд на него.


— Я сменил простыни на кровати и положил ещё несколько одеял, но если тебе станет слишком жарко, то можешь просто сбросить их. На ночном столике две бутылки с водой, а если тебе понадобится еще, то в кухне есть ещё. Да, забыл спросить. Тебе нужны обезболивающие? У меня их нет, потому что они на меня не действуют, но я могу быстро сбегать и купить, если хочешь.


Агент думает, потом качает головой. Уровень боли на приемлемом уровне. Капитан кивает в ответ, слегка покачиваясь на носках.


— Ладно. Дай мне знать, если передумаешь. Если не сможешь заснуть, то можешь посмотреть телевизор в гостиной или заняться чем-то ещё. Или просто разбуди меня. Я не против. Ну, думаю, это всё. Спокойной ночи.


Он кивает, показывая, что понимает, и выжидательно смотрит на Капитана. Но тот лишь неуверенно топчется в дверях с нервным выражением на лице.


— Спокойной ночи, — пробует Агент, думая, что Капитан, возможно, ждёт ответа. Но тот моргает, будто удивившись, и натянуто улыбается.


— Я просто… ты ведь ещё будешь здесь утром, да?


Агент кивает. Он знает, что лучше не пытаться убежать. Плечи Капитана облегченно опускаются, и он одаривает Агента ещё одной улыбкой, на этот раз такой же мягкой, как пижамные штаны.


— Спи спокойно, Бак. И не стесняйтесь приходить ко мне, если что-нибудь понадобится. — Дверь со щелчком захлопывается, и Агент в последний раз оглядывает комнату, прежде чем выключить свет и забраться в постель.


Ощущение… странное. Агент не может вспомнить, когда в последний раз лежал на кровати. Пирс иногда позволял ему сидеть на мягких креслах, но кроме этого, самое близкое, что он может придумать — металлический смотровой стол.


Кровать совсем другая. Матрас мягкий и прогибается под его весом. Простыни гладкие и прохладные. Одно из одеял мягкое, из материала, похожего на тот, из которого сшита пижама. Всё настолько отличается от того, к чему он привык, что Агент сомневается, что сможет заснуть. Но усталость настигает его, и вскоре глаза Агента закрываются, и он погружается в бессознательное состояние.


***


Агент просыпается; сначала сон не хочет отступать, а потом резко испаряется. Он резко садится в постели и только тогда вспоминает, где находится. Часы на стене показывают, что сейчас почти семь часов утра; Агенту никогда ещё не удавалось так долго спать без пробуждений. Оценка спального места: положительная.


Он выпутывается из клубка одеял и выскальзывает из постели. Пол под ногами холодный, но пижама прекрасно справляется с поддержанием температуры тела. Он слышит какое-то движение на кухне, осторожно открывает дверь и выходит из комнаты, не зная, можно ли это сделать.


Капитан протирает кухонный стол мыльной тряпкой. Когда Агент входит, он поднимает глаза и одаривает его лучезарной улыбкой. Агент отмечает, что Капитан, кажется, довольно много улыбается.


— Доброе утро, Баки, — здоровается он. — Хорошо спал?


— Сон: удовлетворителен, — сообщает Агент.


Капитан снова улыбается и кивает.


— Хорошо. Я просто немного приберусь перед приходом Сэма. Он скоро будет здесь, а до тех пор можешь делать всё, что захочешь.


Агента смущает отсутствие чётких приказов. Он задаётся вопросом, не является ли это ещё одним тестом. Агент ненавидит тесты, ненавидит гадать, какие действия не приведут к наказанию. Но он сдался добровольно и не имеет права жаловаться. Если Капитан желает проверить его, то так и будет.


Агент решает пойти в ванную и почистить зубы. Капитан предоставил ему все нужные инструменты, поэтому Агент предполагает, что он считает это действие важным. И в инструкции на тюбике было указано, что чистить зубы необходимо три раза в день.


Сейчас, когда Агент подготовлен, мятный вкус не столь невыносим, но запах всё ещё подавляет. Агент решает, что ему не нравится чистить зубы, и с удовольствием смывает этот вкус водой.


Когда он возвращается на кухню, Капитан никак не комментирует его действия, просто продолжает скрести посуду в раковине. Агент решает, что это означает, что его действия были приемлемы.


— Нужна помощь? — спрашивает Агент, разглядывая неуклонно растущую груду тарелок на сушилке.


Капитан смотрит на него с удивлением.


— Ну да, конечно, если хочешь. Прости, у меня уже давно не было времени помыть посуду, поэтому её очень много скопилось. Я был очень занят.


Агент слегка наклоняет голову. Основываясь на наблюдениях, можно сделать вывод, что эта информация неверна. У Капитана было много свободного времени в последние несколько недель, но всё же что-то заставило его солгать.


Агент ничего не говорит. Он не может поправлять куратора.


Когда они приступают к работе вдвоём, дело идёт заметно быстрее: Капитан моет и ополаскивает посуду, Агент вытирает и ставит на указанное место. Раковина пустеет в мгновение ока, посуда убирается по местам. Капитан умудряется испачкать мыльной водой весь перед рубашки. Агент не понимает, как ему это удалось.


— Спасибо, Бак. Почему бы тебе не сделать перерыв? Я пойду быстренько переоденусь.


Агент подчиняется. Он сидит на диване семьдесят три секунды, когда раздаётся громкий жужжащий звук. Агент напрягается, но прежде чем он успевает отреагировать, Капитан возвращается, направляясь к кнопке на стене.


— Иду, иду, — говорит он кнопке. — Это, должно быть, Сэм, — объясняет Капитан. — Ты уверен, что готов встретиться с ним? Можешь просто подождать в гостевой комнате, если хочешь.


Несмотря на эти слова, ясно, что Капитан будет разочарован, если Агент уйдёт. Он качает головой, и Капитан в награду дарит ему улыбку.


— Хорошо, — говорит он. — Я пойду встречать его у лифта. Оставайся здесь.


Агент подчиняется. Через несколько мгновений он слышит голос Капитана, радостно приветствующего кого-то в коридоре, и звуком приближающихся шагов.


Человек, вошедший в квартиру, высокий, с темной кожей и улыбкой на лице, несёт большую коробку. Это должно быть «Сэм».


— Очень мило с твоей стороны, Стив, что ты заставляешь парня без суперсилы делать всю тяжелую работу, — говорит он. — Очень похоже на Капитана Америку.


Капитан фыркает в ответ, но милостиво забирает у Сэма коробку.


Сэм замечает Агента и осторожно подходит к нему. Он протягивает руку, и Агент слегка вздрагивает, готовясь к удару, прежде чем понимает, что мужчина пытается пожать ему руку. Он видел такое раньше, но никогда не делал сам. Он осторожно протягивает живую руку, и Сэм крепко сжимает её и легко улыбается.


— Привет, приятель. Приятно познакомиться — по крайней мере, официально. Меня зовут Сэм Уилсон, я друг Стива.


Агент смотрит на Капитана в поисках указаний, но тот только наблюдает за ним с обнадеживающей улыбкой на лице. Он снова поворачивается к Сэму Уилсону.


— Привет, — говорит он.


Сэм Уилсон расслабляется и убирает руку. Ещё один взгляд на Капитана показывает, что тот улыбается. Агент сделал всё правильно.


Чем дольше Агент смотрит на Сэма Уилсона, тем более знакомым кажется ему этот человек. В подкорке возникает неприятное ощущение. Он просматривает свои воспоминания, пытаясь определить причину, и устанавливает связь. Агент вспоминает: выстрелы, удар ногой в грудь, отблеск солнечного света от металла падающего крыла.


— Ты в порядке?


Агент снова смотрит на Сэма Уилсона, чувствует, что хмурит брови, и пытается расслабить лицо.


— Да, — отвечает он.


С этим новым знанием Агент тщательней изучает Сэма Уилсона. Он ищет признаки гнева, обиды, горечи. Он ничего не находит, но это не значит, что их нет. Ему придется быть настороже, следить за любыми признаками того, что Сэм Уилсон намерен мстить.


С другой стороны, если Капитан считает этого человека товарищем по команде, то он выше Агента по званию. Он может иметь право наказать Агента, как ему заблагорассудится, или, возможно, попросить Капитана сделать это за него.


Сэм Уилсон снова поворачивается к Капитану, и Агент напрягается, ожидая приказа. Его не следует. Вместо этого Сэм Уилсон говорит:


— Давайте посмотрим, что я вам принес, ребята, — и возвращается на кухню.


Вместе с Капитаном они осматривают содержимое коробки. В ней большой набор разнообразных продуктов питания: порошки, жидкости, соки, пудинги, комплексные и безлактозные добавки, больничные вида упаковки и многое другое. Сэм Уилсон рассказывает Капитану о каждом предмете, и тот кивает с выражением решительной сосредоточенности на лице.


— Теперь, — говорит Сэм Уилсон, — главное, что нужно помнить: всё это временно. Это нужно для того, чтобы подготовить его желудок к обычной еде. Лучше начать с комплексных смесей, выяснить, какая из них ему больше нравится. Потом можно начать разбираться с добавками и другими продуктами на основе жидкости. Мы говорим о бульоне, простых коктейлях, соках. Как только он справится с этим, — он вытаскивает коробку крекеров, — то сможет попробовать что-нибудь другое. Всё должно быть мягким, простым и натуральным. И если в какой-то момент его стошнит, то прекрати давать этот продукт и попробуй ещё раз позже.


Капитан сокрушенно качает головой.


— Господи, Сэм. Это… очень много. Откуда ты вообще всё это взял?


— У друга, с которым работаю. Но большую часть этих штук можно заказать онлайн. Я бы действовал медленно, постепенно. И не заставляй его пить слишком много сразу. Небольшие частые приемы пищи лучше. — Он поворачивается, смотря на Агента. — Ты согласен с этим планом?


Агент моргает, удивленный как тем, что к нему обратились напрямую, так и тем, что спросили его мнение.


— Да.


Капитан с гордостью смотрит на него, прежде чем снова повернуться к Сэму Уилсону.


— Я правда не знаю, как тебя благодарить, Сэм. Сколько я тебе должен?


Сэм Уилсон качает головой.


— Даже не беспокойся об этом, приятель. Если хочешь отплатить мне, то будь осторожен и не веди себя как идиот.


Агент считает, что Сэм Уилсон просит слишком много, учитывая, с кем он разговаривает. Затем он понимает, что ведет себя неуважительно по отношению к куратору, и на него накатывает волна шока и паники.


Ни Капитан, ни Сэм Уилсон, похоже, не замечают нарушения, допущенного Агентом, и он позволяет себе расслабиться. Тем не менее, ему придется поработать над дисциплиной. Судя по всему, недолгое пребывание на свободе оказало негативное влияние на его выучку. Ему придётся исправиться, если он хочет избежать наказания.


Мужчины болтают еще некоторое время, прежде чем попрощаться. Сэм Уилсон удивляет Агента ещё раз, обращаясь к нему напрямую.


— А ты не бойся сказать Стиву, чтобы он отвалил, если понадобится. Видит бог, у этого парня талант изображать курицу-наседку.


— Сэм! — протестует Капитан, но Сэм Уилсон игнорирует его и ухмыляется.


Этот совет не имеет никакого смысла. Агент никогда не мог бы так разговаривать с куратором. Но Сэм Уилсон, похоже, ждёт ответа, так что он кивает, хотя и нерешительно. Сэм Уилсон снова улыбается.


— Увидимся позже. Стив, проводи меня.


Капитан подчиняется, и Агент снова остается в одиночестве сидеть на диване. Сэм Уилсон совсем не такой, как ожидал Агент. Несмотря на то, что Капитан — его куратор, этот человек неоднократно неуважительно отнёсся к нему и даже несколько раз отдал ему приказ. Еще более удивительно то, что Капитан, казалось, не возражает. Он ни разу не наказал и даже не сделал выговор Сэму Уилсону за его поведение.


Мысли Агента прерываются возвращением Капитана. Тот лучезарно улыбается ему.


— Ну, было не так уж и плохо, правда? А теперь как насчет попробовать один из этих коктейлей?


Капитан смешивает один из порошков с водой, старательно следуя инструкциям на боку пакета. Закончив, он приносит стакан всё ещё сидящему на диване Агенту.


— Попробуй, — говорит он, — но не пей слишком быстро.


Агент подчиняется, делая небольшой глоток жидкости. Вкус… странный. Искусственная ваниль наполняет рот, смесь странно густая и сливочная. Агент медленно опустошает стакан небольшими глоточками, в то время как Капитан нетерпеливо наблюдает.


— Ну как? — спрашивает он, как только стакан пустеет. — Неплохо?


— Приемлемо, — сообщает Агент.


Капитан улыбается и кивает.


— Ладно, хорошо. Давай просто надеяться, что он останется у тебя в желудке.


***


По прошествии трех часов Агента так и не тошнит, и Капитан считает эксперимент успешным. Он даёт Агенту ещё один стакан смеси, поменьше, тоже с ванильным вкусом, но с немного другой консистенцией. Он удовлетворённо кивает, когда Агент проглатывает последнюю каплю.


Он забирает стакан и ставит в раковину, а потом возвращается и улыбается Агенту.


— Как насчёт того, чтобы сменить повязки?


Агент снова спокойно сидит на стуле в кухне, пока Капитан возится с его ранами, добавляя ещё лекарства и бинтов. Синяки выцвели до уродливого зелёного цвета, большинство ножевых ранений покрылись струпьями, но область вокруг огнестрельной раны красная и воспаленная.


— Ну, — говорит Капитан, нахмурив брови, — выглядят, в целом, лучше, чем вчера, но хуже, чем я ожидал. У тебя же ускоренная регенерация? — Когда Агент кивает, Капитан поджимает губы. — Хм. Тогда всё, кроме пулевого ранения, уже должно было исчезнуть. Если бы мне пришлось высказать предположение, я бы сказал, что, возможно, раны заживают медленнее, потому что ты не ел. Потом позвоню Сэму и узнаю, что он думает. Надеюсь, что с коктейлями станет лучше.


Остаток дня они проводят, валяясь на диване перед телевизором. Идёт какой-то документальный фильм о природе, на экране мелькают кадры маленького львёнка, нападающего на кузнечика. Агент внимательно наблюдает, запоминая ключевые факты, указанные рассказчиком; он не уверен, захочет ли Капитан потом проверить его знания, а ещё — почему эта информация вообще актуальна. Возможно, Капитан планирует отправить Агента на миссию в Африку.


Капитан периодически поглядывает на Агента, наблюдая с непроницаемым выражением на лице. От этого он нервничает. Неужели Капитан ожидает от него каких-то конкретных действий? Он хочет, чтобы Агент что-то сказал? Правильно ли он ведёт себя? Агент не сводит глаз с экрана и фокусируется на дыхании. Капитан никогда не пытался наказать его, но Агент не расслабляется. Он знает, что за ним пристально наблюдают. Наказание — только вопрос времени.


***


Следующий день проходит точно так же. На завтрак, обед и ужин Агент получает коктейли. Он чистит зубы после пробуждения и перед сном. Он сидит в гостиной и смотрит телевизор вместе с Капитаном, который продолжает внимательно следить за каждым его движением. Капитан ни разу не покидает квартиру, даже ради утренней пробежки. Вместо этого он садится за обеденный стол напротив Агента, ест завтрак и смотрит на него своими большими голубыми глазами.


Агент задаётся вопросом, когда Капитан отправит его на задание, в изолятор или на техобслуживание. Он ждёт, удивляется и боится. Но Капитан ничего не делает, только кормит его, улыбается ему и смотрит на него.


Иногда Капитан открывает рот, как будто хочет что-то сказать, пока наблюдает за ним. Но всегда молчит. Только закрывает рот и отворачивается с расстроенным выражением лица.


На третье утро пребывания Агента в квартире Капитан вместе с привычным ванильным коктейлем даёт ему миску голубики.


— Я подумал, что, если ты не против, мы могли бы попробовать сегодня что-нибудь новенькое. Ничего особенного. Просто немного фруктов и крекеры.


Агент задумывается, потом кивает. Он осторожно берёт голубику из миски и кладёт её в рот. Раскусывает, и ягода взрывается во рту сладким соком. Лицо Агента, должно быть, выдаёт мысли, потому что Капитан улыбается.


— Здорово, да? Ешь, сколько хочешь, и дай мне знать, если станет плохо.


После того, как Агент выпивает коктейль и съедает все ягоды, а Капитан опустошает тарелку с жареными яйцами, он проверяет его раны. Все они, кроме пулевого ранения, превратились в рубцы.


— Выглядит неплохо, — говорит Капитан. — Придётся перевязать тебе ногу, но в целом, думаю, ты уже достаточно поправился, чтобы принять душ. Не обижайся, Бак, но ты правда воняешь.


Агент напрягается, но Капитан, кажется, не замечает этого и с улыбкой поднимается.


— Иди в ванную, я сейчас приду.


Агент скрипит зубами, но подчиняется. Он настороженно смотрит на душевую лейку, дожидаясь Капитана. Устройство не похоже на шланг, который использовали в Гидре, но Агент не доверяет ему ни на секунду.


Капитан возвращается со стопкой полотенец и свежей одежды в руках, сверху которой лежит упаковка непромокаемых бинтов. Положив полотенца и одежду на стойку, Капитан садится на корточки, чтобы закрепить повязку на ноге Агента.


— Должно держаться. Ты ведь помнишь, как принимать душ, да? — Слова сопровождаются дразнящей усмешкой, которая исчезает с лица в тот же миг, когда Агент отрицательно матает головой.


— Ты… ох. — Капитан сглатывает и тоже качает головой. — Господи, это было так глупо с моей стороны, Бак. Прости. Так или иначе, думаю, что первый шаг — раздеться? Просто…


Агент немедленно снимает рубашку, а затем наклоняется, чтобы сбросить брюки и трусы. Он не понимает, почему это заставляет глаза Капитана широко раскрыться, а щеки покраснеть.


— Хорошо, — тонким голосом сказал тот, отводя взгляд. — Я сейчас... э-э... включу воду.


К тому времени, когда Капитан заканчивает возиться с кранами и вновь поворачивается, Агент успевает аккуратно сложить одежду в стопку. Капитан смотрит на него, затем снова краснеет и демонстративно фокусирует взгляд на потолке. Агент тоже на мгновение поднимает глаза, но не может понять, на что тот смотрит.


— Итак, флакончик с надписью «шампунь» предназначен для волос, после его нужно смыть. То же самое и с кондиционером. Гелей для мытья тела несколько, но не важно, каким пользоваться. Вот и всё, думаю. Просто крикни, если что-нибудь понадобится.


Капитан направляется к выходу из комнаты, и Агент удивленно моргает.


— Разве ты не останешься? — спрашивает он прежде, чем успевает подумать, а потом замирает.


Он не должен ничего говорить. Он не должен подвергать сомнению решения куратора.


Но Капитан просто удивлённо смотрит на него.


— Э-э, нет? В смысле, если хочешь, то я могу остаться.


Агент кусает губы, не зная, как реагировать. Капитан пользуется возможностью, чтобы тщательно изучить его, и, кажется, наконец замечает легкую дрожь, которую тот отчаянно пытался подавить.


— Бак, — медленно произносит Капитан, — ты не хочешь принять душ?


Агент сжимает челюсти. Он не может лгать.


— Нет, — сообщает он, но всё равно делает шаг под брызги.


Капитан останавливает его, положив руку на плечо.


— Эй, подожди минутку. Если ты не хочешь, то зачем идешь туда?


Он тупо смотрит на Капитана, ничего не понимая. Ему было приказано принять душ. Поэтому он должен попасть в душевую кабину. Его желания не имеют значения.


(Агент не имеет желаний).

Все это должно быть очевидно для Капитана, но тот только продолжает выжидающе смотреть на него. Агенту был задан вопрос. Он должен ответить.


— Ты так сказал.


Капитан вздыхает и проводит рукой по волосам.


— Бак, нет, это… — Он делает паузу и вздыхает. — Слушай, ты можешь не принимать душ, если не хочешь. Тебе не нужно делать ничего, что ты не хочешь. Понятно?


Агент пристально смотрит на него. Капитан снова вздыхает, затем тянется выключить воду.


— Ладно, нам придётся об этом поговорить рано или поздно. Давай сначала разберемся. Почему ты не хочешь принять душ?


В мозгу вспыхивают воспоминания о последнем душе. Он помнит шланг, ледяную воду, смех охранников, синяки, оставшиеся на коже от напора воды. Он вздрагивает. Агент не должен выказывать слабость, но Капитан задал ему вопрос, и он не может лгать. Он скрипит зубами.


— Страх.


Капитан хмурит брови.


— Страх? Ты... — Внезапно Капитан замирает, его тело напрягается. Его мышцы, кажется, дрожат от сдерживаемого гнева, и Агент думает, что именно сейчас его накажут. Но Капитан только резко выдыхает и качает головой. — Дерьмо. Господи, Бак, прости меня. Я не должен был... Слушай, тебе не обязательно идти в душ. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Если не хочешь, то и не надо. — Он умоляюще смотрит на Агента, но когда тот только удивленно моргает, продолжает: — Тем не менее... нам нужно придумать какой-то способ соблюдать гигиену. Так долго не мыться нездорово. Как насчет... — Капитан чешет подбородок, — может быть, примешь ванну? Это будет нормально? Ванна тебя не пугает?


Агент размышляет.


— Неизвестно.


Капитан внимательно смотрит на него.


— А ты не хочешь попробовать? Если будет плохо, позже придумаем что-нибудь ещё.


— Неизвестно, — повторяет Агент.


Капитан кивает, затем задумчиво склоняет голову.


— Давай сделаем так. Я наполню ванну, ты сможешь проверить её, может, просто опустишь руку или ещё что-нибудь, посмотришь и решишь. Если хуже не станет, то зайдёшь. Если да, то мы закончим и пойдём смотреть телевизор.


Агент решает, что это надежная стратегия. Он наблюдает, как Капитан вновь включает краны, а потом как ванна медленно наполняется водой. Тот добавляет какую-то розовую жидкость из бутылки, затем суёт руку в воду и взбалтывает её, заставляя образовываться пену. Капитан замечает, что Агент наблюдает за ним, и улыбается.


— Это мне дала Нат. Должно сделать ванну более расслабляющей или типа того. — Капитан пожимает плечами. — Не вполне уверен, что это правда, но пахнет приятно.


Агент соглашается. Воздух пронизан мягким цветочным ароматом, приятным, но не навязчивым.


Когда вода наполняет большую часть ванны, Капитан закрывает кран и поднимается.


— Вот. Иди и проверь, если хочешь.


Агент осторожно подходит к ванне и присаживается на корточки, чтобы сунуть в неё пальцы. Вода горячая, но не обжигающая, и Агент удивлённо смотрит на капитана.


— Здесь тепло, — тупо замечает Агент, и Капитан грустно улыбается ему.


— Да, Бак. Именно так и должно быть. Я могу сделать ещё горячее, если хочешь, или холоднее.


Агент качает головой и встаёт, шагает внутрь, затем начинает постепенно опускаться в ванну. Мышцы расслабляются, погружаясь в воду. Пузырьки пены расходятся, а затем, как только Агент полностью опускается в ванну, вновь смыкаются.


— Это, — начинает Агент, — так...


— Приятно?


Агент кивает, поворачивая голову и удивленно глядит на Капитана. Теперь тот широко улыбается, на его лице появляется нежность. Агент снова удивляется, на этот раз тому факту, что часть этой нежности может быть направлена на него.


— Можно помочь тебе вымыть голову? — спрашивает Капитан, и Агент кивает.


Он далеко не всегда может отказать куратору, и раз эта просьба совпала с желанием Агента держать расслабленные руки в тёплой воде, то и пусть.


Капитан берёт необходимые бутылки и мочалку, затем опускается на колени возле ванны.


— Намочи волосы в воде, — приказывает он, и Агент подчиняется.


На мгновение он испытывает вспышку страха, что появится рука и заставит его голову опуститься ещё ниже, лишая кислорода. Но рука не появляется, и Агент может легко подняться обратно.


— Отлично, — хвалит его Капитан. — Сейчас я начну мыть тебе голову, хорошо? Дай мне знать, если нужно будет остановиться.


Агент напрягается от ощущения рук на голове, но снова медленно расслабляется, когда пальцы Капитана начинают разминать и массировать кожу, взбивая шампунь в пену.


— Так держать, — бормочет Капитан. — Я сам. Просто расслабься.


Агент не уверен, сколько времени находится в воде. Спутанные колтуны в волосах расходятся под мягкими движениями Капитана, как и остаточное напряжение в плечах. Он следует тихим указаниям, впитывает похвалы и внимание. Капитан дает ему мыльную губку, чтобы потереть тело. Ванна трижды сливается и наполняется, пока вода не остаётся чистой, а кожа Агента не становится безупречной. Наконец Капитан легонько похлопывает его по плечу.


— Твоя шевелюра уже готова, но можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Я собираюсь начать готовить обед. Если нужно, можешь повернуть этот кран, чтобы добавить горячей воды. Не бойся звать, если что-нибудь понадобится.


Агент кивает, чтобы показать, что понимает, и Капитан мягко улыбается, прежде чем покинуть комнату. Агент задерживается в воде ещё на несколько минут, но в конце концов решает, что не может больше оставаться в ванне. Он уже свеж и чист, и проводить в воде ещё больше времени — чистое потворство желаниям, что идёт вразрез с протоколом.


Он вытирает кожу мягкими полотенцами, которые оставил для него Капитан, затем натягивает новую пижаму, на этот раз состоящую из серой футболки и розовых брюк с единорогами. Агент вновь удивлён тем, сколько мягких вещей ему позволены в его новой жизни.


Когда Агент, наконец, выходит из ванной и добирается до кухни, Капитан бросает на него один взгляд и смеётся.


— О, господи, Бак, прости, я даже не заметил, какие штаны тебе дал. Тони подарил мне их в шутку. Могу достать другие, если хочешь.


Агент опускает глаза и хмурит брови, не понимая, в чём тут дело. Штаны мягкие и теплые, возможно, даже мягче, чем были синие штаны с пингвинами. Это оптимальная экипировка. Агент снова смотрит на Капитана и склоняет голову.


— Приемлемо, — заявляет он, словно оправдываясь.


Капитан весело улыбается Агенту и с нежностью качает головой.


— Само собой, Бак. Твой коктейль и всё остальное уже на столе, я буду через секунду.


Сегодня обед Агента состоит из ещё одного коктейля, банана и тарелки соленых крекеров. Вкус банана почему-то не такой, как ожидал Агент, но он приемлем. Капитан, как обычно, сидит напротив и продолжает болтать на различные темы. Когда Агент с хрустом разгрызает крекер и наблюдает за размашистыми жестами Капитана, его поражает внезапная волна удовлетворения. Он никогда раньше не ожидал испытать это чувство, находясь в заключении.


Это ощущение несколько омрачается грустью от осознания того, что хорошее не продлится долго. В конце концов, Капитан закончит эту странную проверку, и тогда Агент вернется к боли, миссиям и наказаниям. Но до тех пор он решает насладиться тем, что имеет.


У него полный живот, тёплая пижама, чистые волосы и прекрасный вид на улыбающегося Капитана. Гораздо больше, чем он заслуживает. Но тем не менее он здесь, и Агент сможет сохранить это чувство, это воспоминание. По крайней мере, до тех пор, пока Капитан не решит усадить его в кресло и обнулить.


***


Остаток этого дня проходит хорошо, как и последующий день. Агент обнаруживает, что не может перестать пробегать пальцами живой руки по волосам, наслаждаясь их шелковистой мягкостью. Всякий раз, когда Капитан замечает это, он кривовато улыбается.


Когда желудок Агента успешно справляется с удержанием небольших порций различных фруктов и сухарей, ему разрешается перейти к следующему шагу: тосты. Сам тост очень вкусный, теплый и хрустящий. Но по-настоящему его интересуют варенье, джемы и жидкий мёд. Капитан беспокоится, что от масла и сахара у Агента расстроится желудок, но никаких проблем не возникает. Тем не менее, ему разрешено съедать всего один ломтик вместе с привычным коктейлем.


Капитан также позволил ему попробовать один из пудингов, которые предоставил Сэм Уилсон. Они плотные и вязкие, а по вкусу похожи на коктейли. Оценка шоколадного вкуса: положительная.


В настоящее время они снова смотрят телевизор, на этот раз программу о космических исследованиях. Агент считает, что, если бы это было разрешено, он бы счёл программу чрезвычайно интересной. Он думает, что, возможно, ему даже захочется поговорить об этом с Капитаном, как тот сам порой говорит об искусстве или социальных проблемах. Но Агент знает, что это может стать основанием для наказания, поэтому держит себя в руках и изображает незаинтересованность.


Агент начинает думать, что, возможно, Капитан не будет наслаждаться наказанием, как некоторые из его предыдущих кураторов. На самом деле у Агента складывается впечатление, что Капитану вообще не понравятся наказания, что он будет разочарован, если придётся это сделать. Возможно, именно поэтому Агент до сих пор не был наказан.


Это откровение не поощряет к дурному поведению, к расширению границ возможностей. Агент не собирается проверять, что ему может сойти с рук. Наоборот, это поощряет быть лучше: Капитан — щедрый куратор, и Агент не хочет расстраивать его, заставляя наказать себя.


Документальный фильм о космосе прерывается рекламными роликами. Агент уже узнал, что они не являются критически важными разведданными и на самом деле несут в себе очень мало смысла, так что позволяет себе сфокусироваться на Капитане.


Тот сидит там же, где и всегда: развалившись в кресле напротив дивана, на котором сидит Агент. Поза расслаблена, но вдруг его мышцы напрягаются: небольшое, но хорошо заметное при внимательном наблюдении изменение, и Агент, проследив за его взглядом, вновь смотрит на экран телевизора.


Он не видит ничего плохого, просто ещё один ролик, на этот раз рекламирующий документальный фильм о Второй мировой войне. Кадры бегущих солдат мелькают на экране, в то время как бестелесный голос призывает зрителей «подключиться» и называет время трансляции. Изображение вновь меняется — на этот раз это реклама туалетной бумаги.


Сбитый с толку Агент оглядывается на Капитана и обнаруживает, что тот смотрит прямо на него с чувством почти обнадеживающего ожидания на лице. Когда Агент лишь моргает в ответ, он с разочарованным вздохом отводит взгляд.


Ох, так Агент провалил один из многих маленьких тестов Капитана, хотя и не совсем уверен, в чём именно. Он кусает губу, но не может придумать никакого способа исправить ситуацию.


Ещё несколько минут после инцидента Капитан беспокойно ёрзает в кресле, украдкой поглядывая на Агента. Наконец, он вздыхает и выключает телевизор, а затем поворачивается к Агенту. Тот несколько разочарован тем, что ему не удастся выяснить, успешно ли Пасфайндер пережил путешествие на Марс.


— Бак... послушай, — начинает Капитан, и Агент обращает на него всё своё внимание. — Я знаю, что Сэм сказал мне не делать этого, но я должен спросить. Ты меня помнишь? Что-нибудь обо мне, о нас, вообще что угодно.


— Да, — отвечает Агент, и на лице Капитана появляется облегчение, которое тут же исчезает после следующих слов. — Ты был целью.


— Это не… я имею в виду раньше. Война, Бруклин, наше детство... что-нибудь из этого?


Агент внезапно понимает, что Капитан спрашивает о жизни Джеймса Бьюкенена Барнса.


— Отрицательно, — сообщает он.


Капитан раздраженно фыркает.


— Черт возьми, Бак, ты должен что-то помнить, — настаивает он. От пустого выражения лица Агента голос Капитана становится умоляющим. — А как же твоя семья? Бекка?


— У Агента нет семьи. Агент — оружие. Он был создан Гидрой.


Капитан рычит и вылетает из комнаты. Агент сидит совершенно неподвижно, не вполне уверенный, что от него ожидают, и боясь наказания. Капитан возвращается, держа в руках папку из плотной бумаги. Садясь, он с грохотом бросает её на кофейный столик. Агент вздрагивает, но Капитан, похоже, ничего не замечает. Вместо этого он открывает папку и разворачивает её к Агенту. К первой странице прикреплены две фотографии: на одной — Джеймс Бьюкенен Барнс в парадной форме, а на другой — лицо Агента, покрытое инеем. Агент пристально смотрит на изображения. Они смотрят на него в ответ.


— Это твоё личное дело, — объясняет Капитан. — Нат собрала всё, используя информацию и заметки, которые нашла в разных базах данных. Оно не очень подробное, но тут есть информация о первых днях плена. — Лицо Капитана искажается, когда он переворачивает страницы. — О том, как тебя тренировали. Пытали, — выплевывает он. Он перелистывает на нужную страницу и указывает пальцем на определенное место в тексте. — Вот, смотри. Тут написано: «сержант Барнс». Это ты, Бак. — Он ждёт, пока Агент снова поднимет голову, и решительно смотрит ему в глаза. — Ты не «Агент», Баки, — твёрдо говорит он. — И ты не вещь. Ты человек. И ты не принадлежишь Гидре.


Агент сомневается в этой оценке, но охотно кивает, когда Капитан наконец говорит что-то, с чем он согласен.


— Агент не принадлежит Гидре, — соглашается он. — Он принадлежит тебе.


— Нет, Бак, это не так, ты принадлежишь только себе. Никому больше.


Агент чувствует, как его брови хмурятся, а губы поджимаются. Он ничего не понимает.


— Ты куратор, — возражает он.


По лицу Капитана пробегает выражение, похожее на шок, прежде чем он моргает и стряхивает его, демонстрируя решимость. Агент рассеянно замечает, что Капитан выпячивает челюсть, когда упрямится.


— Ты сам себе хозяин.


— Но... Агент сам сдался тебе. Он твой пленник. Это делает его твоим.


— Господи, Баки, нет! Как ты мог подумать… ты не мой пленник, ты мой друг! Ты можешь делать всё, что хочешь… чёрт возьми, ты мог бы уйти прямо сейчас, если бы захотел! Ты не...


В словах Капитана сквозит обида и гнев, но всё внимание Агента сосредоточено на одном слове.


— Уйти? — повторяет он, прерывая разглагольствования Капитана.


Капитан на мгновение запинается, лицо его непроницаемо.


— Ну да. Если хочешь.


Агент делает паузу, размышляя. Если он уйдёт, то сможет снова стать свободным. Ему больше не придётся беспокоиться о повиновении, наказании или приказах. Он может вернуться к прогулкам по парку и принимать собственные решения. Он решительно кивает.


— Агент хочет уйти.


— Я… ох. Хорошо.


Агент наклоняет голову.


— И ты не станешь этому препятствовать?


— Нет, — говорит Капитан с болезненным выражением на лице.


— И ты не пойдёшь за Агентом?


Капитан колеблется, на его лице отражаются противоречивые эмоции, затем он сдается.


— Нет, Бак. Нет, если ты этого не хочешь.


Агент кивает и поднимается, чтобы встать.


— Подожди! — Вспыхивает капитан. — Подожди секунду. Я не буду мешать тебе уйти, если это то, чего ты действительно хочешь, но просто... — Он вздыхает и проводит рукой по волосам, отчего те встают дыбом. — Могу я по крайней мере собрать тебе сумку с вещами? Я постирал твою старую одежду и... слушай, мне бы было намного лучше, если бы я знал, что ты там не с пустыми руками.


Агент кивает и снова садится. Он терпеливо ждёт, наблюдая за Капитаном, который суетится по квартире и бросает различные припасы в его старый рюкзак. Наконец, когда тот настолько полон, что, кажется, вот-вот лопнет, Капитан возвращается к дивану и протягивает его Агенту. У него дрожат руки.


Агент встаёт и взваливает рюкзак на плечи. Капитан нервно заламывает руки, следуя за Агентом, который направляется к двери.


— Я собрал тебе кое-какую одежду, туалетные принадлежности, небольшую аптечку, бутылки с водой, крекеры и одну из больших банок порошка для коктейлей. Просто смешай его с водой, инструкция приведена на этикетке. И... — Капитан останавливается у обеденного стола, и Агент тоже, чтобы посмотреть на него. — Я положил туда листок со своим номером телефона. Не стесняйся позвонить, если что-нибудь понадобится… и я имею в виду всё, что угодно, Бак. Несмотря ни на что. И... я буду скучать по тебе, хорошо?


Агент не уверен, что понимает, но всё равно кивает.


— Спасибо, — искренне говорит он. — Я очень ценю твою доброту.


Капитан одаривает его вялой улыбкой.


— Всегда пожалуйста, Бак.


Агент снова кивает и продолжает путь к двери. Дойдя до неё, он оглядывается. Капитан рухнул на стул в кухне и сидит, понурившись и обхватив голову руками. Он выглядит опустошённым. Агент колеблется, но Капитан ни единым жестом не пытается остановить его. Агент игнорирует острую боль в груди и выходит за дверь.


***


Вскоре ему приходится нырнуть в общественный туалет и переодеться, так как пижамные штаны, похоже, привлекают слишком много внимания. Вместо них он надевает свои старые джинсы. Пятна крови отстирались, но в месте, куда попала пуля, осталась дыра.


Агенту стоило бы выбросить пижамные штаны. Материал, хоть и теплый и мягкий, слишком хлипкий и несовместимый с жизнью на улицах. Но по какой-то причине Агент не может заставить себя расстаться с ними, поэтому аккуратно складывает и убирает на дно рюкзака.


Агент решает отправиться на север. Пока он идёт, он обнаруживает, что не может выкинуть из головы потерянный вид Капитана. Он понимает, что Капитан расстроен потерей такого ценного ресурса, но раз выбор есть, то Агент не хочет оставаться в собственности. Да, Капитан никогда не давал ему никаких заданий, даже не упоминал о них, но это только вопрос времени. Агент — слишком ценный инструмент, чтобы тратить его впустую.


Агент думает, что если у него есть выбор, то он всегда будет выбирать свободу.


***


Когда Агент идёт, он размышляет о папке, которую ему показал Капитан, о словах, которые он так уверенно произнёс. Агент знает, что они не соответствуют действительности, он знает, что не человек, и всё же…


Агент начинает сомневаться. В конце концов, он не подчинился, когда провалил миссию и не смог вернуться в Гидру. Он уступил желаниям, когда решил остаться свободным. Он испытывал удовольствие, когда принимал ванну. Он почувствовал страх, когда Гидра попыталась его поймать.


Агент — оружие и не может ослушаться. Агент прежде всего следует приказам. Агент не думает. Агент не знает пощады. Агент не испытывает страха. У Агента нет желаний. Агент не чувствует боль. Агент не может чувствовать удовольствия. Агент не принимает решения самостоятельно. Агент не может хотеть. Агент не может, не может, не может.


Агент чувствует.


Но он не должен.


Он начинает сомневаться, является ли Агентом.


Но если Агент — не Агент, то что же он такое?


Агент думает об этом весь день, пока идет через толпы Манхэттена и направляется к южной границе Коннектикута. В конечном итоге он решает, что больше не соответствует надлежащим спецификациям Агента.


Так что он не Агент, но и не личность. Даже если в папке Капитана была правда, он не думает, что знает, каково быть человеком.


Прежде чем он примет решение, потребуется еще целый день для рассмотрения. Агент думает об этом, когда ходит, когда отдыхает, когда готовит смесь для коктейлей.


Агент решает, что может быть Солдатом. Так называли его кураторы, и выставка в Смитсоновском институте утверждала, что Джеймс Бьюкенен Барнс был солдатом. Поэтому, если информация в папке верна, то это имя ему подходит.


Солдат кивает сам себе, удовлетворенный тем, что вопрос решен.


***


Солдат свернулся калачиком на скамейке в парке города Норфолк, штат Коннектикут. Примерно десять часов назад небо закрыли облака, и с тех пор дождь моросил всё сильнее, просачиваясь сквозь одежду и леденя кожу. Раньше погода была не так уж плоха, сквозь облака пробивалось немного тёплого солнечного света, но теперь наступила ночь, и нет никакого спасения.


Солдат дрожит и пытается сосредоточиться, чтобы заставить своё тело отдохнуть, но безрезультатно. Спать трудно. Солдат скучает по кровати с мягкими подушками и гладкими простынями. Он скучает по тостам с желе и стаканчикам пудинга. Он скучает по мягкости своих волос, которые давно уже вновь висят жирными спутанными сосульками. И больше всего он скучает по Капитану.


Он скучает по улыбкам и смеху Капитана, по его невыносимому упрямству и непогрешимой доброте, по его ярким голубым глазам и громадной фигуре. Он просто скучает по нему.


Солдат сжимается ещё плотнее и проводит рукой по лицу. Он был так уверен, так уверен, что уйти — правильно, что свобода — то, чего он хочет. Он думал, что, возможно, сам сможет найти счастье.


Но вместо этого Солдат не нашёл ничего, кроме страданий. Мышцы болят, он не может спать, а ноги снова покрыты волдырями. У него нет ни цели, ни миссии, ничего.


Может быть, свобода — не то, чем кажется. Может быть, Солдат просто не создан для неё. Может быть, в ней нет ключа к счастью.


Но, может быть, он есть у Капитана.


Глава 4


И вот Солдат снова карабкается по шаткой пожарной лестнице через капитанское (всё ещё обеспокаивающе незапертое) окно в гостиную. Быстрый осмотр показывает, что квартира пуста, и Солдат хмурится, смотря на часы, стрелка которых указывает на полдень. Солдат понятия не имеет, где может быть Капитан в это время, и выходить на поиски кажется бессмысленным. Так что он садится за обеденный стол и ждет возвращения Капитана.


Ему не приходится долго ждать. Не проходит и тридцати минут, как в замке щёлкает ключ, и входная дверь распахивается. Солдат смотрит на Капитана, который, не замечая его, пьёт, потом поднимает глаза и тут же роняет пакет молока.


Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но Солдат обрывает его прежде, чем он успевает заговорить.


— Я хочу снова сдаться в твое распоряжение.


Капитан смотрит на него с надеждой, но при этих словах выражение его лица меняется. Он вздыхает и наклоняется, чтобы поднять помятый пакет молока, затем ставит его на кухонный стол.


— Бак... — начинает он, потом снова вздыхает и поджимает губы. — Слушай. Я не распоряжаюсь тобой. Я не собираюсь держать тебя здесь против воли. Никогда. Ты можешь остаться, но только если хочешь. А если нет, я могу подёргать за кое-какие ниточки, посмотреть, не найдётся ли для тебя где-нибудь квартиры. И может быть... ну, ты можешь просто заглядывать иногда. Если хочешь. Когда захочешь. Даже если меня нет дома. Или...


Солдат качает головой, прежде чем он успевает продолжить.


— Я хочу остаться с тобой. Пожалуйста. Если можно.


Напряжение Капитана заметно спадает. Он одаривает Солдата слабой улыбкой.


— Конечно, можно, Бак. Всё, что захочешь. Это… это очень много значит для меня. Я... Господи, Баки, можно мне тебя обнять?


Солдат никогда раньше не обнимался и не уверен, что хочет пробовать, но Капитан смотрит на него с такой надеждой и искренностью, что он невольно кивает. Он едва успевает встать, как Капитан врезается в него, обхватывая руками его торс и заключая в объятия.


Солдат напрягается, затем расслабляется. Он чувствует дрожащее дыхание Капитана у своей шеи, чувствует, как его тепло окутывает тело. Солдат медленно поднимает руки и обхватывает Капитана. Тот ещё сильнее прижимается к нему и всхлипывает, качая головой на плече Солдата.


— Господи, Бак. Я так скучал по тебе.


— Я тоже по тебе скучал, — тихо признается Солдат.


Капитан отступает, и его сияющая улыбка способна ослепить.


— Боже, — выдыхает он. — Я... прости, Бак, я возьму себя в руки, клянусь. Я просто... очень рад, что ты вернулся. — Он качает головой и отступает назад, всё ещё улыбаясь. — Эм, мне нужно убрать молоко, а потом можем пообедать. Хочешь тост с желе?


Солдат нетерпеливо кивает и снова садится, в животе у него уже урчит.


Капитан (мягко) расспрашивает его, как он проводил время, чем занимался, пил ли он коктейли и ел ли крекеры, как он спал. Резко поворачивается к нему спиной, услышав некоторые ответы (Господи, Бак, ты шёл пешком до самого Коннектикута?), но в целом кажется довольным. Солдат вежливо игнорирует фырканье, иногда исходящее от Капитана, то, как дрожит его голос, и то, как он время от времени поспешно вытирает глаза.


Капитан приносит коктейль, миску яблочного пюре и тосты для Солдата, а затем возвращается за своими бутербродами. Капитан смотрит на него, пока они едят, будто впитывая образ Солдата, но на этот раз тот не возражает. На самом деле, он занят тем же.


Как только их тарелки пустеют, а животы наполняются, Капитан прочищает горло и делает серьёзное лицо.


— Прежде всего нам нужно поговорить, установить некоторые основные правила. Следовало сделать это, когда ты впервые пришёл сюда, но я не сделал… был слишком напуган, думаю. И это была ошибка, это всё из-за меня. На этот раз мы всё сделаем правильно.


Солдат в замешательстве склоняет голову, но медленно кивает.


— Прежде чем я начну, мне хотелось бы точно знать, о чём ты думал, когда был здесь раньше. Например, как ты воспринял ситуацию, почему думал, что я твой куратор, что по-твоему я мог сделать с тобой, всё это. То есть, если ты не против рассказать. Ты не должен этого делать, если не хочешь. — Капитан нервно потирает затылок рукой, как будто боится того, что может сказать Солдат.


Солдат прикусывает губу, размышляя.


— Когда я впервые принял решение прийти сюда, то не был уверен, что может произойти. Я подумал, что ты мог бы запереть меня или перепрограммировать. Но я не хотел быть захваченным Гидрой, и я не хотел умирать, поэтому решил, что риск того стоит. — Капитан выглядит бледным, но кивает Солдату, чтобы тот продолжал. Это он и делает. — В тот момент, когда я сдался тебе, ты стал моим куратором. Даже если вёл себя совсем не так.


Губы Капитана сжимаются в тонкую линию.


— А что конкретно это значит? Что значит быть твоим куратором?


— Я должен беспрекословно подчиняться куратору. Я должен проявлять уважение к куратору. Я должен молчать, пока меня не спросят. Я должен придерживаться протокола. За любое отклонение последует наказание. Мой куратор имеет право наказать меня, как считает нужным. Мой куратор назначает миссии, контролирует техническое обслуживание и обеспечивает соблюдение протокола, — стоически сообщает Солдат, эта информация вбита в самое его существо.


Это, кажется, расстраивает Капитана. Он резко потирает лицо руками.


— Вот почему ты решил, что тебе нужно принять душ. Если бы я не заметил, ты бы ничего не сказал, верно? Ты бы всё равно попал туда, как бы он тебя ни пугал.


— Точно.


Лицо Капитана кривится, и Солдат чувствует укол вины за то, что расстроил его.


— Даже если ты на самом деле не был моим куратором, ты всё равно был самым добрым куратором, которого я когда-либо мог себе представить.


Капитан кривится.


— На самом деле мне от этого не легче. — Он вздыхает и проводит рукой по волосам, затем сжимает зубы. — Ладно, начнём сначала: я не твой куратор. Я не отдаю тебе приказы. Ну, ладно, я мог бы случайно, но ты не должен подчиняться. Я никогда тебя не накажу. Если ты сделаешь что-то не так, мы поговорим об этом, но я… ни я, ни кто-либо ещё не имеет права причинять тебе боль. Тебе не нужно придерживаться протокола. Чёрт, я даже не знаю, что это за протокол, так что я даже знать не буду, если ты его нарушишь. И ты можешь приходить и уходить, когда захочешь, хотя я был бы признателен, если бы ты дал мне знать, если планируешь уйти.


Солдат моргает. Это... не то, что он ожидал, когда принял решение вернуться. Это лучше того, на что он мог даже надеяться.


Капитан ёрзает на стуле.


— Бак? Всё в порядке?


«В порядке?» Это уже за гранью дозволенного. Это невозможно. Это и есть свобода.


— Да.


Капитан расслабляется и с облегчением вздыхает.


— Хорошо, — говорит он. — Хорошо. О, и я хотел бы… я заметил, что ты говорил о себе по-другому. Как... о человеке, а не о вещи.


Солдат отрицательно качает головой.


— Я не человек. Ещё нет. Но я пришёл к пониманию, что я больше и не Агент. Думаю, я Солдат.


Капитан поджимает губы, затем медленно кивает.


— Ладно. Можно... ничего, если продолжу звать тебя Баки?


Солдат задумчиво склоняет голову набок, потом кивает.


— Приемлемо. Делай, как хочешь.


Капитан смотрит на него с теплотой. И он только качает головой, будто не веря.


— Я так горжусь тобой, Бак. Ты даже представить себе не можешь... — Он замолкает и снова качает головой.


Маленькая часть Солдата довольна собой, потому что заставила Капитана гордиться им, хотя он и сам не знает почему. Если Капитан больше не является его куратором, то его мнение больше не должно иметь значения, но так или иначе, Солдат обнаруживает, что теперь оно стало ещё ценнее.


— Так или иначе, — говорит Капитан, прочищая горло. — Думаю, мы всё обсудили. Но если вспомнишь что-то ещё или у тебя возникнут какие-то вопросы, просто дай мне знать. А теперь не возражаешь, если я проверю и посмотрю, как заживает рана от пули? И, может быть, после этого ты сможешь принять ванну, если захочешь.


Солдат оживляется при мысли о предстоящей ванне.


— Да, пожалуйста.


Он не совсем понимает, почему такая реакция заставляет глаза Капитана просиять нежным весельем.


***


Капитан считает, что раны выглядят гораздо лучше: сейчас это просто сморщенные шрамы. Он засуетился и разнервничался, когда увидел почти зажившие волдыри на ногах у Солдата, но прекратил попытки их забинтовать, когда тот запротестовал. Они приходят к компромиссу: после ванны Солдат намажет их какой-нибудь мазью. Капитан всё так же закрывает пулевую рану водонепроницаемой повязкой и приносит Солдату мягкие полотенца и новую пижаму. Он странно разочарован, когда обнаруживает, что эта пижама из простой тёмно-синей ткани, без изображения маленьких мультяшных животных.


Капитан оставляет Солдата одного, чтобы подготовить ему постель. Принимать ванну всё ещё здорово, но Солдат обнаруживает, что это не так приятно, как когда кто-то занимается его волосами. Кроме того, руки Солдата не так искусны, как руки Капитана, и не могут разобрать все колтуны. Тем не менее, Солдат выходит из ванной комнаты, чувствуя себя чистым и свежим. Мягкий цветочный аромат геля на коже вытесняет привычный запах пота и мускуса.


Он находит Капитана в гостиной: тот выстукивает что-то на экране мобильника, по телевизору тихо транслируется кулинарное шоу. Он поднимает глаза на вошедшего Солдата и улыбается.


— Эй, Бак. Я положил всю одежду из твоего рюкзака в стирку... — Он замирает, внезапно выглядит странно виноватым. — Дерьмо. Надеюсь, ты не против. Мне не следовало рыться в твоих вещах, не спросив разрешения.


Солдат хмурится на виноватое выражение лица Капитана, не понимая, в чём тут дело.


— Всё отлично, — отвечает он, садясь на своё обычное место на диване.


Капитан непреклонно качает головой.


— Вовсе нет. Ты заслуживаешь немного личного пространства, и это означает в том числе, что тебе не придется беспокоиться о том, что кто-то копается в твоих вещах. Мне очень жаль, но в следующий раз я исправлюсь. О, и вот пульт, если хочешь посмотреть что-то другое. Мне просто нужно закончить сообщение.


Солдат моргает. Раньше ему никогда не разрешали выбирать телепрограмму. Он берёт пульт и подозрительно смотрит на него, затем нажимает кнопку, чтобы переключить канал. Он пролистывает разные программы, ненадолго останавливаясь на нескольких, пока не попадает на эпизод программы под названием «Как это сделано». Солдат наслаждается ею. Программа одновременно информативная и расслабляющая, и Солдат с удовольствием наблюдает, как маленькие роботы и машины делают свою работу.


Он косится на Капитана, чтобы оценить, приемлем ли выбор, но тот даже не поднимает глаз от телефона, так что Солдат кладёт пульт и снова обращает внимание на телевизор. Через несколько минут он замечает тюбик лечебного крема, демонстративно лежащий на кофейном столике. Солдат фыркает, но послушно берёт его и начинает наносить мазь на волдыри. Капитан поднимает взгляд, чтобы одарить его гордой улыбкой, которую Солдат демонстративно игнорирует, несмотря на тёплое чувство, расцветающее в груди.


В конце концов Капитан убирает телефон и смотрит шоу вместе с ним. Два эпизода спустя Капитан идёт на кухню, чтобы принести стаканчик пудинга для Солдата и пакет чипсов для себя.


К тому времени, как Солдат доедает последнюю ложку пудинга, его волосы полностью высыхают после ванны. Он пытается провести по ним рукой, как раньше, но пальцы продолжают цепляться за оставшиеся колтуны, и это далеко не так приятно, как в прошлый раз.


Капитан замечает растущее разочарование Солдата и озабоченно хмурится.


— Совсем перепутались?


— Да, — пыхтит Солдат, скрестив руки на груди и решительно не показывая разочарования.


— Хочешь, помогу расчесать?


Солдат раздумывает. Собственные прошлые попытки расчесать волосы были безуспешны, но, возможно, у Капитана больше опыта. Кроме того, когда он раньше мыл ему голову, Солдату было приятно, так что вполне вероятно, будет приятно и сейчас.


— Да.


Капитан одаривает его мягкой улыбкой.


— Ладно, только возьму расчёску. Я сейчас вернусь.


Вернувшись, Капитан берёт две подушки с дивана и кладёт их на пол прямо перед креслом, прежде чем сесть.


— Вот, — говорит он, похлопывая по подушкам, — попробуй, удобно?


Солдат скептически смотрит на Капитана, затем осторожно опускается на подушки. Он ёрзает, пока не находит идеальное положение, затем снова наклоняет голову к Капитану.


— Продолжай.


Капитан фыркает от смеха, но подчиняется.


— По крайней мере, тебе достаточно удобно, чтобы начать мной командовать, — бормочет он.


Солдат склоняет голову набок.


— Это неприемлемое поведение? — спрашивает он.


— Вполне приемлемое, — успокаивает его Капитан, нежно ероша Солдату волосы, — но учти, что большую часть времени слушаться я не стану.


— Приемлемо, — говорит Солдат, и Капитан смеётся.


Капитан старательно расчёсывает каждый узел. Солдат почти ожидал боли, как когда сам пытался сделать это в прошлом, но прикосновения Капитана так же нежны, как и всегда. Солдат чувствует только лёгкое давление. На самом деле, это ощущение почти так же расслабляет, как и мытье волос. К тому времени, когда расчёска начинает гладко и без помех скользить по волосам, Солдату кажется, что кости превратились в пластилин, и ему приходится сдерживаться, чтобы не сдаться и не прислониться спиной к тёплым ногам Капитана.


В конце концов Капитан откладывает расчёску в сторону и проводит пальцами по волосам Солдата. Он удовлетворенно фыркает, когда его пальцы легко проходят сквозь пряди.


— Так-то лучше, — бормочет он, и Солдату вынужден подавлять дрожь от низкого рокота его голоса, смешанного с ощущением его рук в волосах.


Эта реакция… странная и немного тревожная, но Солдат решает пока не беспокоиться об этом. Вместо этого он просто упрямо утыкается головой в руки Капитана и упивается звуком мягкого смеха, который тот издаёт в ответ.


***


Этой ночью, закутавшись в пушистые одеяла на своем супер-мягком матрасе, Солдат легко находит покой. Это ощущение затапливает его до самых костей. Потираясь щекой о подушку и чувствуя подступающий сон, он не может вспомнить, почему вообще хотел уйти.


***


В течение следующих нескольких дней они возвращаются к старой рутине, пока не складывается впечатление, что Солдат никогда и не уходил. Вариаций питания становится больше: теперь он может есть супы, смузи и овсянку. Солдату больше всего нравятся клубничные смузи, хотя он также ценит банановые и шоколадные. Обычно Капитан замешивает ему привычные коктейли, а измельчённые фрукты и другие добавленные ингредиенты значительно улучшают вкус. Овсянка тоже хороша, особенно когда Капитан добавляет ягоды или кусочки яблока.


Однажды утром Солдат обнаруживает, что ему очень хочется смузи из клубники. Они с Капитаном уже позавтракали, но, по-видимому, двух ломтиков поджаренного хлеба с джемом оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить неуклонно растущий аппетит Солдата. Он обнаруживает, что бредёт со своего места на диване в кухню, но Капитан никогда не давал Солдату явного разрешения брать продукты, и он не хочет навязываться.


Солдат бы спросил, но Капитан сейчас в душе, а он уже понял, что вмешиваться в личное пространство грубо. Так что он садится за обеденный стол и нетерпеливо ждёт. Солдат вполне способен долгое время оставаться неподвижным, но он заметил, что некоторые люди постукивают ногой во время ожидания, и решает попробовать сделать так же. Это действие действительно помогает сжечь немного тревожной энергии, но не делает ожидание более терпимым. Солдат останавливает ногу и вместо этого пробует барабанить пальцами по столу, но находит, что эффект тот же самый. Странно.


Капитан наконец-то выходит из ванной с облаком пара. Солдат немедленно встаёт и идёт к нему.


— Я хочу клубничный смузи, — объявляет он.


Капитан удивлённо моргает, потом улыбается и качает головой.


— Знаешь, ты мог бы и сам его сделать, если очень хочешь, — говорит он, направляясь в кухню.


Солдат, следующий за ним, склоняет голову.


— Значит, мне разрешено брать еду с кухни?


Вопрос останавливает Капитана, и он в замешательстве поворачивается к Солдату.


— Ну конечно же, Бак! Ты... Господи, наверное, нужно было сразу тебе всё объяснить. Тебе разрешено пользоваться всем, что есть в квартире. И я имею в виду всё, что угодно. Что моё, то и твое, приятель.


Солдат кивает и склоняет голову набок.


— Спасибо. Тебе тоже разрешается пользоваться любыми моими вещами, — вежливо предлагает он.


Капитан смеётся.


— Спасибо, приятель. А теперь что скажешь, если мы сделаем тебе смузи?


Капитан показывает Солдату все этапы приготовления смузи, объясняя, где брать продукты и сколько каждого ингредиента использовать. Солдат внимательно слушает и запоминает каждую деталь. Получившийся смузи так же хорош, как и всегда, и Солдат жадно глотает его, пока Капитан с улыбкой наблюдает.


***


Через неделю после возвращения в квартиру Капитана Солдат набирается смелости и просит разрешения выйти на улицу. Он знает, что Капитан разрешил ему это сделать, но какая-то маленькая его часть боится, что он передумает и решит запереть его.


В гостевой спальне Солдат натягивает старые джинсы и свитер. Запах стирального порошка держится на них с тех пор, как Капитан постирал их, и запаху удаётся успокоить Солдата, хотя бы немного.


Солдат почти передумывает, почти сдаётся и снова надевает пижаму. Но потом он думает о том, как солнце ласкает лицо, а ветер обдувает щеки, и решает, что, по крайней мере, может попытаться.


Он выходит в гостиную и видит Капитана: тот забрался с ногами на своё кресло и читает книгу. Он даже не поднимает глаз на вошедшего Солдата, и тот лишь секунду колеблется, прежде чем расправить плечи.


— Я хочу пойти прогуляться.


Капитан кротко смотрит на него, оценивая его позу и состояние одежды.


— Ладно, — говорит он. — Составить тебе компанию?


Солдат задумывается, потом качает головой.


— Нет. Спасибо.


— Хорошо. Увидимся. Будь осторожен.


Капитан снова утыкается в книгу, и Солдат удивлённо моргает. Это оказалось... проще, чем он ожидал.


Солдат часами бродит по городу, прогуливаясь по оживленным улицам и укромным парковым тропинкам. Он находит клочок тени под раскидистым дубом и просто сидит в траве, лениво наблюдая за пчёлами, порхающими вокруг ярких цветов.


Впитав достаточно солнечного света и свежего воздуха, он возвращается в квартиру. Там он видит, что дверь не заперта, а Капитан на кухне нарезает зелёное яблоко. На тарелке рядом уже лежит множество долек. Когда Солдат заходит на кухню, он поднимает взгляд и улыбается.


— Привет, Бак! Хорошо погулял?


— Да, — отвечает Солдат, когда Капитан берёт из вазы ещё одно яблоко.


— Было что-нибудь интересное?


Солдат задумывается, пытаясь решить, каким фактом поделиться, что может заинтересовать Капитана.


— Там были пчёлы, — запнувшись, говорит он.


Капитан озабоченно смотрит на него.


— Тебя что, ужалили?


— Нет, — качает головой Солдат, — я просто наблюдал за ними. Ещё была бабочка. Жёлтая. А когда я сидел в траве, на мой ботинок залезла гусеница.


Солдат позволил ей ползать по себе некоторое время, а затем осторожно переложил на ближайшую ветку дерева, когда ему нужно было уйти.


Капитан заканчивает с яблоками и выбрасывает сердцевинки.


— Похоже, было здорово. Я как раз собирался перекусить яблоками с карамелью. Может, хочешь попробовать?


Солдат кивает, и Капитан делит большую груду ломтиков на две тарелки, затем наполняет две маленькие миски жидкой карамелью. Каждый из них берёт свою тарелку к кофейному столику, где Капитан включает телевизор и переключает на исторический канал.


Солдат внимательно наблюдает, как Капитан берёт кусочек и зачерпывает им немного карамели, затем повторяет и кладёт ломтик в рот. Солдат не может сдержать рвущийся из горла тихий звук, когда вкусовые рецепторы взрываются: странно, но сладкий и кислый вкусы и хрустящая и вязкая консистенции создают восхитительный контраст.


Капитан смотрит на него и улыбается, слегка качая головой.


— Я знал, что тебе понравится. Ты всегда любил сладкое, готов был есть, пока попа не слипнется.


Солдат не думает, что попа физически способна слипнуться от съеденных сладостей, но решает не комментировать.


Они методично поглощают лакомство, глядя программу об автомобилях. Солдат колеблется, вертя в руках один из последних кусочков яблока, нервно поглядывая на Капитана и раздумывая, стоит ли задавать вопрос, который давно мучит его.


Наконец Капитан замечает его беспокойство.


— Всё в порядке, Бак?


Солдат кивает, потом открывает рот.


— Да. Просто... у меня есть вопрос.


— Вперёд, Бак. Можешь спросить о чём угодно.


Солдат смотрит достаточно долго, чтобы встретиться взглядом с Капитаном: ещё одна вещь, над которой он работал, потому что Агенту не разрешалось смотреть в глаза куратору, и потому, что от слишком долгого взгляда Капитану в глаза у него начинает болеть голова.


— Почему ты больше не выходишь на улицу? На утренние пробежки.


Капитан удивленно моргает.


— О. Ну... я не знаю, Бак. Наверное, я просто хочу быть здесь с тобой, на случай, если тебе что-то понадобится.


Солдат хмурится.


— Это несправедливо, — тянет он. — Ты сам сказал, что я не пленник, но и ты тоже не пленник. Ты не должен позволять моему присутствию мешать тебе покидать дом.


— Бак, я не... — начинает протестовать Капитан, но замолкает и вздыхает, когда Солдат пристально смотрит на него. — Хорошо, хорошо, — уступает он, надув губы, но тут же неохотно растягивает их в печальной улыбке.


Он качает головой и тихо смеётся, а Солдат вопросительно склоняет голову.


— Ничего такого, — отмахивается Капитан. — Просто... даже после стольких лет ты всё ещё за мной приглядываешь. Знаешь, раньше, ещё во время войны, ты отдавал мне половину своего пайка. Сыворотка ускорила мой метаболизм, поэтому мне нужно было намного больше еды. Я даже не замечал, что ты это делаешь, пока ты не начал терять вес. Чёрт, я так разозлился… положил этому конец в ту же секунду. И я почти уверен, что ты всё равно умудрялся иногда подложить немного дополнительной еды мне на тарелку… чёрт, думаю, что ты всегда это делал, даже до сыворотки.


Взгляд Капитана отстранён, почти печален, несмотря на улыбку, направлен в прошлое.


Солдат слегка ёрзает, чувствуя себя неловко, затем прочищает горло.


— Твой друг, — говорит он, — похоже, был хорошим человеком.


Капитан смотрит так, будто хочет запротестовать из-за того, что Солдат относится к Джеймсу Бьюкенену Барнсу как к другому человеку, но в конце концов сдаётся.


— Да, — говорит он, серьезно глядя на Солдата. — Он и сейчас такой.


***


На следующее утро Капитан будит Солдата немного раньше обычного, чтобы они могли позавтракать вместе, прежде чем он уйдет. Он уходит с нервным выражением лица и инструкцией: «Позвони, если что-нибудь понадобится». Солдат решает не сообщать, что у него вообще-то нет доступа к телефону.


Солдат пользуется одиночеством, чтобы принять еще одну ванну, на этот раз позволяя себе дольше задержаться в теплой воде и насладиться ощущением. Он неторопливо втирает мыло в волосы и запускает руку в пузырьки, наблюдая, как они танцуют на поверхности воды. Потом натягивает свежевыстиранные пижамные штаны с единорогами и направляется на кухню, чтобы взять себе пудинг.


Вскоре Капитан буквально врывается в квартиру, волнение на его лице сменяется облегчением, затем робостью.


— Извини, — говорит он, пинком захлопывая за собой дверь и потирая рукой затылок. — Я просто... почему-то занервничал. Мне надо было посмотреть, всё ли с тобой в порядке.


— Я в порядке, — сообщает Солдат. — Я принял ванну.


— Вижу, — говорит Капитан, глядя на волосы Солдата, с которых на деревянный пол капает вода. Он выдыхает и качает головой, криво улыбаясь. — Если хочешь оставить длинные волосы, придётся купить тебе фен.


Солдат смущённо проводит рукой по волосам.


— Мне нравятся мои волосы, — оправдывается он.


Капитан кривовато улыбается, но взгляд его мягок.


— Да, Бак. Мне тоже.


***


После этого Капитан начинает чаще выходить из дома. Он отправляется покупать продукты (что хорошо, потому что они закончились) и возобновляет традиционные утренние пробежки. Раз или два Солдат присоединяется к нему, но обычно остаётся дома, чтобы поспать.


Однажды Капитан возвращается с пробежки позже обычного, и на его лице появляется выражение нервного ожидания.


— Привет, — говорит он Солдату, который развалился на диване и смотрит телевизор. (Он только что нашёл замечательное шоу о людях, делающих ножи. Солдат любит шоу об изготовлении вещей и любит ножи. Это идеальное сочетание). — Я тебе кое-что купил.


Заинтригованный, Солдат приподнимается. Капитан садится в свое кресло и достает что-то из принесённого большого пакета, а затем протягивает это Солдату. Тот внимательно осматривает подарок. Это какая-то жидкость в коричневой стеклянной бутылке с синей этикеткой.


— Масло для волос, — объясняет Капитан. — Должно сделать твои волосы мягче.


Солдат моргает и рассеянно проводит рукой по волосам, всё ещё чистым после утренней ванны.


— Волосы могут быть ещё мягче?


Капитан улыбается.


— Видимо. И я принёс тебе фен, — говорит Капитан, вытаскивая большую коробку. — Но если он тебе не нравится, можешь воспользоваться этим.


Он протягивает ему странной формы лоскут синей ткани.


— Это называется полотенце-шапочка. Оно сушит волосы лучше, чем обычное полотенце. Наверное. А ещё я купил тебе новую расчёску. И последнее, но не менее важное, это спа-набор для ванн. Тут куча разных штук. Я не очень хорошо помню, что именно сказала леди в магазине, но должно быть здорово.


Солдат забирает у него корзину, которая нагружена разными бутылками и контейнерами. Он смотрит на неё сверху вниз, пытаясь определить свои эмоции. Он никогда раньше не получал ничего, не связанного с миссией.


— Спасибо, — выдавливает он наконец, и Капитан краснеет.


— О, ничего такого, Бак. Вообще-то, есть ещё кое-что. — Он лезет в карман и протягивает Солдату ключ.


— От квартиры. Я только сегодня его сделал. Теперь ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь. То есть теперь тебе не нужно залезать через окно. Ну, это не столь важно. Я имею в виду, это просто ключ. Но. Ну, ты понимаешь. — Он пожимает плечами.


Солдат пристально смотрит на кусок металла в своей руке, крутя его туда-сюда. Это не просто ключ. Это обещание свободы. Это обещание дома.


— Обнимемся, — говорит Солдат, не отрывая взгляда от ключа.


— Обнимемся? — Повторяет Капитан. — Ты… ты хочешь обняться?


Солдат кивает, а Капитан говорит напряженным голосом:


— О, Бак! — и встаёт.


Он садится рядом с Солдатом на диван и заключает его в объятия. Солдат охотно отвечает, крепко обхватив Капитана руками и уткнувшись лицом в его рубашку, вдыхая его запах и всё ещё сжимая ключ в кулаке. Они так и сидят на диване, прижавшись друг к другу, очень-очень долго.


***


Специальное масло действительно делает волосы мягче. Фен Солдату тоже нравится, хотя упаковать волосы в шапочку намного проще. Впервые увидев его в ней в сочетании с пижамой с пингвинами, Капитан взрывается смехом. Солдат слишком увлечен этим зрелищем, чтобы обижаться.


***


Всё так хорошо.


А потом — нет.


Глава 5


Агент сидит в кресле. Воздух вокруг холодный и неподвижный. На задворках сознания возникает щемящее ощущение. Он не должен быть здесь. Он должен быть... где-то в другом месте. Где-то в безопасности.


Он пытается встать, но мышцы едва реагируют. Он смотрит вниз и видит, что конечности прикованы, а металлические ленты обхватывают грудь. Одна рука поблескивает в тусклом свете. Она из металла. Нет, это неправильно, этого не может быть. Как рука может быть металлической? Это не...


— Солдат, — рявкает голос.


Перед ним стоит человек в окровавленном лабораторном халате. Откуда он взялся? Он был тут всё это время?


— Готов отвечать. — Кто это сказал? Агент почувствовал, как шевельнулся рот, но голос неузнаваем. Он качает головой. Нужно попробовать ещё раз. — Где, — хрипит он, — как... — Он в отчаянии смотрит на человека перед собой.


Мужчина разочарованно качает головой и презрительно фыркает.


— Он не функционален. Сотрите снова.


— Нет, — бормочет Агент. — Нет, пожалуйста. — Тело сотрясается от ужаса, хотя он и не знает почему. — Мне очень жаль. Пожалуйста. Умоляю. Не снова. Я буду вести себя хорошо. Пожалуйста.


Человек не слушает. Металлические пластины опускаются на лицо, и он едва успевает закричать, прежде чем весь мир загорается от боли. Мир в огне. Разум в огне. Его…


Нет. Не разум. Его тело. Здание, в котором он находится, горит, и он тоже. Агент тупо смотрит вниз на пламя, лижущее его одежду, чувствует приходящую с ним мучительную боль. Голая кожа на правой руке пузырится. Другая рука — металлическая. Как это — металлическая?


— Солдат, — рявкает голос. Солдат поднимает живую руку и чувствует в ней устройство. Оно вибрирует, а голос продолжает: — Убирайся немедленно. Возвращайся на базу.


Агент не понимает команды, но всё равно следует ей. Он идёт по зданию, огонь всё еще клубится вокруг, опаляя волосы. (Ему нравятся его волосы, говорит что-то глубоко внутри. Нет. Ему ничего не нравится. Не может нравиться). Воздух вокруг удушливый, едкий запах дыма и горящей плоти липнет к носу. В глубине сознания что-то шевелится. Память. У него нет воспоминаний.


— Без тебя не уйду, — бормочет он себе под нос.


Он ничего не понимает.


Он выходит из здания и видит человека, который стоит на улице и ждёт, чтобы забрать его. Окружение снова меняется. На улице стоит человек. Он не должен быть здесь. Он должен был умереть. Агент каким-то образом знает об этом. Откуда знает?


— Баки, — говорит мужчина, он стоит достаточно близко, чтобы дотронуться до него. — Баки, — умоляет он, его лицо в синяках, а на теле следы от пулевых ранений.


Агент обхватывает рукой его горло и сжимает, вздёргивает, отрывая от земли. Рука металлическая. Почему она металлическая?


— Баки, — говорит голос, становясь всё слабее. — Баки, пожалуйста.


Пластины металлической руки вибрируют и сдвигаются. Ноги мужчины слабо подёргиваются в воздухе. Агент сжимает руку. Всё, что ему нужно сделать — повернуть запястье так, чтобы…


— Бак.


Солдат отползает назад, прижибается к полу, забивается в угол. Капитан перед ним падает на колени, отчаянно давясь дрожащими вздохами и массируя горло.


— Бак, — снова хрипит он.


Звук ужасен, отвратителен, и Солдат закрывает уши руками и трясёт головой. Что происходит?


Он всё ещё чувствует, как горит его плоть, чувствует её запах. Он открывает крепко зажмуренные глаза и оглядывается. Он в гостевой спальне, лунный свет отражается от блестящих деревянных полов. Повсюду разбросаны одеяла, лампа на прикроватном столике опрокинута и разбита. Дверь широко распахнута, и из неё открывается вид на тёмную гостиную. Рядом с ним Капитан на полу всё ещё сражается за кислород.


Солдат причинил ему боль. Солдат ранил Капитана.


Из горла вырывается жалкий всхлип. Капитан слышит это и изо всех сил пытается спрятать руки, приподнимаясь на дрожащих ногах и смотря на Солдата. Его глаза такие большие, такие голубые, осматривают Солдата почти отчаянно. Вокруг его горла уже расцветает пурпурное кольцо. В синяке прослеживается очертание руки.


— Баки, — хрипит он, и Солдат бежит.


Он пролетает мимо Капитана в ванную, носки скользят по полу. Дверь с грохотом захлопывается за ним, и он нащупывает замок, прежде чем рухнуть на пол, но через несколько мгновений снова вскакивает. Он добирается до туалета как раз вовремя, чтобы опорожнить желудок.


Какое-то время он сидит так: сгорбившись над унитазом, с тяжело вздымающейся грудью, прежде чем, наконец, заставляет себя встать на ноги. Он слегка покачивается, восстанавливая равновесие. Оценивает ситуацию.


(Он ранил Капитана).


Наказание. Он нуждается в наказании.


Он шагает в душ и отдергивает занавеску, поворачивает краны так, как когда-то давно показал ему Капитан (Капитан). Он настраивает душ так, чтобы вода была настолько холодной, насколько возможно, прежде чем, всё ещё полностью одетый, забирается под брызги. Вода не такая холодная, как та, что раньше текла из шланга. Здесь недостаточно холодно. Он дрожит, но он дрожал ещё до того, как вошёл, так что это ничего не значит.


Он медленно опускается на пол, где сворачивается в клубок, вцепившись руками в волосы и с силой дёргая за них. Ощущение напоминает кресло, но он не останавливается, не может остановиться.


Он хотел бы забыть об этом.


В ушах до сих пор звенит прерывистое дыхание Капитана. Он всё ещё видит отчаяние в его глазах, чувствует, как напрягается металлическая рука, когда он сжимает её.


Металлическая рука. Это сделала металлическая рука.


Он чувствует прилив гнева к конечности. Он понятия не имеет, когда она была дана ему, как появилась, была ли создана вместе с ним или позже. Не знает, как была присоединена к нему, никогда не знал, но сейчас знает одно: он сделает всё, чтобы избавиться от неё и всего, что она символизирует. Алое клеймо на поверхности, шестеренки, которые лязгают и крутятся внутри, боль, которая исходит из места, где она прикреплена, вес, который тянет мышцы и кожу. Он хочет, чтобы она исчезла.


Он высвобождает пальцы из волос и просовывает под воротник рубашки, подводя к шву, где металл встречается с плотью. Он впивается пальцами в плоть и давит, пока на коже не появляются кровавые лунки от ногтей. Вскоре вода, убегающая в канализацию, окрашивается в розовый, но этого недостаточно. Не выходит. Никогда не выходило — свидетельства прошлых попыток вырвать руку видны в лоскутном одеяле шрамов, которые окружают её. Но Солдат должен попытаться, потому что, может быть, на этот раз получится лучше; он будет сильнее, сможет отделить это оружие от себя.


— Бак, — зовет Капитан хриплым, невыносимым голосом. Он стучит в дверь, дёргает ручку, снова стучит, когда та не поддаётся. — Баки, впусти меня. Дай мне убедиться, что с тобой всё в порядке.


Солдат чувствует, что истерически смеётся. Капитан хочет знать, всё ли с ним в порядке? С тем, кто чуть не убил его всего несколько минут назад?


— Я серьёзно, Бак! Открой дверь!


Приказа, прозвучавшего в его голосе, почти достаточно, чтобы заставить Солдата подчиниться, но Капитан сам сказал: он не куратор. Солдат не обязан ему подчиняться.


— Я в порядке, — вместо этого выдыхает Солдат. — Просто оставь меня в покое.


— Чушь собачья! Если ты в порядке, дай мне убедиться самому. Пожалуйста, Баки. Мне просто нужно тебя увидеть. Пожалуйста.


Солдат качает головой, хотя Капитан его и не видит. Он не хочет, чтобы Капитан его видел. Он больше не заслуживает, чтобы на него смотрел Капитан.


Капитан отчаянно колотит в дверь, звук разносится по всей квартире.


— Ладно, пусть так. Я сейчас войду, Бак.


Мгновение спустя дверь распахивается, и вслед за ней вваливается Капитан. Его шаги замедляются, когда он замечает Солдата.


— Ох, Баки, — говорит он срывающимся голосом.


В ответ Солдат только сильнее сжимается, одной рукой всё ещё дёргая себя за волосы, а другой царапая кожу.


— Прекрати, Бак, — рявкает Капитан, бросаясь выключать воду. — Перестань причинять себе боль.


Вода перестаёт течь, и Солдат чувствует, как ему на плечи осторожно опускается полотенце. За его мягкой тяжестью следует рука, дёргающая его за запястье, и Солдат всхлипывает, но не смеет пошевелиться.


— Пожалуйста, — умоляет он, — пожалуйста, не трогай меня.


Рука Капитана отдёргивается, словно ошпаренная.


— Бак, — говорит он, и в этом единственном слове звучит невероятное опустошение. — Мне очень жаль, Бак.


Солдат качает головой. Когда он говорит, голос у него слабый.


— Я не хочу причинять тебе боль.


— Не причинишь, — бормочет Капитан, — обещаю, Бак. Я тоже не хочу, чтобы тебе было больно. Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе? Пожалуйста?


Солдат шмыгает носом, но молчит, когда Капитан снова прикасается к нему, чтобы убрать его руки с плеча и из волос. Солдат сосредотачивается на том, чтобы оставаться неподвижным, пока Капитан осторожно вытаскивает его из душа, снимает промокшую одежду и переодевает в новые мягкие штаны. Старая одежда с мокрым шлепком падает на пол ванной. Капитан бережно заворачивает волосы Солдата в полотенце и тихо воркует, бормоча похвалы и извинения.


Он не даёт Солдату рубашку. Вместо этого ведёт в гостиную на диван, где включает свет, прежде чем принести аптечку. Он наносит мазь на раны и бинтует плечо, шипя и морщась, как будто это ему больно. Закончив, он достает самые мягкие одеяла в доме и укутывает его, пеленает, как младенца, а потом садится на диван и заключает дрожащего Солдата в объятия.


— Ш-ш-ш, — успокаивает он, потирая рукой спину Солдата. — Всё в порядке. Мне очень жаль, Бак. Мне очень жаль. Мне следовало быть умнее и не пытаться разбудить тебя вот так, но ты просто казался таким испуганным...


Его голос срывается, и Солдат яростно качает головой.


— Не надо, — он пытается рявкнуть, но больше похоже на рыдание. — Не извиняйся. Я чуть не убил тебя...


— Ты не знал, что делаешь, и ты остановился, ты не убил меня, я в порядке.


Солдат просто смотрит на всё ещё темнеющий синяк на шее Капитана, живот сжимается от чувства вины. Капитан кладёт палец под подбородок Солдата и осторожно приподнимает голову вверх, пока тот не фокусируется на его лице.


— Пройдёт через час или два, Бак. Нет тут ничего страшного.


— Есть, — настаивает Солдат, и Капитан вздыхает в ответ.


— Ладно, может, и есть. Но это ещё не конец света, Баки. Мы справимся с этим, как и всегда.


Солдат хотел бы иметь уверенность Капитана, его оптимизм. Он клонится вперёд и с несчастным видом утыкается лицом в плечо Капитана.


— Мы справимся, Бак, — бормочет Капитан. — Я обещаю.


***


Они сидят на диване, пока солнце не выглядывает из-за горизонта, заливая гостиную золотистым сиянием. Капитан зевает, потягивается и встает. Синяк на его шее выцвел до болезненно-зеленого цвета, на глазах растворяясь в жёлтом.


— Думаю, пора завтракать, — говорит Капитан. — Хочешь тост?


Солдат качает головой, а Капитан хмурится.


— Тогда коктейль? Овсянка? Какие-нибудь фрукты? — Солдат продолжает трясти головой, и он хмурится всё сильнее. — Ты должен что-нибудь съесть, Бак.


Солдат снова качает головой.


Капитан вздыхает и исчезает на кухне. Через несколько минут он возвращается с коктейлем и тарелкой тостов, которые ставит на кофейный столик. Солдат демонстративно отворачиваются и утыкается лицом в спинку дивана. Он игнорирует попытки Капитана уговорить его поесть, как и урчание собственного желудка.


Капитан в конце концов сдается и ест собственный завтрак в одиночестве, по телевизору тихо идёт «Как это сделано». Он не уходит на утреннюю пробежку, а остается в гостиной, смотрит телевизор или читает. Коктейль и нетронутая тарелка с тостами уносятся на кухню. В обеденное время та же участь ждёт клубничный смузи. Так же, как и многочисленные стаканчики пудинга, которые Капитан пытается всучить ему. Капитан как обычно нервничает и топчется на месте, но Солдат не обращает на него внимания. К ужину Капитан уже сыт по горло.


— Почему ты не хочешь есть, Бак? — требует он. Не получив никакого ответа, кроме покачивания головой, он раздраженно фыркает. — Ну и ладно. Если ты не будешь есть, то и я не буду.


Это привлекает внимание Солдата. Он отлипает лицом от диванных подушек и поворачивается, чтобы посмотреть на Капитана.


— Пялься сколько хочешь, Бак, я не передумаю. — В качестве доказательства он отодвигает стоящую на кофейном столике тарелку пасты подальше и скрещивает свои нелепые руки на нелепой груди.


Солдат продолжает сверлить его взглядом в течение двухсот девяноста семи секунд. Капитан свирепо смотрит на него, выпятив челюсть.


Солдат вздыхает, садится и берёт коктейль. Он проглатывает его и сердито смотрит, как Капитан самодовольно улыбается ему, наконец беря свою тарелку с пастой. Солдат допивает коктейль и переходит к ломтикам тоста, машинально пережевывая их. Когда обе тарелки становятся пусты, Капитан откидывается на спинку кресла.


— Ну вот, было не так уж и трудно, да?


Солдат просто ложится на спину и снова отворачивается. Он поднимает руку и показывает жест, который, как он видел, люди на улицах используют для выражения гнева. Капитан смеётся, и Солдат не может сдержать лёгкой улыбки.


***


— Пошли, Бак, уже поздно. Тебе надо идти спать.


— Нет.


Солдат сидит на диване, все еще укрытый одеялами, и смотрит по телевизору рекламные ролики. В темноте яркий экран отбрасывает мерцающий синий свет на вещи перед ним.


— Пожалуйста, Баки.


Солдат тупо смотрит на Капитана, наблюдает, как меняется выражение его лица, и понимает, что тот собирается сделать то же самое, что и за обедом.


— Не надо, — умоляет Солдат. — Пожалуйста, не заставляй меня ложиться спать. Я боюсь… — Голос надламывается, и он отворачивается.


Капитан вздыхает и проводит рукой по лицу, он выглядит таким же усталым, как и Солдат.


— Ладно, Бак, — бормочет он, — я тебя не заставлю.


Он остается с Солдатом еще час, прежде чем сдается и уходит в свою спальню. Проходя мимо, он похлопывает Солдата по плечу, подавляя зевок.


— Спокойной ночи, Бак. Постарайся немного отдохнуть.


Солдат не спит всю ночь, смотрит телевизор и встряхивается всякий раз, когда начинает клевать носом. Когда на следующее утро Капитан выходит из своей комнаты, глаза Солдата налиты кровью.


Капитан вздыхает, качает головой и исчезает на кухне. Солдат думает, что он в последнее время часто вздыхает.


Капитан возвращается с двумя дымящимися чашками чая, которые ставит на кофейный столик. Затем снова уходит, чтобы взять коктейль и тост с мёдом для Солдата и тарелку яичницы с беконом для себя.


Чай оказывается лучше, чем ожидает Солдат. Он тоже подслащен медом и согревает горло.


Когда их животы набиты и посуда вся убрана, Капитан внимательно смотрит на Солдата. Впервые за последний месяц Солдат чувствует потребность съежиться под его взглядом, но тут Капитан улыбается, вокруг его глаз появляются морщинки.


— Знаешь, — говорит он, — всё это время ты просидел здесь в своем банном тюрбане.


Солдат хмурится и тянется живыми пальцами к голове, удивляясь, когда они соприкасаются с тканью. Он осторожно разматывает полотенце и откладывает его в сторону, затем снова поворачивается к Капитану. То, что веселые морщинки вокруг его глаз становятся еще заметнее, убеждает Солдата в том, что его волосы, должно быть, выглядят довольно нелепо.


— Вау. Ну и видок, Бак. Хочешь, я тебя расчешу?


Солдат кусает губу. Он должен сказать «нет». Он не заслуживает того, чтобы с ним обращались мягко после того, что он сделал.


Но тут Капитан делает большие глаза и говорит:


— Пожалуйста, Баки? — и защита Солдата сминается, как бумага.


Он нерешительно кивает, и Капитан ослепительно улыбается, а затем бежит за расчёской в ванную.


Вернувшись, он садится боком на кушетку, скрестив ноги, и жестом приказывает Солдату сделать то же самое, только спиной к нему. Стив собирает его волосы назад и начинает водить по ним расчёской сверху вниз. Узлы постепенно исчезают, зубчики расчёски легко скользят по прядям, и эти повторяющиеся движения в сочетании с тёплым чаем в животе заставляют Солдата расслабиться.


Все становится только хуже, когда Капитан начинает использовать пальцы. Вскоре Солдат превращается в похожее на замазку вещество: он обмякает, положив голову Капитану на колени, пока тот массирует ему кожу головы.


— Отлично, Бак, — бормочет Капитан. — Просто расслабься немного.


Солдат чувствует, как тяжелеют его веки. Он не должен спать, думает он. По какой-то причине он должен бодрствовать, но никак не может вспомнить, по какой. Он пытается сопротивляться, но зов сна слишком силен, и в конце концов Солдат капитулирует перед усталостью.


***


Через три часа Солдат с криком просыпается, Капитан стоит в нескольких футах от него и взволнованно ломает руки. Дверь в ванную всё ещё сломана, поэтому Солдат запирается в шкафу. На этот раз Капитан не ломает дверь, а просто сидит за дверью и бормочет успокаивающие слова и заверения. Когда час спустя Солдат, наконец, выскальзывает наружу, с покрасневшим лицом и шмыгая носом, выражение лица Капитана становится жестче.


— Ну всё, — объявляет он. — Я вызываю подкрепление.


***


В качестве подкрепления прибывает Сэм Уилсон, который сидит в капитанском кресле и потягивает врученный ему кофе.


— Ты помнишь, кто я?


Солдат кивает, не отрывая взгляда от своих колен.


— Сэм Уилсон. Ты приносил коктейли.


— Да, но ты можешь звать меня просто Сэм. Ты знаешь, почему я здесь?


Лицо Солдата искажается.


— Потому что я навредил Капитану .


— Бак... — начинает Капитан, сидящий на диване рядом с Солдатом, но Сэм жестом заставляет его замолчать.


— Не совсем. В смысле, и поэтому тоже, да, но это не главная причина. — Он замолкает и ждёт, пока Солдат поднимет глаза, пытаясь поймать его взгляд. Так и не дождавшись этого, Сэм всё равно продолжает. — Я здесь, потому что ты навредил самому себе. Не мог бы ты рассказать мне об этом?


— Это было всего один раз, — бормочет Солдат, — когда я пытался избавиться от руки.


Сэм поджимает губы и кивает.


— Ладно. Мы еще поговорим о твоих чувствах по поводу руки. А как насчет остального? Холодный душ, который, по словам Стива, ты искренне ненавидишь? То, что ты не ешь, не спишь, несколько дней провел на диване, заперся в шкафу?


— В большинстве случаев я делал это в качестве наказания.


— И кто назначил эти наказания? Потому что я точно знаю, что это был не Стив.


Солдат отрицательно качает головой.


— Я сам.


— Но почему?


Вопрос задан ровно, почти как вызов, и Солдат удивленно моргает.


— Потому что я атаковал Капитана. Я должен быть наказан.


Сэм склоняет голову.


— А чего ты добиваешься, наказывая себя? Это что-то исправит? Заставит кошмары исчезнуть? Поможет Стиву чувствовать себя лучше? Поможет тебе чувствовать себя лучше?


Солдат горбится и печально качает головой.


— Нет.


— Нет, — повторяет Сэм. — Вообще-то, готов спорить: от наказания вам обоим становилось намного хуже, ведь так?


Солдат смотрит на Капитана, который ободряюще улыбается ему, и вспоминает боль, написанную на его лице, когда тот нашёл его в душе.


— Да, — хрипит Солдат.


Сэм пожимает плечами.


— Тогда зачем так наказывать себя?


— Агента положено наказывать за непослушание.


— Ох, но, видишь ли, ты больше не Агент. И ты, чёрт возьми, больше не в Гидре. Это значит, что теперь ты сам отвечаешь за свои поступки, и тебе придется жить со своими ошибками, как и всем нам.


Солдат молчит, недоверие и чувство вины по кругу сменяют друг друга в его мыслях, и Сэм смягчает тон.


— Послушай, если ты напортачишь, возьми ответственность на себя. Извинись, исправься и постарайся так больше не делать. Нет причин зацикливаться на этом или мучить себя… особенно в твоём случае, поскольку ты, кажется, воспринимаешь «мучить себя» буквально.


От него это звучит так просто, так прямолинейно. Солдат говорит об этом Сэму, и тот смеётся в ответ.


— Вовсе нет. Это чертовски трудно, но это касается большинства вещей, которые нам приходится делать в жизни. Тем не менее... я не думаю, что в данном случае ты был хоть в чем-то виноват.


Солдат открывает рот, чтобы возразить, но Сэм качает головой и поднимает руку, останавливая его.


— Нет, я знаю, но послушай. Тебе не обязательно должно нравиться то, что я говорю, ты даже соглашаться не обязан, но позволь мне высказаться. Я думаю, что ты прошёл через кучу дерьма. Мне кажется, ты проявил агрессию в момент пробуждения от кошмара — что в какой-то момент случается почти с каждым — и ты причинил боль кому-то, кого любишь. И я думаю, что единственные люди, которых мы можем обвинить в этом — все те ублюдки из Гидры, которые издевались над тобой. Тот факт, что ты набросился на Стива, когда еще не проснулся, не делает тебя плохим человеком. Просто человеком. — На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Сэм продолжает говорить: — Суть вот в чём: нахуй Гидру. Давай, скажи это вместе со мной.


Это заставляет Солдата хрипло рассмеяться. Сэм мягко улыбается.


— Нахуй Гидру, — повторяет Солдат, и даже просто произнося эти слова, чувствует себя бунтарём.


Сэм улыбается.


— Молодец. Так вот, с твоих слов, по большей части, это были наказания. А что — нет?


Улыбка исчезает с лица Солдата.


— Не спать. Это ведь тоже наказание, отчасти, — признается Солдат. — Но в основном... я не хочу спать. Мне страшно. Это больше не кажется… безопасным.


Кожа горит, когда он говорит это: признает свою слабость.


— Эй, всё в порядке, тебе не нужно стыдиться того, что ты поделился этим, — говорит Сэм. — Что нам нужно сделать, чтобы ты снова почувствовал себя в безопасности?


— Связать меня. Или заморозить.


Капитан бледнеет, а Сэм качает головой.


— Исключено. Подумай о чем-нибудь другом.


Солдат хмурит брови и поджимает губы.


— Мы можем снять руку? — раздраженно спрашивает он, уже зная ответ.


— Нет, — говорит Сэм. Солдат вздыхает. — А как насчёт... Стив, ты не мог бы принести мне бумагу и ручку?


Стив бросается за вещами, потом возвращается и протягивает Сэму блокнот и ручку.


— Класс, спасибо. Итак, что мы собираемся сделать, так это составить список вещей, которые стоит попробовать и которые могут помочь. Затем попробуешь следовать этому списку и выяснить, что работает.


Все вместе они работают над составлением списка. Большинство предложений исходит от Сэма, но и Капитан и Солдат время от времени предлагают свои идеи.


— Разработать успокаивающие ритуалы отхода ко сну;

— Записывать чувства и воспоминания в дневник;

— Попробовать спать с включенным ночником;

— Делать упражнения;

— Йога;

— Придумывать и записывать альтернативные концовки кошмаров;

— Опрыскать подушку средством с запахом лаванды;

— Пить чай;

— Приобрести себе мягкую игрушку;

— Попробовать спать под релаксирующую музыку.


Капитан вырывает из блокнота листок бумаги и составляет свой собственный список необходимых покупок.


— Не бойся записывать всё, что придёт в голову. И ещё — дай себе время. Большинство из этих вещей не решат твою проблему немедленно. Наша задача в том, чтобы добиться улучшения постепенно, — говорит Сэм.


Солдат кивает. Он уже чувствует себя немного лучше. У него есть миссия, есть план миссии и есть два помощника.


— Спасибо, — говорит он, и Сэм улыбается.


— Рад помочь. Ещё что-нибудь беспокоит? Остались какие-то вопросы, или, может, у тебя что-то болит?


Солдат колеблется.


— У меня бывают головные боли, — признается он.


— Когда?


— Это зависит от обстоятельств. Они часто появлялись, когда я искал информацию про Капитана. Иногда у меня болит голова, когда я просто смотрю на него.


Сэм с серьёзным видом качает головой.


— Чувак, признаю, что у Стива уродливая рожа, но я не думал, что она настолько ужасна, что от одного вида может заболеть голова.


— Эй! — протестует Капитан, и Солдат склонен согласиться.


— Он вовсе не уродливый. Он очень красивый.


Капитан густо краснеет, но самодовольно улыбается.


— Слышишь, Сэм? Я красивый.


— Да, да, — говорит Сэм, закатывая глаза. — Как скажешь. Но на самом деле это может быть хорошим знаком. В сочетании со всей этой историей с кошмарами это может означать, что твой мозг исцеляется и старается восстановить воспоминания.


Капитан выпрямляется и смотрит на Солдата глазами, полными надежды. Сэм обвиняюще тычет в него пальцем.


— Не смотри на него так. Даже ничего не говоря, ты оказываешь слишком большое давление. Мы не знаем, возможно ли вообще вернуть ему память. Это только мое предположение, а я не специалист.


Капитан снова краснеет и выглядит пристыженным.


— Ты прав, — соглашается он. — Мне очень жаль, Бак. Я постараюсь за этим следить.


— Да, ты постараешься, — говорит Сэм, и в его голосе слышится почти угроза. — Потому что всё равно будешь заботиться о нем, даже если он никогда ничего не вспомнит, верно, Стив?


— Ну конечно! — защищаясь, отвечает Капитан. — Конечно, я бы всё равно заботился о нем, Сэм, даже не сомневайся.


Сэм жестом показывает на Солдата, который удивленно моргает, приоткрыв рот.


— Правда? — спрашивает он едва слышно и неуверенно.


Он ненавидит этот голос. Капитан бледнеет в ответ.


— Конечно, Баки! Ты... Я люблю тебя, Бак, что бы ты ни помнил, ты должен это знать, — бормочет Капитан, и Сэм прокашливается, напоминая о себе.


И Солдат, и Капитан удивленно смотрят на него, почти забыв о его присутствии.


— Хорошо, я оставлю вас, чтобы вы могли обсудить все наедине. Разве что ты хочешь ещё о чем-то сказать нам, Барнс.


Солдат думает о том, что Сэм говорил ему раньше, и кивает, покусывая нижнюю губу.


— Прости, что я сломал тебе крылья. И столкнул с геликарриера.


Сэм удивленно моргает, потом смеется.


— О, парень, даже не беспокойся об этом! Тогда ты был не в лучшем состоянии, и, кроме того, Старк делает мне новые, улучшенные крылья. Всё отлично. — Он замолкает, потом наклоняет голову. — Только не делай так снова, потому что было чертовски страшно.


Солдат серьезно кивает.


— Обещаю.


— Рад, что мы поняли друг друга, — говорит Сэм, вставая со своего места. — На этой ноте я намерен откланяться. — Он отмахивается от попыток Стива встать. — Не-а, я в состоянии найти дверь самостоятельно. Вам стоит больше общаться с ним, мистер. И держи меня в курсе.


Уходя, он машет рукой, и, как только за ним захлопывается дверь, в квартире внезапно воцаряется неловкая тишина. Брошенная чашка давно остывшего кофе Сэма стоит столе.


Некоторое время они просто сидят. Капитан ёрзает на своём месте, а затем, наконец, громко вздыхает.


— Бак... — начинает он, но тут же захлопывает рот.


Солдат ждёт, терпеливо глядя на него, но Капитан лишь крепко сжимает губы, будто бы онемев от ужаса.


— Капитан, — передразнивает его Солдат, и лицо того морщится от отвращения.


— Не зови меня так, Бак, — сокрушается он, и Солдат удивленно моргает в ответ.


— Как мне тогда тебя называть?


Капитан с вызовом вскидывает бровь.


— Как насчет «Стив»?


— Стив, — медленно повторяет Солдат, пробуя слово на вкус.


Оно ощущается на языке таким знакомым, будто он произносил это имя уже тысячу раз.


Капитан — Стив — быстро моргает и внезапно выглядит так, словно его ударили по голове.


— Стив? — Солдат пытается снова, на этот раз с беспокойством в голосе.


Лицо Стива искажается, и он мотает головой, прежде чем спрятать лицо в ладонях.


— Черт, — говорит он приглушенным голосом, и Солдат смотрит на него с тревогой, гадая, что пошло не так, что он может сделать, чтобы исправить это. — Блядь, Баки, прости меня просто… — Он, наконец, отрывает ладони от лица и смотрит на Солдата со слезами на глазах, но и с улыбкой. — Я просто... Баки, я впервые за семьдесят лет слышу, как ты произносишь мое имя. В последний раз ты... — Он обрывает себя и снова качает головой.


У Солдата сердце сжимается от боли за Стива. Солдат думает, что в идеальном мире Стив никогда не испытывал бы ничего, кроме счастья. И торжества справедливости, возможно, потому что без этого он не был бы самим собой.


— Стив, — тихо шепчет Солдат, — всё в порядке, Стиви.


Он не уверен, откуда взялось это прозвище, но Стив всхлипывает, услышав его, и Солдат, наконец, сдаётся и тянет его в свои объятия. Стив практически тает в его руках, его дыхание прерывается, и Солдат чувствует глубоко внутри смесь нежности и желания защитить. Это первый раз на его памяти, когда он предлагает утешение, а не получает его, но почему-то это кажется ему таким же знакомым, как винтовка в его руках. Он инстинктивно знает, как провести руками вверх и вниз по широким плечам Стива, как правильно заговорить с ним, чтобы голос звучал мягко, а не скрипуче.


Стив снова всхлипывает, и Солдат мягко успокаивает его, крепче сжимая в объятиях.


— Все в порядке, Стиви, — повторяет он. — Я здесь. Я с тобой.


Стив шмыгает носом и крепче прижимается к Солдату, вытирая сопли и слёзы о его рубашку. Солдат не возражает, просто держит до тех пор, пока дыхание Стива немного не выравнивается. Действуя интуитивно и зная, что это понравилось бы ему самому, Солдат на пробу проводит рукой по мягким золотистым волосам Стива. Это срабатывает: Стив в его руках расслабляется ещё больше, практически свернувшись калачиком у него на коленях.


— Бак, — говорит он, когда слезы высыхают, — Баки, ты должен знать, что я люблю тебя. Ты — моя семья, единственная семья, которая у меня осталась. Не важно, что ты можешь никогда не вспомнить, или что никогда больше не станешь называть себя старым именем. Всё это не имеет значения, пока ты здесь. Ты всё ещё член семьи, несмотря ни на что. Ты должен это знать, Бак. Скажи мне, что ты это знаешь. — В его голосе слышится отчаяние, мольба, и теперь у Солдата в глазах стоят слезы.


— Я знаю, Стиви, — обещает он, — теперь я это знаю. И... — Солдат колеблется, слова застревают у него в горле. Он выталкивает их наружу. — Я не знаю, что такое любовь. Не уверен, что запрограммирован на то, чтобы это чувствовать. Но... думаю, что если бы мог, то это было бы очень похоже на то, что я чувствую к тебе. Если бы у меня была семья, ею был бы ты.


Стив снова прячет лицо на груди Солдата. В конце концов он, однако, отстраняется, резко вытирает слезы руками и издает негромкий смешок.


— Клянусь, за последний год я плакал больше, чем за всю свою жизнь.


Солдат озабоченно хмурится, но Стив отмахивается.


— Это не плохо, Бак. Это... вообще-то хорошо. Здорово, когда на кого-то можно опереться, не нужно всё время держать всё в себе.


Солдат понимающе кивает. Эмоции — это сложно и запутанно, но Солдат предпочитает иметь их, чем возвращаться к прежней пустоте. Как ни странно, приятно иметь возможность плакать, чувствовать печаль, гнев. Не весело, нет, но... приятно.


— Ты превращаешь меня в нытика, — жалуется Стив, но в его глазах появляется улыбка, которую Солдат не может не заметить.


***


Стив достает свой ноутбук, и вдвоём они ищут вещи из составленного вместе с Сэмом списка, а также кое-что ещё. Стив в основном позволяет Солдату самому выбирать то, что хочется, только помогая отвечать на вопросы и иногда комментируя. Самое трудное — найти правильную мягкую игрушку. Вариантов так много, даже слишком много, что Солдат совершенно ошеломлен.


Информация. Ему нужно собрать больше информации. Солдат просматривает статью под названием «Самые милые в мире приятели по обнимашкам», когда видит это.


У предмета странная форма, немного похожая на овал, но почему-то более округлая. Ткань выглядит мягкой и ворсистой, очень приятной на ощупь, как кажется Солдату. И оно раскрашено в цвета костюма Капитана Америки. На его спине даже есть маленький щит.


— Стив, — настойчиво зовёт Солдат.


Обеспокоенный Стив отрывается от книги, его взгляд сначала останавливается на Солдате, а затем обращается к экрану, на который все еще неотрывно смотрит Солдат. Стив хлопает себя ладонью по лицу и стонет.


— О нет, — жалуется он, — это одна из тех штук, о которых говорил Тони? Зум-зум?


— Цум-Цум, — рассеянно поправляет Солдат, уже переходя по ссылке, которая выводит его на Амазон.


Оно стоит семьдесят долларов.


У Стива отвисает челюсть. Его лицо постепенно приобретает цвет клубники.


— Баки, — скулит он. — Да ладно, ты же не собираешься его купить!


Солдат слегка округляет глаза и выпячивает нижнюю губу, прежде чем повернуться к Стиву. Его лучшее умоляющее выражение.


— Мне нельзя? — спрашивает он, вкладывая в вопрос как можно больше разочарования.


— Ты... Бак, это… — бормочет Стив, смешно размахивая руками. Он беспомощно смотрит на Солдата. Тот пробует ещё больше выпятить губу. Он может точно увидеть момент, когда Стив ломается. — Я имею в виду, можешь купить его, если хочешь, но...


— Могу? — с отчетливой надеждой в голосе переспрашивает Солдат, и лишь отчасти это игра. Только благодаря десятилетиям тренировок Солдат удаётся удержать губы от подергивания.


Стив глубоко вздыхает и в этом звуке слышно, как он сдается.


— Конечно, Бак, — смягчается он. — Давай, бери его.


Солдат ухмыляется и радостно добавляет товар в корзину, тут же расслабляя лицо. Он оглядывается и видит, что Стив таращится на него.


— Ты меня развел! — обвиняет Стив. На этот раз выражение лица Солдата невинно, но Стива уже не проведёшь. — Ах ты говнюк! — восклицает он, но ухмыляется и не требует, чтобы Солдат отказался от покупки.


К тому времени, когда корзина Солдата заполняется покупками, общая сумма под ними достигает тысячи семидесяти трех долларов. Какая-то маленькая часть его волнуется и беспокоится о цене, но Стив успокаивает его, что у него много сэкономленных денег, и что он не возражает потратить их на это.


— Мне нравится баловать тебя, — мягко признается Стив, и его щёки розовеют.


Солдат серьёзно кивает.


— Думаю, мне нравится то, как ты меня балуешь.


Стив ухмыляется ему.


— Ну, вот. Мы идеально подходим друг другу.


Солдат не может не согласиться.


***


После такой нагрузки разум Солдата проявляет милосердие, и, несмотря на беспокойство, он спокойно спит всю ночь. На следующее утро Стив сияет, глядя на него с облегчением и гордостью. Они празднуют это событие блинами: Стив заверяет Солдата, что ему они понравятся.


Он прав. Солдат пробует разные начинки, пока наконец не находит идеальное сочетание: взбитые сливки, покрытые сиропом и посыпанные голубикой. Солдат съедает пять штук, прежде чем Стив забирает тарелку.


— Хватит, Баки, или тебе будет плохо, — предупреждает он, но в его глазах светится нежность, которой Солдат пытается воспользоваться, надувая губы. Это не работает. — Не-а, больше я на это не куплюсь, — смеётся Стив. — Можешь съесть еще на обед.


Это несколько успокаивает Солдата, хотя он и делает вид, что обиделся. Стив жалеет его и предлагает расчесать волосы, чтобы загладить свою вину, что очень мило. Солдат не думает, что ему могут когда-нибудь надоесть нежные прикосновения Стива, как и его почти благоговейное отношение к волосам Солдата и ему самому.


Несколько часов спустя они валяются на диване (Солдат положил голову Стиву на колени) и смотрят очередной эпизод шоу про изготовление ножей. На кофейном столике телефон Стива, и он наклоняется схватить его. Солдат ворчит, когда тот чуть не спихивает его. Стив с извиняющимся видом гладит его по голове и проверяет телефон.


— Здесь сказано, что внизу посылка для меня, — говорит он, с улыбкой приподнимая бровь. — Есть идеи, что бы это могло быть?


Солдат выпрямляется, едва не стукнувшись головой о его лицо.


— Мои вещи!


— Хочешь, я спущусь и прямо сейчас их заберу?


— Да, — заявляет Солдат, а затем добавляет «пожалуйста», когда Стив бросает на него взгляд.


Тот закатывает глаза и раздраженно качает головой.


— Сейчас вернусь, — поднимаясь, говорит он.


Когда Стив возвращается, Солдат нетерпеливо выхватывает у него коробку, удивляясь её размеру и весу.


— Думаю, они просто упаковали всё вместе, — объясняет Стив, и Солдат кивает в знак согласия. Это имеет смысл.


Не теряя времени, он вскрывает коробку, одним из своих ножей, вспарывая ленту. Стив моргает, глядя на него.


— Где, чёрт возьми, ты его прятал? — спрашивает он, указывая на нож. — Ты же в пижаме!


Солдат игнорирует его, предпочитая рыться в ящике и разыскивая кое-что. Рука натыкается на что-то мягкое, и он тянет, высвобождая предмет из кучи других вещей. Он запечатан в пластиковую плёнку, которую Солдат аккуратно срезает, открывая свою добычу.


Стив стонет, когда понимает, что это такое.


— О, боже, в реальности оно ещё хуже.


Солдат удовлетворенно улыбается, глядя на игрушку в своих руках. Она больше, чем он ожидал, почти с его торс — идеальный размер для обнимашек. Ткань именно такая мягкая, какой он её представлял, а мордочка игрушки даже симпатичнее. Он на пробу прижимает её к груди, и материал легко сминается, а потом, когда он ослабляет хватку, приобретает прежнюю форму.


— Он само совершенство, — заявляет он. — Я назову его Капитаном.


— Я думал, что я Капитан! — протестует Стив.


Солдат взглядом заставляет его замолчать.


— Был, но теперь ты Стив. Так что теперь Капитаном станет он.


Вместе они разбирают оставшуюся часть коробки. Коллекция чая отправляется в кухонный шкаф, коврик для йоги — в угол гостиной, а душистый «сонный лосьон» — в ванную. Остальное уносится в гостевую спальню.


Солдат кладёт всё на свои места, вплоть до игрушки на кровати и лавандового спрея на прикроватном столике. Блокнот помещается на относительно свободном месте на столе вместе с карандашом и ручкой. Солдат выжидательно смотрит на Стива, желая узнать его мнение, но видит, что тот хмурится.


— Что? — спрашивает Солдат.


Он сделал что-то не так? Ему нужно разместить вещи по-другому?


Стив ещё больше хмурится.


— Ничего. Я просто подумал... это должна быть твоя комната, а я забил её своим барахлом, — говорит он, указывая на заваленный бумагами стол.


Солдат моргает.


— Это моя комната? — повторяет он.


— Ну, да. А чья ещё?


Солдат пожимает плечами.


— Я думал, что это комната для гостей.


— Была, — соглашается Стив, — но теперь твоя, раз уж ты здесь надолго. — Стив поджимает губы, на его лице появляется решительность. — Видишь ли, в этом-то и проблема. Это место должно ощущаться твоим. — Он качает головой. — Нам придётся это исправить.


Солдат хочет поспорить, что им ничего не нужно менять, что комната и так хороша, но по выражению лица Стива уже может сказать, что исход битвы предопределён. Так что вместо этого просто вздыхает.


— Как?


— Ну, я начну с того, что уберу отсюда все свои старые вещи. Нужно купить тебе ещё кое-какую мебель. Комод, может быть, книжную полку. О, и я держу пари, что тебе понравится ковер. Может быть, новые шторы? Можно перекрасить стены, не хочешь выбрать другой цвет?


Солдат качает головой. Бредни Стива невольно его забавляют.


— Имеющийся цвет вполне удовлетворителен, — говорит он. Комната выкрашена в тёмно-синий цвет, который радует глаз. — Стив, — пробует Солдат, — нам не нужно всё это делать. Я счастлив уже от того, что у меня вообще есть комната.


Как он и ожидал, Стив выпячивает челюсть.


— Не нужно, — соглашается он, — но я хочу. Позволь мне дать тебе дом, Бак.


Солдат молчит и думает, что у него уже есть дом. Стив — его дом.


***


Стив переносит все свои вещи, которые были на и под столом в свою комнату, а затем снова достаёт ноутбук. Они заказывают мягкий серый ковер, маленький деревянный комод и книжную полку. Солдат замечает, что у него нет никаких книг.


— Мы это исправим, — говорит Стив. — И кроме того, можешь положить на неё и другие вещи. Какие-нибудь мелкие безделушки и прочее.


Солдат всё ещё сомневается, что всё это необходимо, но решает ничего не говорить. Стив, похоже, наслаждается жизнью, и этого Солдату вполне достаточно.


Остаток дня проходит неторопливо. Солдат пробует позаниматься йогой, следуя найденным в интернете инструкциям. Она вызывает приятное жжение в мышцах, растягивая их после нескольких недель минимальной активности. А ещё неплохо успокаивает. Стив наблюдает за ним из своего кресла, даже не делая вид, что читает книгу, которую держит в руках. Солдат улыбается.


В ту ночь Солдат старательно опрыскивает подушку и включает магнитофон, настраивая на воспроизведение звука океанских волн. Он также поворачивает будильник циферблатом к кровати — странный, большой и круглый, предназначенный для того, чтобы излучать яркий свет, а также звук. Стив придумал, как подключиться к нему через блютуз, так что если он услышит, что Солдату снится кошмар, то сможет включить его прямо из своей комнаты и, как он надеется, разбудить. Звук мелодичный и успокаивающий, совсем не похожий на скрежещущий звук обычного будильника, а это значит, что он не будет слишком резким. «Сонный лосьон» уже нанесён на кожу — запах сильный, но не подавляющий. Он готов настолько, насколько это возможно.


Стив заглядывает в комнату, просовывая голову в щель двери, когда Солдат зарывается в одеяла. Капитан уютно устроился у него на руках.


— Всё готово?


Солдат кивает, и Стив мягко улыбается ему.


— Хорошо. Ну что ж, спокойной ночи. Увидимся утром.


— Спокойной ночи, — отвечает Солдат.


***


Всё получается. И Солдат снова крепко спит, просыпаясь лишь раз или два, но не от кошмаров. Когда наступает утро, он всё ещё цепляется за Капитана. Улыбаясь, он кладёт игрушку на кровать и похлопывает её по голове в награду за то, что она не даёт прийти кошмарам.


— Итак, — говорит Стив за завтраком, который, к сожалению, состоит из овсянки, а не блинов. — Как ты смотришь на то, чтобы пригласить Сэма на ланч? В благодарность за помощь.


— Хорошо, — говорит Солдат, и Стив улыбается ему.


— Хорошо, — повторяет он. — Я напишу ему после пробежки, посмотрим, что он скажет. Что нам для него приготовить?


— Блины, — машинально отвечает Солдат. — И смузи. И яблоки с карамелью.


По лицу Стива видно, как он доволен, хоть он и качает головой, возражая:


— Конечно, Бак, уверен, что он оценит это.


Пока Стива нет, Солдат быстро принимает ванну, затем достает его ноутбук, которым, как ему было сказано, можно пользоваться, когда захочется. Он открывает Гугл и набирает: «как сказать спасибо».


Он внимательно читает результаты. У него нет денег, поэтому он не может купить Сэму подарок или цветы. Но может нарвать цветов в парке и сам сделать открытку с благодарностью.


Он начинает с открытки. Интернет предоставляет ему фотографии того, как они должны выглядеть, и он просматривает их, пока не находит нужный вариант — подходящий к событию и не слишком сложный. Он берёт из комнаты Стива красивую бумагу и упаковку фломастеров и раскладывает их на обеденном столе. Рука дрожит с непривычки, и Солдату не нравится, каким кривым выходит почерк. Он практикуется на листе бумаги до тех пор, пока не остается доволен тем, как выглядит надпись, а затем переходит к фактическому изготовлению открытки.


Вырезав нужный кусок, он аккуратно складывает бумагу очень медленно и старательно, чтобы не допустить ошибок, пишет слово «Спасибо» на лицевой стороне. Затем рисует вокруг маленькое кольцо из листьев. Выглядит не так хорошо, как на картинке из интернета, но сгодится.


Внутри он пишет простое «Спасибо за помощь», а внизу добавляет «от Солдата». Он колеблется, потом торопливо добавляет: «и Стива».


Он подносит листок к свету, чтобы рассмотреть получше, и удовлетворенно кивает. Приемлемо. Он идёт в свою комнату, натягивает джинсы, футболку и красную куртку, затем расчёсывает волосы и, прежде чем выйти, проверяет, есть ли в кармане ключ.


Он находит идеальный участок с полевыми цветами в том же парке, где обычно бегает Стив. Солдат тщательно выбирает лучшие цветы, дёргая их за стебель, чтобы вырвать из земли. Увлёкшись, он случайно замечает Стива, пробегающего мимо него по тропинке.


Солдат машет рукой и смотрит, как Стив машет ему в ответ и пробегает ещё несколько ярдов, но внезапно останавливается. Он оборачивается и смотрит на Солдата, который снова машет ему рукой. Стив ухмыляется и трусцой подбегает к Солдату, который всё ещё сидит на корточках в траве.


— Что ты делаешь, Бак?


— Собираю цветы, чтобы подарить их Сэму, — сообщает он.


Стив качает головой, на его лице ясно написано веселье.


— Знаешь, для этого есть магазины.


— Знаю из интернета, но у меня нет денег. — Солдат срывает последний цветок, большой одуванчик, прежде чем встать.


Стив хмуро смотрит на него.


— Напомни дать тебе налички, когда вернёмся домой. Ну, ты закончил?


Солдат кивает, и они вместе возвращаются в квартиру с букетом цветов. Стив рассказывает ему о собаке, с которой играл раньше, иллюстрируя свой рассказ красноречивыми жестами рук.


— Он был огромный, Бак, — говорит он. — Я даже не знал, что собаки могут быть такими большими.


Солдат смотрит на него с нежностью, довольный взволнованным выражением лица Стива. Некоторые могли бы назвать это «очаровательным». Зрелище вызывает странное ощущение спазма в груди.


Телефон Стива звонит, как только они входят в квартиру.


— Сэм сказал, что будет в одиннадцать, — сообщает он.


— Приемлемо.


Солдат готовит смузи, пока Стив жарит блины, затем переходит к нарезке яблок. Они заканчивают переносить всё на стол как раз вовремя: дверной звонок объявляет о прибытии Сэма. Солдат терпеливо ждёт у двери, пока они со Стивом здороваются. Когда Сэм наконец поворачивается к нему, он протягивает цветы и открытку.


— Это тебе.


Сэм моргает и так осторожно берёт подарки, как будто опасается их. Он открывает открытку, читает её содержимое и улыбается.


— Очень мило с твоей стороны, Барнс.


— Да, — соглашается Солдат. — А ещё у нас есть еда.


Сэм разглядывает угощение, удивленно подняв брови, и Стив улыбается ему.


— Это одно из любимых блюд Баки. Я думаю, он хочет, чтобы ты тоже попробовал.


Солдат кивает.


— Они очень вкусные, — тянет он. — Тебе понравятся.


Сэм с усмешкой качает головой.


— Я впечатлен. Ты должен гордиться собой, Барнс, и Стив тоже.


— Да, — подтверждает Стив, мягко глядя на Солдата.


Под их взглядами Солдат гордо выпрямляет спину.


Они уничтожают гору блинов и смузи, Сэм и Стив разговаривают, в то время как Солдат слушает и сосредоточенно смешивая себе начинку. После этого Солдат нетерпеливо приглашает Сэма взглянуть на его комнату, демонстрируя магнитофон и будильник, а также всё остальное, что они купили. Сэм так смеётся, увидев Капитана, что Солдат начинает переживать о его здоровье.


— Отлично поработал, Барнс, — хвалит он, обводя взглядом комнату. Он замечает ночник в форме ракеты и улыбается. — Мило, — замечает он.


Солдат хмуро смотрит на ночник в ответ.


— Спасибо, — всё равно говорит он, потому что вежливость очень важна.


Сэм в замешательстве приподнимает бровь, и Стив улыбается ему.


— Он немного расстроен, потому что той модели, которую он действительно хотел, не было складе, — объясняет он.


— Он должен был проецировать звезды на потолок, — сокрушается Солдат. — У меня в комнате могли бы быть звезды.


— Ты когда-нибудь слышал о светящихся в темноте звёздах? — спрашивает Сэм.


Солдат склоняет голову.


— Разве не все звезды светятся в темноте?


Сэм фыркает.


— Очень смешно, умник. Я говорю о маленьких пластиковых штуковинах, которые можно к чему-нибудь приклеить. В детстве я оклеил ими всю комнату. — Говоря это, он достает телефон. Нажимает на что-то, затем поворачивает телефон так, чтобы Солдат мог видеть экран. — Вроде такого.


Солдат смотрит на изображение широко раскрытыми глазами, затем поворачивается к Стиву.


— Мне нужны такие, — заявляет он, и Сэм смеётся.


— Можем заказать их после ухода Сэма, — обещает Стив.


— Кстати, — говорит Сэм, сверяясь со временем, — мне пора идти. Через тридцать минут у меня встреча в центре ветеранов.


Стив хмурится.


— У тебя сегодня выходной, — возражает он, но Сэм только пожимает плечами.


— Им нужны лишние руки, и я не против немного поработать. Еще раз спасибо, что пригласили меня и сделали все это. Я отлично провёл время.


Перед уходом Сэма Солдат удостоверяется, что тот не забыл открытку или цветы, затем, как только дверь захлопывается, поворачивается к Стиву.


— Звезды, — говорит он.


Стив с улыбкой закатывает глаза.


— Иди возьми ноутбук, — приказывает он, и Солдат бросается выполнять приказ.


Они заказывают три пачки звезд и еще один набор, включающий планеты. Как и в прошлый раз, они прибывают на следующий же день, и Солдат, не теряя времени, уносит их в свою комнату и намечает идеальные позиции. Он клеит звезды и планеты по всему потолку и добавляет ещё несколько сверху на стенах. В сочетании с темно-синей краской они делают его комнату похожей на ночное небо, хотя и мало реалистичное.


***


Мебель доставляют через два дня, сразу в собранном виде. Двое грузчиков заносят ее в квартиру. Солдат напрягается из-за присутствия незнакомцев в их доме, в его личном пространстве, но Стив находится рядом всё это время и, когда нужно, успокаивающе кладет руку ему на плечо.


Как только мужчины расставляют мебель и уходят, они со Стивом возвращаются в комнату. Солдат зарывается пальцами ног в мягкий коврик, чувствуя, как он проминается под ногами. Они складывают в комод скудный набор его одежды: куртки и рубашки — в один ящик, брюки, носки и трусы — в другой, пижамы — в третий. Книга, которую он так давно выудил из мусорного контейнера, одиноко стоит на книжной полке. Стив хмурится, но ничего не говорит.


В целом вещи Солдата занимают так мало места, что выглядит это почти жалко. Но они всё ещё принадлежат ему, и теперь у них есть своё постоянное место. Их хранят с гордостью, больше не засовывая в потрепанный рюкзак. У них есть дом, как и у него.


***


Конечно, рано или поздно кошмар возвращается. Но на этот раз Солдат просыпается от сияющего рядом тёплого света: перед глазами россыпь звезд, в ушах шум океана, а в руках сжат мягкий Капитан. Отличие от всего того, что было в Гидре, настолько разительное, что крик умирает в его горле вместе со страхом.


Он с облегчением откидывается на подушки, и только когда ему удается заставить свое горло сотрудничать достаточно, чтобы крикнуть «я в порядке», в комнату врывается Стив, до этого мучившийся за дверью.


— Ты в порядке? — тревожно спрашивает он, его ладони дрожат в воздухе возле головы Солдата, не смея коснуться его.


Солдат подаётся ему навстречу и расслабляется еще больше, когда руки Стива пробегают по его волосам, затем скользят вниз по шее и рукам, как бы проверяя, нет ли ранений, которые требуется перевязать.


— Я в порядке, — отвечает Солдат хриплым от крика голосом, и на этот раз он говорит искренне. — Я в порядке.


Стив вздыхает с облегчением, потом забирается на кровать и крепко обнимает Солдата. Тот смеётся, когда Стив прижимается к нему, вынуждая обнять себя.


— Эй, — говорит он серьёзно, — это работа Капитана.


Стив отодвигается, недоверчиво моргая.


— Ты только что пошутил?


Уголок губ Солдата дёргается.


— Возможно, — соглашается он, и Стив тяжело вздыхает.


— Скажи Капитану, что может идти нахрен. Я получил эту работу первым.


Солдат смеётся, тихо и хрипло, но всё равно ухитряется заставить Стива гордо улыбнуться. Стив остаётся в его объятиях так долго, как только может, а после мягко отстраняется, чтобы пойти приготовить чай. Они пьют его, сидя на диване, и Солдат записывает в дневник то, что помнит из кошмара, как велел ему Сэм. Затем перелистывает на следующую страницу и пишет снова, но на этот раз меняет концовку: в ней в помещение врывается Стив и спасает его, прежде чем Гидра успевает снова поджарить ему мозги.


В конце концов у обоих начинают слипаться глаза и накатывает зевота, потому они решают, что достаточно успокоились, чтобы снова попытаться заснуть. Стив даже сам укладывает Солдата, приглаживая рукой его волосы и пыхтя при виде Капитана в его руках.


— Поскорее засыпай. Клопу кусать себя не дай.


Брови солдата нахмурились.


— Здесь водятся насекомые? — спрашивает он, и Стив улыбается ему.


— Просто такое выражение. Увидимся утром, Бак.


— Увидимся, — сонно откликается Солдат, глядя, как Стив захлопывает за собой дверь. Крепче прижимает Капитана к груди и впервые начинает верить, что Стив, возможно, был прав.


Может быть, они смогут пройти через это.


Глава 6


Весна перетекает в лето, сначала медленно, а потом резко делает рывок, и вот уже волна жары накрывает город и душит жителей. По какой-то причине, которую Солдат не может понять, Стив отказывается прекратить утренние пробежки, вместо этого просто выходя раньше, пытаясь обогнать солнце. Иногда срабатывает, а иногда он приходит домой весь в поту и воняет так, что Солдату хочется толкнуть его в ванну.


В ванной большую часть времени проводит и сам Солдат, прячась в прохладной воде, чтобы получить некоторое облегчение от удушливой жары. Количество смузи, которые они со Стивом выпивают ежедневно, начинает вызывать тревогу.


Один особенно жаркий день застает их вдвоем распростертыми на прохладном деревянном полу. Вентилятор расположен так, чтобы обдувать их кожу теплым воздухом.


— Чёрт, — стонет Стив, вытирая лоб мокрым полотенцем, — жаль, что у нас нет мороженого.


— Что такое «мороженое»?


Стив отрывает голову от пола и потрясенно смотрит на Солдата.


— Ты не помнишь мороженое?


Солдат просеивает воспоминания и получает короткие проблески липких рук, освещенных горячим солнечным светом, что-то сладкое и прохладное на языке. Вместе с ними приходит острая головная боль, и Солдат встряхивает головой, чтобы прогнать ее.


— Смутно, — сообщает он, и Стив поднимается с пола, отряхивая пылинки с потной кожи.


— Подожди здесь, — приказывает он, обувается и выходит за дверь.


Встревоженный Солдат снова опускает голову и смотрит в потолок. Стив возвращается минут через пятнадцать с пакетом из продуктового в руке. Солдат садится и с любопытством наблюдает, как он вытаскивает три контейнера и выстраивает их на журнальном столике.


— Я взял клубнику, шоколад и ваниль, так что можешь попробовать все вкусы сразу, — объясняет Стив, вытаскивая из шкафа несколько маленьких мисочек и ставя их рядом с коробками. Он замолкает, роясь в ящике стола, потом склоняет голову. — Ну, ладно, думаю, что на самом деле их намного больше, но это классика.


Наконец Солдат поднимается с пола и, заинтригованный, подходит ближе. Он наблюдает, как Стив использует странный инструмент, чтобы зачерпнуть мороженое, кладя по шарику каждого вида в мисочки. Закончив, он пододвигает их к Солдату и протягивает ему ложечку. — Вот, попробуй каждое.


Солдат так и делает, сначала выбирая шоколад, и чувствует, как от вкуса распахиваются глаза.


— Хорошо, а? — говорит Стив, улыбаясь ему. — Попробуй следующий.


Ванильное тоже приятное, а клубничное по вкусу почти как смузи, но другое — слаще и сливочнее. Солдат стонет, держа ложку во рту.


— Этот вкус больше всего понравился? — удивленно спрашивает Стив, и Солдат качает головой.


— Шоколадный, — говорит он. — Но этот почти так же хорош. Почти.


Стив улыбается и выпячивает грудь.


— Вот! Я знал, что это будет шоколад! Я сам больше люблю ваниль, но ты всегда предпочитал шоколад.


— Ты скучный, — заявляет Солдат.


Стив прищуривается и смотрит на него.


— Осторожнее, мистер, или я унесу мороженое.


Солдат хватает со стойки миску с шоколадным и прижимает её к груди, словно защищая.


— Ты этого не сделаешь, — говорит он, но в его голосе слышится нотка неуверенности, потому что Стив очень упрям, и, возможно, он бы так и сделал.


— Да, наверное, нет, — хмуро соглашается Стив. — Я никогда не смогу сказать тебе «нет». Может, ты заберёшь шоколад, я — ваниль, а клубнику разделим?


Солдат кивает.


— Приемлемо.


Стив так орудует ложкой, будто пытается выиграть гонку, но Солдат не торопится, наслаждаясь вкусом и приятной прохладой. Он озабоченно хмурится, когда Стив стонет и хватается за голову.


— С тобой всё в порядке?


В его голосе звучит тревога. Что, если ванильное мороженое было отравлено?


— Я в порядке, Бак, — успокаивает его Стив. — Слегка обморозил мозги.


Это только ещё больше тревожит Солдата.


— Как это?


— Такое бывает, когда ешь что-то холодное слишком быстро. Длится всего несколько секунд, но больно.


После этого Солдат внимательно наблюдает за Стивом, чтобы убедиться, что тот ест медленно и не причинит никакого себе вреда. Стив обижается.


— Господи, ты ещё хуже, чем раньше, — жалуется он, но Солдат видит, что втайне он наслаждается вниманием.


Они едят клубничное мороженое из одной миски, стукаясь ложками. После третьего раза Солдата выбивает у Стива ложку, и тот возмущённо вскрикивает.


— Эй!


Солдат улыбается, и взгляд, который бросает на него Стив, заставляет его думать, что это зрелище так же сладко, как и само мороженое.


***


— Эй, Бак? — окликает Стив, и сидящий на диване Солдат вытягивает шею как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выходит из ванной с тюбиком зубной пасты в руке. — Я заметил, что ты не чистишь зубы.


Солдат чувствует, как кровь отливает от лица, и делает глубокий вдох, напоминая себе, что Стив не его куратор и никогда не накажет его.


— Ты сказал, что я не должен делать то, чего не хочу, — напоминает он, нервно сглатывая.


— Не должен! — спешит подтвердить Стив, очевидно, уловив тревогу Солдата. — Нет, Бак, никогда. Но... могу я спросить, почему ты не хочешь?


— Вкус. Он очень... мощный. Мне не нравится.


Стив понимающе кивает. Он выглядит задумчивым.


— Он довольно терпкий. А что, если вместо этой пасты я куплю тебе какую-нибудь другую? Может, хотя бы попробуешь?


Солдат задумывается, потом соглашается. Ему не очень нравится вязкий налёт на зубах и плохой вкус, который иногда надолго остаётся во рту.


На следующий день, после утренней пробежки, Стив приносит домой новую зубную пасту.


— Вот, — говорит он, — выдави немного на палец и попробуй.


Солдат берет её и размазывает немного по подушечке пальца, затем подносит к губам и слизывает. Стив, который с нетерпением наблюдает за ним, ожидая реакции, внезапно вспыхивает ярко-красным и отводит взгляд. Солдат вскидывает бровь, но не утруждает себя расспросами, привыкнув к странному поведению Стива.


Зубная паста имеет мягкий ванильный привкус, и Солдат одобрительно кивает.


— Приемлемо.


— Хорошо, — говорит Стив, его щеки всё ещё пылают. — Хорошо, э-э, рад, что тебе понравилось. Почему бы тебе не почистить зубы? Я... мне нужно воды.


Солдат смотрит на поспешно удаляющуюся спину Стива и качает головой. Люди (особенно Стив Роджерс) такие странные.


***


Чем больше Солдат пользуется лавандовым спреем, тем сильнее воспоминание царапает его затылок. Сначала он не обращает на это внимания, но Сэм говорит, что лучше сообщать о таких вещах, делиться тем, что беспокоит. Писать об этом в дневнике оказывается недостаточно. Поэтому однажды вечером Солдат идёт к Стиву, садится рядом с ним на диван и говорит:


— Воспоминание возвращается.


— Ещё одно? — говорит Стив, глядя на него с удивлением. — Это хорошо, Бак. Или, по крайней мере, я на это надеюсь. Не хочешь рассказать мне о нём?


Солдат хмурится, пытаясь придумать, как описать образ в своем сознании, чувство безопасности, которое необъяснимо приходит с ним.


— Там был... куратор? — начинает он и запинается. Куратор звучит не совсем правильно, не подходяще, но это единственное слово, которое он может придумать. — Женщина. Вьющиеся каштановые волосы, короткая стрижка, всегда в платье. По-моему, она была очень милой. Она... готовила мне? И от неё пахло лавандой.


Эти слова звучат нелепо, почти не имеют смысла для него самого и уж точно бессмысленны для Стива. Но потом Стив шмыгает носом и улыбается дрожащими губами. Когда он заговаривает, голос его тих.


— Это была твоя мама, Бак.


Солдат в замешательстве поднимает голову.


— Она отдавала мне приказы.


— Именно это делают матери. Но она любила тебя. Так любила.


Когда Солдат внимательно вглядывается в большие голубые глаза Стива, то не может обнаружить никаких признаков того, что он лжёт.


Солдат впитывает эту новую информацию, позволяет ей проникнуть в самое его существо. Кажется правильным. Когда он снова копается в воспоминаниях, то вспоминает женщину, её объятия, может почувствовать, как целует её в щеку.


— А у меня был отец? — с любопытством спрашивает он, и улыбка Стива становится светлее — по-видимому, ему не терпится поделиться знаниями.


— Ага! Он почти не бывал дома, постоянно работал, стараясь обеспечить семью. Честно говоря, я сам встречался с ним всего пару раз, но он был очень добрым. Когда мы были маленькими, он иногда играл с нами в бейсбол. О! И один раз…


Стив болтает часами, подробно описывая каждого члена семьи Баки Барнса: его маму, папу и младшую сестру Бекку. Он рассказывает о том, как мать Барнса пекла лучшее печенье ругелах, как его отец любил «Доджерс», как его сестра всегда заплетала волосы в косички. Он продолжает говорить до тех пор, пока, наконец, не замечает, как потемнело в квартире, и с удивлением отмечает время.


— О боже, Бак, извини, я и не представлял, сколько болтаю.


— Всё в порядке, — говорит Солдат.


Он размышляет о новой информации, чистя зубы, готовясь ко сну, погружаясь в сон, раздумывая, действительно ли эти слова могут быть правдой, действительно ли у него когда-то была семья. Кажется маловероятным, но он хотел бы надеяться.


***


В эту ночь ему снится маленькая девочка с серо-голубыми глазами, кривой улыбкой и косичками.


***


Несколько недель спустя Солдат просыпается от крика, настолько знакомого, что ему требуется мгновение, чтобы понять, что на этот раз звук исходит не от него.


Стив.


Солдат в ту же секунду вскакивает на ноги и бежит, голову наполняет страх перед незваными гостями. Он врывается в спальню с ножом в руке, но нападающих не видно. Только Стив, беспокойно мечущийся на кровати: мышцы напряжены, одеяла и простыни сброшены на пол. Значит, это был кошмар.


Солдат чувствует, как сердце сочувственно сжимается. Он кладёт нож на комод и делает шаг вперёд.


— Баки, нет! — кричит Стив голосом, полным ужаса.


Солдат замирает.


Что, если кошмар Стива касается его самого? Что, если Стив втайне боится Солдата? Что, если его присутствие в комнате только ещё больше напугает Стива, ещё больше огорчит его?


Солдат колеблется. Если это так, должен ли он вообще быть здесь, когда Стив проснется?


Но затем Стив издаёт этот ужасный скулящий звук, который вибрацией отражается глубоко в груди, и он понимает, что больше не может медлить. Стиву нужен хоть кто-то, и Солдат — единственный, кто может помочь. Через мгновение он уже у постели Стива и живой рукой мягко трясёт его за плечо.


— Стив. Стиви, просыпайся, приятель, давай.


Стив слабо дергается и высоко, жалобно скулит.


— Нет, — умоляет он. — Пожалуйста, вернись.


— Стив, — снова пробует Солдат, чуть повышая голос, и на этот раз у него получается.


Стив просыпается с тяжёлым вздохом, резко выпрямляется, отчаянно оглядывая комнату. При виде Солдата из глаз у него начинают течь слёзы.


Солдат встревоженно отдергивает руку, но прежде, чем он успевает отступить, Стив снова скулит и бросается вперед. Солдату едва удаётся удержать равновесие и остаться на ногах, когда Стив врезается в него, обхватывая руками за шею, а ногами за талию, цепляясь за него, как одно из тех существ, которых они видели по телевизору. Коала, думает Солдат.


— Бак, — всхлипывает Стив, и Солдат нерешительно поднимает руки, чтобы придержать его. Он кожей чувствует слёзы Стива, уткнувшегося ему в шею, и пробегает рукой по волосам на его затылке, пытаясь утешить, насколько это возможно.


— Эй, все в порядке, Стиви, ты в безопасности, — бормочет Солдат. — Я никому не позволю причинить тебе боль.


Стив качает головой, дрожа всем телом.


— Гидра, они были… и ты... я потерял тебя, Бак, я не могу потерять тебя снова, я этого не переживу, — бессвязно бормочет он.


Солдат поворачивает голову и тихонько тычется носом в его волосы.


— Я здесь, Стиви, всё в порядке, я тебя держу.


Стив всхлипывает и трясется в его объятиях. Солдат понадёжнее обхватывает его руками и несёт в гостиную, легко ориентируясь в залитой лунным светом квартире. Он подходит к дивану и осторожно кладет туда Стива, стягивая одеяло со спинки и оборачивая им его плечи. Когда Солдат пытается отступить, Стив снова всхлипывает и хватает его за запястье.


— Не оставляй меня, — умоляет он.


Солдат успокаивающе кладёт руку ему на плечо.


— Всё в порядке, куколка, я не уйду, мне просто нужно кое-что тебе принести. Я сейчас вернусь, это займет всего секунду, просто позволь мне позаботиться о тебе, хорошо? Ты можешь сделать это для меня, Стиви, пожалуйста?


Он нежно смотрит в глаза Стива, такие большие и влажные, и тот шмыгает носом, но отпускает его запястье. Солдат улыбается и наклоняется, нежно целуя его в лоб. Действие странно знакомое.


Он нагревает воду в чайнике и сидит со Стивом, пока она не закипит, затем встает и наливает горячую воду в кружку поверх чайного пакетика, точно так же, как Стив делал для него бесчисленные ночи до этого. Не дожидаясь, пока чай заварится, он приносит кружку кофейному столику, не желая слишком надолго оставлять Стива одного. К тому времени тот выглядит чуть более собранным, вытер глаза и смахнул слезы. Когда Солдат возвращается, он поднимает голову и хмурится.


— Прости, Бак... — начинает он, но Солдат обрывает его резким движением головы.


— Стивен Грант Роджерс, не смей извиняться за то, что тебе приснился кошмар, — упрекает он, ставя чашку с чаем и садясь на диван. Он притягивает Стива к себе, и тот не сворачивается калачиком на коленях, положив голову ему на грудь. — Что бы сказал Сэм, если бы услышал тебя, а?


Стив издаёт слабый смешок, медленно тая в его объятиях.


— Наверное, что я идиот, — бормочет он, и Солдат одобрительно кивает.


— Вот именно, — говорит он, крепко обнимая Стива. Тот приглушённо шмыгает носом и льнёт к нему, прижимаясь ухом прямо над тем местом, где бьётся сердце Солдата и заметно расслабляясь, заслышав этот звук. У Солдата что-то сжимается в груди, и он крепче сжимает Стива. — Видишь, я в порядке, Стиви, — успокаивает он. — Я в полном порядке. Это был просто кошмар, я всё ещё здесь, я не оставлю тебя.


Стив снова морщится, и Солдат видит, что он явно пытается сдержать эмоции, прежде чем, наконец, сдается и всхлипывает.


— Он казался таким реальным, — шепчет он, и Солдат снова проводит рукой по его волосам.


— Почему бы тебе не попробовать ту штуку, о которой нам рассказывал Сэм? Представить другой конец? Мне кажется, это очень хорошо работает. Как думаешь, сможешь попробовать ради меня, куколка?


Стив кивает и шмыгает носом. Солдат внимательно наблюдает за ним, и по выражению лица Стива понимает, что тот мысленно сжигает Гидру дотла.


— Вот так, — хвалит Солдат. — Вот и всё.


В конце концов Стив поднимает голову и улыбается, и, хотя улыбка неуверенная и слабая, от неё всё равно теплеет на душе.


— Это действительно помогает, — бормочет Стив, и Солдат согласно кивает.


Он заставляет Стива выпить чай и обнимает, бормоча какие-то ничего не значащие глупости, просто пытаясь отвлечь от возможных слезливых мыслей. Когда чашка пустеет и отправляется обратно на кофейный столик, Солдат треплет Стива по голове и улыбается, а тот щурится в ответ.


— Готов вернуться в постель?


На лице Стива мелькает страх, но он тут же сжимает челюсти и решительно кивает. Солдат хмурится, но всё равно обхватывает его руками и встаёт.


Стив вскрикивает, когда его поднимают и держат на руках, как невесту.


— Я могу идти сам, Бак, — пыхтит он, заливаясь краской.


Солдат смотрит на него сверху вниз.


— А ты хочешь?


Румянец становится ещё ярче, и Стив отводит взгляд.


— Нет, — признаётся он таким тихим голосом, что Солдат не расслышал бы, если бы не обостренный слух.


Солдат кивает и поудобнее перехватывает Стива. Он возвращается в спальню, где осторожно укладывает его на кровать, собирает разбросанные по полу одеяла и накрывает ими Стива, поправляя подушку и плотно укутывая его, прежде чем удовлетворенно кивнуть. Стив краснеет, но не протестует, просто следит за движениями Солдата своими ярко-голубыми глазами. Солдат снова целует его в лоб и улыбается, услышав, как Стив фыркает от смеха. Он чувствует, как кожа под его губами нагревается ещё сильнее. Но когда отстраняется и смотрит вниз, в глазах Стива всё ещё есть намек на страх, и это никуда не годится.


Солдат колеблется и прикусывает губу.


— Подожди здесь, — приказывает он и бросается обратно в свою комнату. Он подхватывает Капитана с кровати и спешит обратно, затем кладет его на грудь Стива и смотрит, как тот удивленно моргает. — Ты можешь одолжить его на ночь, — великодушно предлагает он.


— Я бы предпочёл одолжить тебя, — замечает Стив, затем хлопает себя ладонью по рту, широко раскрыв глаза и залившись ярким румянцем.


Солдат оценивающе смотрит на него, потом кивает.


— Хорошо.


Глаза Стива расширяются еще больше, когда Солдат забирается в кровать и скользит под одеяло.


— Бак, — бормочет он, — Я… ты не должен...


— Я хочу, — твердо заявляет Солдат и запинается. — Конечно, если ты не против...


— Да, Бак, — вздыхает Стив, — правда, правда.


Солдат расслабляется и ложится на спину, а Стив переворачивается и заключает его в объятия. Это немного странно — он обнимал Солдата и раньше, но никогда — лежа. Так они могут быть ближе, прижаться друг к другу с головы до ног. Солдат пробует переплести их ноги, и Стив удовлетворенно вздыхает.


— Спасибо, Бак, — шепчет он в темноту, поворачивая голову так, чтобы снова слышать его сердцебиение, как тогда, в гостиной.


Заключенный в объятия Стива и чувствующий себя в большей безопасности, чем когда-либо, Солдат, хоть тот этого и не видит, молчаливо качает головой. Он знает, что именно он должен благодарить.


***


Солдат просыпается от солнечного света, льющегося в окно, и от чувства удовлетворения в груди. Он бросает взгляд на Стива и обнаруживает, что тот уже проснулся и смотрит на него с грустной улыбкой на лице.


— Что случилось?


Стив качает головой, отводя взгляд.


— Ничего, Бак, — бормочет он. — Просто думаю, вот и всё.


Солдат озабоченно хмурится, но по выражению лица Стива видно, что это все, что он хочет сказать.


— Это всегда плохо кончается, — поддразнивает Солдат, и Стив смеётся.


— Придурок, — ворчит он, но так нежно, что звучит это как комплимент.


В конце концов Стив отстраняется, бормоча извинения о необходимости начать готовить завтрак. Солдат нежится на простынях ещё несколько минут, прежде чем выбраться из постели. Спина хрустит, когда он потягивается, и он тихо удовлетворённо хмыкает, прежде чем оглядеть комнату.


В отличие от его комнаты, в спальне Стива нет никаких украшений, кроме обычной фотографии пейзажа в рамке на стене. Солдат уверен, что Стив не выбирал её сам. Он хмурится и качает головой.


В какой-то момент Капитан упал на пол, и Солдат поднимает его и с извиняющимся видом гладит по голове. Он относит его обратно в свою комнату, где осторожно кладёт на законное место на кровати.


За завтраком Солдат замечает, что Стив задумчиво смотрит на него.


— Знаешь, Бак, — говорит он наконец, — то, как ты говорил вчера вечером... ты был очень похож на прежнего себя. Такого, каким был до войны.


Солдат хмурится. Какая-то его часть отстраненно отметила тот факт, что вчера его голос звучал по-другому: в нём слышался протяжный акцент, он произносил слова, которые сейчас едва имеют для него смысл. Но тогда не придал этому особого значения, сосредоточив всё внимание на помощи Стиву.


— Я думаю, это было инстинктивно. Я даже не замечал.


— Да. — Стив рассеянно потирает подбородок.


Солдат напрягается, отводя взгляд.


— Если хочешь, я могу попытаться говорить так почаще, — нерешительно предлагает он.


— Эй, — мягко говорит Стив и не продолжает, пока Солдат снова не поднимает взгляд, — мне нравится, как ты сейчас говоришь.


Солдат облегченно опускает плечи, но нервно покусывает нижнюю губу, глядя на Стива сквозь ресницы.


— Уверен? Я могу попробовать...


— Я уверен, Бак, — настаивает Стив, выпятив челюсть. — Мне нравишься ты, а не твой акцент или красивые слова. Твой голос, твои действия, твои воспоминания… всё это не имеет значения. Серьёзно. Только что ты здесь. Я даже не знаю, почему вообще об этом заговорил.


— Ты скучаешь по нему, — тихо бормочет Солдат. Он качает головой, когда Стив открывает рот, чтобы возразить. — Нет, ты знаешь. Ты скучаешь по своему старому другу. Всё в порядке. Я понимаю. Потерять кого-то столь близкого... — Солдат замолкает и вздрагивает. — Я не уверен, что смог бы вынести, если бы потерял тебя.


Стив слегка опускает плечи, проводя рукой по лицу.


— Я тоже, Бак, — вздыхает он. Он делает глубокий вдох и качает головой, приходя в себя и строя серьёзное лицо. — Ты прав. Я скучаю по нему. Но далеко не так часто, как раньше, до твоего возвращения. Я начинаю понимать, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что ты — не он. Вы разные. Но основа тебя, то, что делает тебя тобой, — это он, Бак, и это я люблю. Я бы ни за что не променял тебя даже на весь мир, как бы ты сейчас ни изменился, понял?


Солдат улыбается, чувствуя, как теплеет лицо.


— Понял, — старательно повторяет он.


— Хорошо. А теперь ешь свои чертовы блины.


Солдат более чем счастлив подчиниться.


***


В этот вечер, когда они готовятся отправиться спать в свои комнаты, Стив колеблется. Солдат тоже, с надеждой глядя на него.


— Стив? — рискует он.


Стив качает головой и натянуто улыбается.


— Извини, Бак, отвлекся. Спокойной ночи.


Солдат старается не хмуриться.


— Спокойной ночи, — отвечает он, и снова наступает этот краткий миг нерешительности, прежде чем Стив поворачивается и исчезает в своей комнате.


Солдат вздыхает и тоже уходит. С чуть большей силой, чем нужно, откидывает одеяло и забирается в постель. Он прижимается к Капитану крепче, чем обычно, зарываясь лицом в мягкую ткань и желая, чтобы тот был таким же теплым и живым, как настоящий.


Солдат снова вздыхает и проводит рукой по спине Капитана, как уже много раз делал со Стивом.


— Прости, Капитан. Как бы я тебя ни любил, ты не можешь заменить Стива.


Капитан тупо смотрит в ответ. Солдат качает головой. Он разговаривает с игрушкой. Вполне возможно, что у него нарушена функциональность мозга.


Как ни старался Солдат, он никак не может уснуть, несмотря на лосьон на коже, запах на подушке и звук океанских волн. Он ворочается нескольких часов, прежде чем сдаться, плюхаясь на спину и хмуро смотря на звезды. Как раз в тот момент, когда он собирается рискнуть и выйти на кухню, чтобы выпить чаю, дверь в комнату тихо скрипит, открываясь.


Заметив, что он смотрит на него, Стив вздрагивает, его глаза блестят в лунном свете.


— Прости, — шепчет он. — Я что, разбудил тебя?


Солдат угрюмо качает головой. Стив криво улыбается ему.


— Не можешь уснуть, да?


Когда он снова кивает, Стив почти что с облегчением вздыхает.


— Я тоже. Не возражаешь, если я...


Солдат отодвигается к краю кровати и откидывает одеяло, призывно похлопывая по пустому месту. Нервозность Стива рассеивается, и он застенчиво улыбается ему, садясь на кровать и натягивая одеяло.


— Извини, — бормочет он, ложась к нему лицом к лицу. — Мне кажется, с тобой спится лучше.


— Мне тоже, — признается Солдат, и Стив улыбается, прежде чем прижаться ближе. После этого Солдату требуется всего несколько мгновений, чтобы впасть в бессознательность — Стив в одной руке, Капитан в другой.


***


— Ладно, — говорит Сэм, снова усаживаясь в кресло. — У меня есть кое-что новое, и я бы хотел попробовать это сегодня, если ты готов. Если нет, можем просто поговорить, как обычно.


После первого инцидента с кошмаром Сэм несколько раз приходил, иногда просто поесть с ними или посмотреть телевизор, а иногда поговорить со Стивом или Солдатом. В основном с Солдатом. Стив обычно в это время уходит по делам, плохо изображая, что делает это не ради того, чтобы дать Сэму и Солдату немного уединения. Солдат это ценит. Есть некоторые воспоминания, о которых Стиву не следует знать.


Солдат с любопытством качает головой.


— Я бы хотел попробовать.


Сэм гордо улыбается ему.


— Рад это слышать, приятель, — говорит он, хватая блокнот и ручку, лежащие на кофейном столике. Он протягивает их Солдату и откидывается на спинку стула. — Итак, вот что мы сделаем. Я хочу, чтобы ты составил список вещей, которые делают тебя счастливым. Это может быть всё, что хочешь, не важно, насколько покажется странным или банальным. Просто запиши это на бумаге. А потом, если ты не против, мы можем это обсудить.


Солдат кивает. Звучит достаточно просто.


— Хорошо, дай мне знать, если будут вопросы или что-то ещё, — инструктирует Сэм, затем достает телефон. Через мгновение Солдат слышит звуки какой-то игры, доносящиеся из маленьких динамиков.


Первое место в его списке, очевидно, занимает Стив. Далее — ванна и расчесывание волос, затем Капитан. Мягкие пижамные штаны с маленькими животными на них. Ножи. Фруктовые напитки. Космос. Прогулки. Сон. Разговоры с Сэмом. Чем больше он думает, тем больше вопросов приходит ему в голову, половина из них касается еды. Когда Солдат заканчивает, то с удивлением замечает, что почти дошёл до конца страницы.


— Я закончил, — сообщает он.


Сэм убирает телефон и выпрямляет спину, протягивая руку за блокнотом.


— Давай посмотрим, что у тебя тут, — говорит он, глядя на список.


Читая первый абзац, он улыбается и спрашивает.


— Капитан?


Солдат кивает.


— Моя мягкая игрушка, — объясняет он, и Сэм снова улыбается и качает головой.


— Ладненько. А как насчет космоса? Ты имеешь в виду личное пространство* или?...


— Ракеты, — радостно вставляет Солдат, и Сэм кивает.


— Ах да, я совсем забыл про ночник и звезды в твоей комнате. Ты, должно быть, любишь научную фантастику, да? — Он вдруг радостно и возбужденно улыбается. — Эй, Стив уже познакомил тебя со «Звёздными войнами»?


Солдат качает головой и недоуменно хмурит брови. В космосе шла война? Ему ещё так многому надо научиться.


— О, чувак, тебе понравится. Надо будет не забыть поговорить об этом со Стивом. — Он качает головой, снова сосредотачиваясь на списке. — Ладно, последний вопрос. Сон? Пару месяцев назад ты боялся спать. Что изменилось? В смысле, знаю, ты говорил, что тебе лучше, но вписать сон в список любимых вещей? Это прогресс, чувак.


Солдат чувствует, как горят его щеки, хотя и не знает почему.


— Это всё Стив, — признаётся он. — Мне нравится, когда он меня обнимает.


Сэм недоуменно хмурится, затем его лицо вдруг становится непроницаемым.


— Вы со Стивом делили постель, — говорит он слишком ровным тоном, чтобы это был вопрос.


Солдат все равно кивает.


— Обычно мы спим в моей комнате.


— И как долго это продолжается?


— Пару недель, — сообщает Солдат, переминаясь с ноги на ногу под пристальным взглядом Сэма.


— Угу, — медленно произносит он, поджимая губы.


Он выглядит расстроенным. Солдат снова беспокойно переминается с ноги на ногу.


— Это... неправильно? У меня неприятности?


Возможно, Сэм беспокоится о том, что Солдат может причинить вред Стиву во сне или во время кошмара. Солдат его не винит, он и сам об этом беспокоится. Но Стив заверил его, что всё в порядке, что теперь он лучше знает, как с этим справиться, и Солдату так отчаянно хочется верить ему.


Сэм резко качает головой.


— Нет, Барнс. У тебя нет никаких проблем. С другой стороны, Стив…


Солдат напрягается и смотрит на Сэма широко раскрытыми умоляющими глазами.


— Пожалуйста, не заставляй его прекращать. Мне нравится спать с ним, с ним я чувствую себя в безопасности. Я не хочу, чтобы он уходил.


Сэм вздыхает и проводит рукой по лицу.


— Барнс... есть некоторые вещи, которые ты не должен делать на этом этапе своего выздоровления. Ты проделал долгий путь, но есть ещё кое-что, что ты ещё не совсем понимаешь. Такие вещи, как важность личного пространства, или как возможность сказать «нет», когда на тебя давят, или согласия.


Солдат моргает. Губа распухла от того, как сильно он ее прикусил.


— Что значит согласие? — нерешительно спрашивает он, и Сэм громко вздыхает.


— Вот видишь, в этом-то и проблема, — бормочет он, качая головой. — Согласие — это когда ты соглашаешься что-то сделать или чтобы что-то сделали с тобой. Это обычно относится к медицинским процедурам или прикосновениям, и это очень важно.


Солдат хмурится.


— Я согласен делить постель со Стивом, — заявляет он.


Сэм снова качает головой.


— Но, видишь ли, чтобы согласиться, человек должен иметь возможность сказать «нет», прежде чем сможет сказать «да». Ты ещё не вполне можешь, по крайней мере, когда речь заходит о чём-то важном. На данный момент это просто объятия, и это здорово! Я уверен, что они нужны вам обоим после стольких лет без положительного контакта. Но что, если Стив решит, что хочет большего? Я точно знаю, что Стив никогда не стал бы сознательно навязываться тебе, но я не могу быть так уверен, что ты сможешь сказать «нет», если понадобится.


Ещё? Чего ещё мог желать Стив? Насколько продвинутыми могут быть обнимашки?


Солдат качает головой и пытается сосредоточиться на насущной проблеме.


— Я могу сказать «нет», — протестует он, и в его голосе слышатся раздраженные нотки.


Сэм поднимает брови.


— Неужели? То есть ты хочешь сказать, что если Стив попросит тебя о чём-то, что ему действительно нужно, о чём-то, что сделает его по-настоящему счастливым, ты не сделаешь всё возможное, чтобы дать ему это? Независимо от того, как будешь себя чувствовать?


Солдат колеблется.


— Вот тебе и ответ. Вот почему мне нужно поговорить со Стивом, чтобы он знал, что не стоит ставить тебя в такую ситуацию. — Он смягчает голос и ждет, пока Солдат снова посмотрит на него. — Послушай, парень, это все только гипотезы. Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия, может ли Стив быть заинтересован в большем. Всё это может даже не относиться к вам с ним.


— Тогда зачем беспокоиться?— спрашивает Солдат, слегка обидевшись. — Зачем переживать все эти неприятности, если они могут оказаться неуместными.


— Потому что это в любом случае важно, — решительно говорит Сэм. — Это относится не только к тому, что вы двое делаете в постели. Допустим, Стив попросит тебя сесть в кресло.


Солдат замирает, его сердцебиение учащается.


— Он... нет, он не сделает этого, он обещал...


— Ты прав. Он бы этого не сделал. Я гарантирую, что Стив Роджерс никогда больше не захочет, чтобы ты даже близко подходил к этой штуке. Но допустим, что он это сделал. Допустим, он сказал, что ты в этом кресле — единственное, что может сделать его счастливым. А ты бы хотел?


Солдат дрожит от страха. Дыхание учащается даже при одной только мысли об этой штуке. Но он сделает это. Ради Стива он сделал бы всё, что угодно, будь он его куратором или нет.


— Да, — хрипит он.


— А как бы ты отнёсся к этому? Ты бы сам хотел? — настойчиво спрашивает Сэм.


— Нет, — всхлипывает Солдат. — Нет, я бы не хотел, мне было бы так страшно.


— И ты расскажешь об этом Стиву? Попытаешься остановить его? Хотя бы просто попросишь не делать этого?


— Нет, — снова говорит Солдат, теперь уже шепотом.


Потому что Стив заслуживает счастья любой ценой; оно так редко даётся ему в этом мире, Стив никогда не может заставить себя попросить, принять. Солдат не посмеет встать между Стивом и тем, чего он хочет.


Сэм встает с кресла и пересаживается на диван.


— Барнс, — говорит он серьёзно, — можно я тебя обниму? Ты можешь сказать «нет».


Солдат быстро кивает, вытирая слезы со щек. Сэм осторожно заключает его в объятия, и Солдат наклоняется к нему, отчаянно ища утешения. Объятия Сэма не так хороши, как объятия Стива, но делают свое дело.


— Вот почему мы должны работать над этим, — говорит Сэм. — Нам нужно, чтобы ты понял: твои потребности и желания так же важны, как и желания Стива.


— Это не так, — пытается возразить Солдат, но Сэм качает головой и отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза.


— Так, — твердо говорит он. — Помнишь наш разговор о том, что вы со Стивом равны? Это относится и к нам. Особенно здесь. Это нормально — хотеть пожертвовать чем-то ради того, кого любишь, даже здорово, но это не должно доводить до саморазрушения.


Солдат качает головой, ничего не понимая. Сэм вздыхает.


— Ничего страшного, мы над этим поработаем. Хочешь, я схожу за твоим... э-э, Капитаном, да? Может быть, одеяло? Я понимаю, что жарковато, но оно может помочь.


Солдат с ногами забирается на диван и сжимается в комок.


— Да, пожалуйста, — шепчет он.


Сэм уходит и возвращается с Капитаном, которого передаёт ему, и лёгким одеялом. Солдат с готовностью берет игрушку и заключает в объятия. Ощущение Капитана в руках и мягкой ткани на лице мгновенно успокаивает его. Он отстраненно чувствует, как Сэм накрывает его одеялом.


— Ты сегодня здорово поработал, парень. Я горжусь тобой.


Солдат шмыгает носом и кивает, желая, чтобы слёзы прекратились, желая, чтобы Стив был здесь.


Словно по команде входная дверь со щелчком открывается, и Стив нерешительно входит.


— Вы закончили, ребята, или мне вернуться позже? — окликает он, и Сэм глядит на Солдата.


— Думаю, тебе лучше подойти, — отвечает Сэм, и Стив щелчком захлопывает входную дверь и снимает ботинки.


Только подойдя к дивану и увидев заплаканное лицо Солдата, он начинает беспокоиться.


— Баки? — говорит Стив, ускоряя шаг. Опускается перед Солдатом на колени и озабоченно хмурится, осторожно заправляя рукой растрепанные волосы ему за уши, и от этого жеста у него перехватывает дыхание. — Что случилось, Бак? — спрашивает Стив, садясь рядом с ним. Он осторожно берёт руку Солдата в свои.


— Стиви, я... — запинаясь, начинает Солдат, и Стив успокаивающе сжимает его ладонь. — Пожалуйста, скажи, что никогда не попросишь меня сесть в кресло, — выпаливает Солдат. — Я не хочу снова забывать.


Стив замирает. Он выглядит потрясенным.


— Баки, что… мы уже говорили об этом... — встревоженно говорит Стив, но этого недостаточно, и Солдат чувствует, как лицо расстроенно кривится от того, что тот не может пообещать ему что-то столь важное. Он начинает отдёргивать руку, но Стив крепче сжимает её, а затем отпускает, чтобы притянуть Солдата к себе, практически затаскивая к себе на колени.


— Не буду! — Стив выглядит немного обеспокоенным и очень смущенным, крепко прижимая к себе Солдата. — Господи, Бак, я бы никогда этого не сделал. Никогда, никогда.


Солдат с облегчением вздыхает и тает в объятиях Стива, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.


— Спасибо, — бормочет Солдат, крепко зажмурив глаза, чтобы не дать слезам вырваться наружу.


— Сэм, что случилось? — спрашивает Стив, совершенно сбитый с толку. Где-то за плечом вздыхает Сэм.


— Барнс, — говорит Сэм, — ничего, если я расскажу Стиву, о чём мы говорили?


Солдат кивает Стиву в шею, но не поднимает глаз, ещё не готовый снова встретиться с миром. На несколько мгновений воцаряется тишина, и слышно только прерывистое дыхание Солдата. Сэм, по-видимому, подбирает слова.


— У нас сегодня был разговор о согласии, — осторожно говорит Сэм.


Солдат чувствует, как Стив медленно кивает.


— Ладно... как это связано с тем, что Баки плачет и просит меня его не пытать?


В голосе Стива слышится скрытое напряжение, угроза, как будто он готов защищать Солдата даже от близкого друга. Из горла Солдата вырывается тихий звук, и Стив вновь начинает успокаивающе гладить его по голове.


— Мы обсуждали гипотетическую ситуацию. Что он сделает, если ты попросишь его сесть в кресло и скажешь, что это сделает тебя счастливым. — Стив напрягается и крепко прижимает Солдата к себе. — Он сказал, что сделает это, как бы сильно это его ни пугало.


Хватка Стива ослабевает от шока, и Солдат скулит. Он хочет, чтобы его объятия оставались крепкими и надежными.


— Бак, — выдыхает Стив, — милый, почему? Почему ты?..


На этот раз Сэму не приходится отвечать за него.


— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — тихо объясняет Солдат, слова его звучат приглушенно. — Несмотря ни на что.


Голос Стива звучит так, будто ломается изнутри.


— Господи, Бак, я хочу того же для тебя, но согласиться на это... — он замолкает и качает головой.


Сэм откашливается.


— Очевидно, его понимание согласия и границ все еще немного искажены. Так что теперь ты понимаешь, — начинает он, и голос его становится жестким, — почему я встревожился, когда он сказал, что вы спите в одной постели.


Прижавшийся к Стиву Солдат чувствует, как его кожа теплеет.


— Я... Сэм, всё не так, не так, — бормочет он.


— Знаю, — уверяет Сэм. — И ещё я знаю, что так будет продолжаться по крайней мере до тех пор, пока Барнс не сможет сказать «нет».


— Сэм, я бы не... я даже не думаю, что Бак захотел бы...


— Мы поговорим об этом позже, если хочешь, — отрезает Сэм. — Наедине. Он не в том состоянии, чтобы обсуждать подобные вещи. Вероятно, так будет ещё какое-то время. А сейчас я пойду приготовлю всем чай, а ты останешься здесь и будешь утешать своего парня. Звучит неплохо?


Стив снова кивает, и Солдат слышит затихающий звук шагов Сэма. Солдат не понимает, о чем они говорят, и не уверен, что хочет понять. Он чувствует, как Стив поворачивает голову и утыкается носом в его волосы.


— Бак, — мягко говорит он. — Ты же знаешь, что я никогда никому не позволю причинить тебе боль, да?


Солдат кивает, не отрываясь от плеча Стива, и тот крепче сжимает его руку.


— Ну, это касается и меня тоже. Если я причиню тебе боль, если заставлю тебя сделать что-то, чего ты не хочешь... не думаю, что смогу с этим жить. — Стив внезапно напрягается, и Солдат слышит, как он сглатывает. — Я… я же никогда, да?


Солдат снова качает головой.


— Нет. Ты никогда не заставлял меня делать то, чего я не хочу. За исключением ужина, когда я наказывал себя. Но всё нормально. Это помогло.


Стив слабо хмыкает, и Солдат чувствует, как в его груди, к которой он крепко прижимается, что-то громыхает.


— Приятно знать. Знаю, Сэм сказал, что нам придется над этим поработать, но... как думаешь, сможешь мне сказать? Если я случайно начну давить? Хоть как-нибудь?


— Я попробую, — обещает Солдат, и Стив кивает.


Сэм возвращается с двумя чашками чая. Солдат слышит, как они опускаются на кофейный столик с тихим стуком донышек о дерево.


— Думаю, мне лучше уйти, — объявляет он. — На сегодня мы сделали достаточно, и я чувствую, что нам всем не помешал бы перерыв. Барнс, у тебя есть домашнее задание.


Солдат наконец отрывается от шеи Стива и смотрит на него. Сэм одаривает его мягкой улыбкой.


— Я хочу, чтобы ты ещё раз перечитал список. Может быть, попробовал сделать что-нибудь из него сегодня вечером. И не засовывай его куда-нибудь в ящик, повесь его там, где сможешь видеть его каждый день, чтобы он напоминал о хорошем.


— Хорошо, — соглашается Солдат, прикидывая, куда его деть. Наверное, приклеить скотчем к зеркалу в ванной, чтобы смотреть на него, пока чистит зубы.


— Ладно, парень, — говорит Сэм. — Напишу позже, может, захочешь, чтобы я зашел еще раз. Посмотрим, как пойдут дела, хорошо? Это страшно, но важно, а ещё полезно.


В конце концов им приходится отлипнуть друг от друга, чтобы выпить чай, пока он не остыл. Солдат делает это очень неохотно, но после некоторых уговоров поднимается с колен Стива, но не прекращает жаться к нему, желая еще немного погреться в его тепле. Они молча потягивают чай, и горячий напиток проникает в горло Солдата и растапливает холод в груди. Стив всё ещё гладит его по голове, пропуская волосы сквозь пальцы. Свободной рукой Солдат вновь крепко прижимает к груди Капитана.


Теперь, когда разум успел успокоиться, Солдат чувствует себя немного глупо. Умом он понимает, что Стив никогда не захочет, чтобы он вернулся в кресло, никогда не попросит об этом. Но одна только мысль о том, что он мог бы, заставила Солдата растерять всё здравомыслие. Это неприемлемо. В будущем Солдат должен лучше поддерживать эмоциональную стабильность.


— Приношу свои извинения, — заявляет он, когда чай заканчивается.


Стив удивленно смотрит на него сверху вниз.


— За что, Бак?


— За то, что стал эмоционально нестабилен. За то, что боялся, что ты нарушишь обещание. Я знаю, что ты не стал бы просить меня об этом, но я просто... — Солдат обрывает фразу и раздраженно шевелит губами.


Стив приглаживает рукой его волосы, и Солдат невольно льнёт к нему.


— Тебе не нужно извиняться, — упрекает он. — Бояться — нормально, Баки, особенно после того, что ты пережил за последние семьдесят лет. Черт возьми, мне чертовски часто бывает страшно, а я эти семьдесят лет спал.


Первое побуждение Солдата — отругать Стива за то, что он принизил свою травму, но затем до него доходит остальная часть фразы.


— Ты боишься?


Солдат никогда не видел, чтобы Стив Роджерс проявлял трусость или бежал от драки, но тот только фыркает.


— Конечно, Бак. В основном, когда речь заходит о потере тебя, но я боюсь и других вещей. Например, засыпать и просыпаться в одиночестве в будущем, утонуть или снова замёрзнуть, приступов астмы, возвращения инопланетян…


— Инопланетян?


— О да, не знаю, просыпался ли ты тогда. Инопланетяне напали на Нью-Йорк ещё в 2012 году, сразу после того, как я выбрался изо льда. Важное событие. На самом деле мне кажется, что мой товарищ по команде Тор технически инопланетянин, но я стараюсь не думать об этом.


Солдат недоверчиво качает головой. Кажется, он читал что-то о битве за Манхэттен во время своих исследований, но тогда это не отложилось в памяти.


Стив замечает блокнот на кофейном столике и показывает на него.


— Это тот самый список, о котором говорил Сэм?


Солдат кивает, отрываясь от своих мыслей об инопланетянах, космических кораблях и роботах.


— Да. Он заставил меня записывать то, что делает меня счастливым


Стив что-то урчит, и Солдат чувствует, как вибрирует у него в груди.


— Не возражаешь, если я взгляну? — спрашивает он с напускной небрежностью в голосе.


Солдат пытается скрыть улыбку. Так или иначе, какая-то часть его знает, что Стив всегда был любопытным сопляком.


— Давай, — соглашается он и подавляет смех, когда Стив практически бросается вперед, хватая блокнот и рассеянно отставляя кружку на стол.


— Давай посмотрим, — говорит он, откидываясь на спинку дивана.


Солдат понимает, что Стив прочитал первый пункт по тому, как восхитительно краснеет его лицо.


— О, как мило, Баки, — поддразнивает он, реплика не имеет нужного эффекта, потому что он явно в восторге. — Кстати, конечно, я ожидал, что половина вещей здесь будет связана с едой.


— Еда очень вкусная, — оправдывается Солдат, и Стив улыбается ему.


Стив внимательно читает оставшуюся часть списка, и на его лице появляется то же самое выражение, когда он пытается что-то запомнить. Солдат не уверен для чего, но решает, что время покажет.


***


Время покажет. На следующий день во время обеда у Стива звонит телефон.


— Доставка, — объявляет он, вставая со своего места.


Солдат хмурится, глядя на соломинку своего коктейля.


— Мы ничего не заказывали.


— А я да. — В глазах Стива мелькает озорной огонек, который заставляет Солдата подозрительно прищуриться. Стив только усмехается в ответ. — Сейчас вернусь.


К тому времени, как смузи заканчивается, он возвращается с коробкой средних размеров, которую тут же вручает Солдату.


— Для тебя, — говорит он, и Солдат поднимает брови.


— Весь?


Стив пожимает плечами.


— Да. Давай, открой его, Бак, хочу посмотреть, что ты думаешь.


Солдат нетерпеливо фыркает, но послушно поднимает коробку, чтобы осмотреть его. Легкая, замечает он, разрезая ленту ножом. Он откидывает картонные створки и моргает.


В верхней части стопки лежит сложенная бледно-зеленая ткань с маленькими мультяшными пандами. Солдат осторожно вытаскивает её из коробки, отмечая, какая она мягкая и шелковистая на ощупь, и встряхивает. Это именно то, что он подозревал — пижамные штаны.


То же самое относится и к следующему предмету в куче (поросята), и к следующему (белки с желудями), и к следующему (щенки), пока Солдат не понимает, что, должно быть, ими заполнена вся коробка. Он извлекает из коробки всё больше и больше штанов — все с разными принтами в виде милых мультяшных зверей. Тип ткани варьируется — некоторые штаны пушистые, некоторые хлопковые, некоторые шелковые, но абсолютно все мягкие. Двое из них (с обезьянами и с рыбами) укороченные, как те, что Стив надевает на пробежку. Только на одних нет изображений животных — вместо этого на них ракеты, а также множество белых точек, которые выглядят как звезды на фоне тёмной ткани.


— Знаю, что технически они не соответствуют характеристике «с мультяшными животными», — говорит Стив, когда Солдат подходит к нему, потирая затылок, — но ты любишь космос, и в отзывах говорилось, что ткань мягкая, поэтому я решил, что тоже подойдут.


— Они замечательные, — решительно заявляет Солдат. — Все они совершенны, Стив. Почему ты... — он замолкает, не зная, как спросить, почему: почему Стив продолжает делать это для него, почему думает, что он этого заслуживает, почему согласен пройти через все неприятности.


Стив, кажется, понял вопрос.


— Как я уже сказал, Бак, мне нравится тебя баловать. Ты сказал, что они делают тебя счастливым, а у тебя только две пары, так что... — он пожимает плечами.


Солдат резко отодвигает стул, обходит стол, плюхается к Стиву на колени и заключает в объятия. Бедный деревянный стул зловеще скрипит под их тяжестью, но Солдат игнорирует предупреждение, предпочитая крепко прижать Стива к себе.


— Спасибо, — говорит он, утыкаясь в изгиб шеи Стива.


— О боже, да никаких проблем, Бак. Если бы я знал, что ты так счастлив от каких-то пижамных штанов, я бы купил тебе их давным-давно. — Он тычет Солдата пальцем в ребра, отчего тот непроизвольно ойкает и дергается, а стул, в свою очередь, снова скрипит. Стив смеётся и качает головой. — Эй, слезь с меня, ладно? Пока мы не сломали стул.


Солдат подчиняется. Он собирает стопку пижамных штанов в охапку и уносит свою добычу в спальню. Пижамы занимают почти целый ящик в его комоде, и этот факт не может не радовать.


***


После он получает новые подарки. В течение следующих нескольких недель Солдат получает надувную подушку, которую кладут под голову в ванну, мягкий плюшевый халат, ещё несколько флаконов приятно пахнущего мыла, маленькую копию Солнечной системы, которую можно поставить на полку, и коллекцию научно-фантастических книг.


Солдат дорожит каждой вещью, но больше всего любит книги. За чтением он проводит часы, позволяя себе погрузиться в рассказы. Он предполагает, что Стив покупает книги в букинистическом магазине, потому все обложки сильно потёртые, а страницы пахнут плесенью. Солдату это нравится, нравится каждый аспект чтения. Вскоре Стиву уже трудно обнаружить его за каким-либо другим занятием, кроме чтения, купания, еды или сна. Его, кажется, забавляет такое развитие событий, даже слегка раздражает: он часто уговаривает Солдата выйти на улицу или сделать перерыв, чтобы вместе посмотреть телевизор.


Сэм в очередной раз приходит к ним и уводит Стива на долгую прогулку. Когда они возвращаются, у Стива розовые щеки и красные глаза, будто он плакал, но он кажется более расслабленным, будто скинул лишний вес с плеч. Солдат замечает, что после этого Сэм смотрит на них по-другому, глядя на Солдата с чем-то вроде жалости в глазах.


Солдат не понимает, но и не спрашивает.


Сэм делает гору попкорна, и они усаживаются в гостиной, чтобы посмотреть «Звездные войны», которые, как узнает Солдат, являются названием вымышленного фильма, а не реальной битвы. Солдат по такому случаю переодевается в пижаму с ракетами. Сэм долго объясняет, что то, что они собираются смотреть, технически является первым фильмом, но на самом деле он четвертый фильм, а Солдат всё это время серьёзно кивает и делает вид, что всё понимает.


Фильм включает в себя множество космических кораблей, инопланетян, роботов и классных пушек. Оценка «Звездных войн»: положительная.


К тому времени, когда они переходят ко второму, но на самом деле пятому фильму, Стив каким-то образом ложится головой к Солдату на колени, а тот этого не замечает. Солдат не возражает, просто проводит рукой по волосам. В фильме есть человек, которому приделывают металлическую руку после того, как отрезают живую, и у него есть друг, который замерзает на некоторое время. Солдат задается вопросом, является ли это обычным явлением в дружеских отношениях, но судя по тому, что в эти моменты Стив начинает тихо плакать, это не так.


Кроме того, в фильме есть очень сильная и умная женщина с каштановыми безукоризненно уложенными волосами, которая вызывает неприятное ощущение в мозгу. Идентифицированные эмоции: восхищение, страх, ревность. Странно.


Когда идут титры третьего, но на самом деле шестого фильма, небо снаружи темнеет, и их лица освещает только свет экрана телевизора.


— Ну, — говорит Сэм, с усмешкой поворачиваясь к Солдату, — что думаешь? Понравилось?


— Да, — отвечает Солдат.


Он говорит тихо, потому что Стив заснул у него на коленях, и он не хочет будить его. Сэм замечает затруднительное положение Солдата и фыркает.


— Не могу поверить, что этот идиот умудрился заснуть, смотря «Звездные войны». Можно подумать, весь этот экшен его умиротворяет, — жалуется Сэм, качая головой.


Солдат улыбается спящему Стиву и проводит рукой по его голове. На бедре Солдата мокрое пятно, потому что Стив пустил слюни. Солдат не может найти в себе сил переживать об этом.


Сэм зевает и, разминаясь, вытягивает руки.


— Нет ничего лучше старого доброго киномарафона. Надо будет посмотреть приквелы как-нибудь на неделе. Я уберу попкорн и запру дверь, когда буду уходить… удачи тебе со спящей красавицей.


Солдат благодарно кивает. Сэм тихо выключает телевизор и убирает посуду, прежде чем уйти, помахав рукой на прощание. Солдат дает Стиву поспать еще немного, прежде чем осторожно встряхивает его, чтобы разбудить.


— Стив, — шепчет он. — Пора ложиться спать.


— Угу, — ворчит Стив, даже не открывая глаз. — Я не хочу вставать.


Солдат склоняет голову набок.


— Хочешь, я тебя отнесу?


— М-м-м, — мычит Стив, и Солдат понимает это как «да».


Он осторожно выскальзывает из-под головы Стива и встаёт на колени рядом с диваном, чтобы поднять его на руки. Стив никак не облегчает процесс, просто лежит и ворчит, но Солдат справляется. Как только он берёт его на руки и встаёт, Стив утыкается лицом ему в шею, что-то удовлетворенно бурча. Солдат улыбается. Стив снова засыпает ещё до того, как Солдат добирается до спальни.


Глава 7


— Ух ты, — говорит Стив, глядя на свой телефон, — не могу поверить, что июнь уже почти закончился.


Солдат замирает, не донеся ложку овсянки до рта.


— Что?


— Сегодня уже двадцать четвёртое июня. Всего неделя до июля.


Солдат подсчитывает. Десять дней до дня рождения Стива. Солдат бросает ложку в миску и выпрямляется.


— Мне нужно позвонить Сэму.


Стив смотрит на него с тревогой, но подчиняется, выстукивая что-то на экране мобильного.


— Всё в порядке? — озабоченно спрашивает он. Он протягивает телефон, и Солдат выхватывает его у него из рук.


— Да. — Он встаёт и шагает к двери, чтобы забрать ботинки, которые быстро натягивает, прежде чем оглянуться на Стива. — Я скоро вернусь.


Только добравшись до лестницы и оказавшись достаточно далеко, чтобы бы Стив точно его не услышал, он нажимает зелёный кружок на экране, набирая номер Сэма. Тот отвечает громким стоном, заставляя Солдата тревожно отодвинуть телефон от уха.


— Стив, какого хрена ты звонишь мне в пять тридцать утра, Господи Иисусе.


Солдат не знает, как на это реагировать.


— Сэм.


— Барнс? — спрашивает Сэм, теперь уже гораздо более бодрым голосом. — Всё в порядке?


— Да. Нужна информация о протоколе «день рождения».


На мгновение в трубке воцаряется тишина, затем:


— Чего?


— День рождения, — повторяет Солдат. — Что это за протокол?


— Чувак, ты серьёзно из-за этого звонишь мне перед рассветом? — жалуется Сэм.


— Да. Мне нужна информация.


Сэм вздыхает и бормочет что-то неразборчивое себе под нос.


— Ладно. Большинство людей идут и покупают торт или просто готовят его сами. Обычно на него ставят свечи. Иногда приносят воздушные шары, некоторые люди устраивают вечеринку, но не все. Имениннику обычно дарят подарки, открытки и тому подобное. Потом все поют «С днем рождения тебя», задувают свечи, а потом едят торт. Вот и всё. Это для Стива, верно?


Солдат кивает, потом вспоминает, что Сэм его не видит.


— Да.


Сэм фыркает.


— На твоём месте я бы постарался сделать для него что-нибудь особенное. Насколько я могу судить, он не праздновал свой день рождения с тех пор, как выбрался из ледяного плена.


От этой информации в груди появляется тяжёлое давящее чувство. Сэм прав. Он должен сделать день рождения Стива особенным.


— Я сделаю всё, что в моих силах, — обещает он.


— Круто, — говорит Сэм. — Если будут ещё вопросы, можешь позвонить мне или погуглить. Желательно погуглить, если это произойдет до восьми утра.


— Спасибо, — говорит Солдат.


Он вешает трубку и идет обратно в квартиру, уже работая над составлением плана. Проходит мимо дамы, выходящей из своей квартиры, и вежливо улыбается ей. Дама смотрит на его пижамные шорты с обезьянками и прячет смех, прикрыв рот рукой. Солдат рад узнать, что не только ему они повышают настроение.


Когда Солдат входит в квартиру, Стив поднимает взгляд.


— Ты уверен, что всё в порядке, Бак? — нервно спрашивает он.


Солдат хмурится. Он не хотел его беспокоить.


— Всё хорошо, — заверяет его Солдат, снимая ботинки и возвращая Стиву телефон. — Мне нужно воспользоваться компьютером.


— После того, как закончишь завтракать, — настойчиво заявляет Стив.


Солдат надувает губы, но соглашается.


Он часами изучает протоколы дня рождения. Дни рождения гораздо сложнее, чем он ожидал. Они требуют затрат многих материалов и решения различных задач. Солдат вытаскивает свой старый маленький блокнот, который прилагался к рюкзаку, и записывает всю необходимую информацию. Затем смотрит, как удалить историю поиска, и продолжает. Предусмотрительность — ключ к успеху миссии.


Главная проблема, с которой постоянно сталкивается Солдат — у него недостаточно информации о том, что может понадобиться Стиву. Если спросить напрямую, это вызовет подозрения, которых следует избегать.


Солдат даже пытается вызвать воспоминания, с предельной сосредоточенностью думая о Стиве и днях рождения. В какой-то степени срабатывает, и он получает вспышку образов: сверкающие в небе яркие взрывы, прохладный воздух на щеках и яркие голубые глаза, наполненные удивлением, когда молодой, пронзительный голос говорит:


— Видишь это, Стиви? Они только для тебя. Весь город празднует твой день рождения.


Это говорит ему, что Стиву могло бы понравиться, если бы Солдат устроил по такому случаю взрыв, но он понятия не имеет, какой тип бомбы произвел бы такие же цветные вспышки, какие он видел в воспоминаниях. Кроме того, ценой информации становится острая мигрень, которая сохраняется до конца дня. Солдат решает, что больше не будет пытаться вызвать воспоминания. Он вынужден несколько часов хандрить в своей комнате с выключенным светом, чтобы облегчить головную боль.


***


Только на следующее утро, когда Солдат чистит зубы и смотрит на свой счастливый список, его осеняет мысль. Это так просто и в то же время так гениально, что Солдат не может поверить, как это не пришло ему в голову раньше.


Закончив, он составляет план. Исполнение должно быть идеально, чтобы Стив не заметил корреляции между запросом Солдата и предстоящим днем рождения.


Он ждёт, пока после обеда они не усядутся на диван с книгами в руках. Он постоянно украдкой поглядывает на Стива, на этот раз практически не скрываясь, пока тот, наконец, не замечает и не смотрит на него. Солдат быстро отводит взгляд, потом снова косится на Стива, прежде чем тот успевает уткнуться в свою книгу. Срабатывает. Стив хмуро смотрит на него и спрашивает:


— Что-то не так, Бак?


Солдат вздыхает, отводит взгляд и вертит в руках книгу, прежде чем захлопнуть её.


— Мне нравится, когда ты счастлив, — говорит он.


Стив ободряюще кивает.


— Да, знакомо. Я чувствую то же самое.


— Но... — Солдат снова вздыхает, надеясь, что это звучит искренне. Выступление должно быть убедительным. — Иногда мне кажется, что ты недостаточно счастлив.


— Я очень счастлив, Баки! — протестует Стив. — Ты здесь, а что мне ещё нужно?


— Но Сэм говорит, что счастье не должно приносить только что-то одно, — указывает Солдат. — Вот почему он попросил меня составить список.


— Ты не единственный, кто делает меня счастливым. Есть ещё много всякого. Например... например... — Стив хмурится, потом качает головой. — Тонны всякой всячины. Мой список счастья был бы таким же длинным, как и твой, если бы он у меня был.


Солдат смотрит на него с сомнением.


— Не был бы, — вызывающе заявляет он.


Он понимает, что план сработал, когда Стив выпячивает челюсть.


— Был бы! Вот, я докажу это, — говорит Стив, хватая блокнот и ручку.


Солдат с трудом сдерживает довольную улыбку. Это было почти слишком легко. Он успешно заставил Стива составить свой собственный список счастья, в то же время сумев убедить его, что именно ему пришла в голову эта идея.


Стив даже пересаживается с кресла на диван, чтобы Солдат мог видеть, что он пишет. Идеально.


Стив пишет «Баки», а потом зависает. Солдат наблюдает, как он хмурится и задумчиво постукивает ручкой, прежде чем добавить «мороженое», «бег» и «Сэм». И снова затык.


Солдату это могло бы показаться забавным, если бы сердце болезненно не сжалось.


— А как насчет творчества? — мягко предлагает он после почти минуты молчания. — Раньше ты очень любил рисовать и всё такое.


Стив удивленно смотрит на него.


— Откуда ты знаешь? — спрашивает он. — Ты помнишь?


Солдат качает головой и с облегчением замечает, что лицо Стива не выражает разочарования, как могло бы.


— Я читал об этом в Смитсоновском музее.


Брови Стива поднимаются вверх, затем опускаются.


— Когда ты ходил в Смитсоновский институт?


— На следующий день после геликарриеров. И ещё несколько раз после.


— И что ты думаешь?


Стив нервничает, поэтому Солдат тщательно подбирает слова для ответа. В конце концов он соглашается с тем, что подсказывает интуиция, пусть даже если не совсем понимает, что это значит.


— Думаю, история показывает, что ты всегда был мелким засранцем, сопляк, — заявляет он.


Это заставляет Стива рассмеяться, и он так широко улыбается, что Солдат не удивится, если у него разболятся щёки.


— От придурка слышу, — огрызается Стив, и Солдат хмурится в притворном разочаровании и качает головой.


— Ты должен добавить в список ещё и драки, — серьезно говорит он. — Все знают, что тебе это нравится.


— Бак, — протестует Стив с раздражением в голосе, — я не люблю драться, я просто...


Он замолкает, увидев выражение лица Солдата и понимая, что в этой битве ему не победить. После долгого ворчания и препирательств он записывает: «сражаться за справедливость».


Солдат тихо смеётся.


— Всё ещё сопляк, — бормочет он, и Стив ухмыляется.


— Я твой сопляк, — заявляет он, затем краснеет и отводит взгляд.


У Солдата на задворках сознания возникает неприятное ощущение — верный признак того, что у него есть воспоминание, связанное с этими словами, но он не рискует вытягивать его, не желая в очередной раз вызвать головную боль.


Вместо этого он наблюдает, как список Стива медленно расширяется. Он, как и предложил Солдат, вписывает «творчество», а потом некоторые вещи, о которых тот никогда бы и не подумал, набираясь уверенности с каждым написанным словом.


Солдат рад, что решился. Даже если это упражнение не даст ему никакой информации о Дне Рождения Стива, то, по крайней мере, заставит того понять, как много хорошего есть в жизни.


***


В тот же вечер, запомнив весь список Стива, Солдат составляет план операции в своем маленьком блокноте. Он не может привести сюда Мстителей или помочь Стиву навестить кого-то по имени Пегги Картер без помощи самого Стива, но в списке есть много других вещей, которые он может предоставить. Например различные продукты, художественные принадлежности и ещё несколько вещей. В конце концов, список Стива оказался не таким длинным, как у Солдата, но ему равно всё было с чем работать. Кроме того, вместе они могут найти новые вещи для своих списков.


С этой мыслью Солдат решает подарить Стиву некоторые вещи, которые, как он знает, ему самому понравятся. Вполне возможно, что единственная причина, по которой Стив не добавил их — он ещё не испытал их должным образом, и если это так, Солдат это исправит.


***


В дни, предшествующие дню рождения Стива, Солдат завершает план вместе с Сэмом, подробно объясняя все детали. Сэм предлагает советы и помощь, значительно сокращая количество заданий, которые Солдату придётся выполнять самостоятельно.


Сэм накладывает вето на идею купить собаку, которая была в счастливом списке Стива, читая лекции о том, сколько времени, усилий и обязательств требует домашнее животное. Вместо этого он лично звонит в местный приют и уговаривает их разрешить Стиву заглянуть на несколько часов, чтобы поиграть с их животными. Приют более чем счастлив согласиться, как из-за того, что Стив — Капитан Америка, так и потому, что им нужно утомить собак, чтобы они не испугались, когда начнется фейерверк. (Солдат узнал, что вызывает разноцветные взрывы.)


Сэм также советует, какие магазины могут или не могут быть открыты четвёртого числа, которое, как узнает Солдат, является настоящим праздником в честь Американской революции, а не в честь рождения Стивена Гранта Роджерса. Это глубоко разочаровывает Солдата. Стиву абсолютно точно нужен праздник, посвящённый исключительно ему одному.


Теперь, когда миссия одобрена Сэмом, а необходимые вещи заказаны, остается только ждать.


***


Утром четвёртого июля Солдат делает вид, что абсолютно ничего не изменилось. Он просыпается в то же время, как обычно, улыбается Стиву так же, как обычно, и садится завтракать так же, как и обычно.


Пока они едят, Стив часто украдкой поглядывает на него с почти выжидательным выражением на лице. Солдат делает вид, что ничего не замечает, и методично поглощает тост. Как раз в тот момент, когда их тарелки практически пустеют, Стив откидывается на спинку стула, принимая нарочито небрежную позу.


— Итак... сегодня четвёртое июля, — замечает он.


Солдат хмурит брови, словно в замешательстве, потом расслабляет лицо и кивает.


— Ах, да. Американский праздник.


Стив немного колеблется, но кивает.


— Совершенно верно, Бак. На самом деле, некоторые люди даже называют его днем рождения Америки. — Последнее слово произносится многозначительно и с выражением надежды на лице.


Солдат задумчиво склоняет голову.


— Да, похоже, это точное описание, — соглашается он, ничего не выдавая.


Стив явно сдувается, откидываясь на спинку стула с таким удрученным выражением лица, что Солдат почти отказывается от плана. Но он выдерживает и напоминает себе, что этот день рождения должен быть особенным, должен быть идеальным. Нужно просто продержаться ещё несколько часов.


Телефон звонит; вероятно, это сообщение от Сэма, и Стив немного оживляется.


— Мне лучше идти поскорее, Сэм только что сказал, что присоединится ко мне на пробежке.


Солдат прячет довольную улыбку за стаканом молока. Сэм милостиво согласился пожертвовать собой, проснувшись пораньше, чтобы сопровождать Стива на пробежке и убедиться, что тот не вернется домой до того, как Солдат будет готов.


— Ладно. Передай ему привет.


Солдат выжидает пять минут после ухода Стива, а потом выходит из дома.


Он использовал ту же стратегию днем раньше, тайком выйдя за подарками после того, как Стив на пару часов ушёл в ветеранский центр. Первой его остановкой был магазин художественных принадлежностей, где он купил мольберт и кучу везей для ртсовпния, потратив около трёхсот долларов — деньги, которые Стив дал ему пару месяцев назад. Дальше был магазин «всё по доллару», где он нашёл оберточную бумагу для подарков, музыкальный магазин, в котором он обзавёлся проигрывателем и виниловыми пластинками, а затем книжный магазин — там нашлось несколько исторических романов. Солдат старательно не позволял себе отвлекаться на раздел научно-фантастических книг. И даже не стал дольше необходимого выбирать идеальную бутылку пены для ванны.


Солдат выглядел немного нелепо, когда шёл по улице, неся всё это, но большая часть мелких вещей была уложена в рюкзак, так что с этим грузом он мог справиться.


К счастью, сегодня список покупок был значительно короче.


Сэм заранее позвонил, так что когда он заходит в пекарню, торт уже готов. Потом остаётся забежать только в цветочный магазин, где он берёт большой букет подсолнухов и красивую синюю вазу. Ему повезло, что оба магазина обычно открываются очень рано.


Торт прячется в глубине холодильника. Солдат вытаскивает из глубин шкафа спрятанные подарки и аккуратно заворачивает в подарочную бумагу, а затем запихивает обратно, чтобы Сэм достал их после. Солдат снова переодевается в пижаму, чтобы у Стива не было никаких оснований подозревать, что он выходил из квартиры. Он как раз заканчивает наполнять ванну тёплой водой с пеной, когда входная дверь со щелчком открывается. Солдат улыбается. Идеально.


Он выходит на кухню и хватает Стива за руку, чтобы оттащить его в ванную.


— Бак, что? — спрашивает Стив, но послушно следует за ним. — О, — говорит он, увидев ванну. — Ты собирался принять ванну? Неприятно просить, но ты не возражаешь, если я сначала быстренько приму душ? Я весь потный и вонючий.


Солдат качает головой и показывает на ванну.


— Залезай, — приказывает он.


Стив моргает.


— В ванну?


— Да.


Стив смотрит на него с недоумением.


— Но почему?


Солдат отводит взгляд и прикидывает, как лучше ответить. Он кусает губы и смущённо смотрит на Стива.


— Сегодня утром ты казался грустным. Я верю, что ванна поднимет тебе настроение.


— О, Баки, всё в порядке, тебе не нужно этого делать...


— Я хочу, — вмешивается Солдат. — Ну пожалуйста.


Стив мягко улыбается ему.


— Ладно, Бак. Всё, что захочешь.


Солдат удовлетворенно кивает.


— Залезай, — повторяет он. — Я сейчас вернусь.


Он возвращается на кухню и берет из холодильника ванильное мороженое, приготовленное заранее, а также миску свежей голубики, которая, согласно списку, является любимой ягодой Стива. К тому времени, как он возвращается, Стив уже погрузился в воду и откинул голову на подушку.


— Ух ты, — говорит он, — я и забыл, как хороши ванны. Ты заказал новую пену? Пахнет очень вкусно.


Солдат довольно улыбается и ставит на бортики ванны маленький столик, а на него — голубику и мороженое.


— Да. Это аромат ванили и коричневого сахара.


Стив делает глубокий вдох.


— Это потрясающе. Тебе правда не стоило делать всё это, Баки. В смысле... конечно, я был немного расстроен этим утром, но это не так уж и важно. Я уже все преодолел.


Солдат собирает все необходимое и опускается на колени позади головы Стива.


— Может быть, мне нравится баловать тебя, — говорит он, и Стив смеётся и качает головой.


— Используешь мои собственные слова против меня, а, Баки?


Солдат только урчит в ответ.


— Намочи волосы. Пожалуйста.


Стив подчиняется. В ту секунду, когда руки Солдата наносят ему на волосы шампунь и начинают массировать кожу головы, Стив издает определенно неприличный звук, который вызывает в животе странное ощущение тепла. Солдат хмурится, но не обращает на это внимания, вместо этого сосредоточившись на своих руках и вытаскивая из памяти все трюки, которым научился после нескольких месяцев мытья собственных волос.


Он улыбается, когда Стив тает под его руками, как воск: глаза закрываются, мышцы расслабляются. Солдат опускает руки вниз, чтобы помассировать основание шеи и плечи, и Стив стонет.


— Хорошо? — спрашивает Солдат, и Стив благоговейно кивает.


— Так хорошо, Бак, о боже, — хвалит он, и Солдат гордо выпячивает грудь. Он тщательно массирует узлы в напряжённых мышцах, прежде чем вернуться к волосам, царапая ногтями кожу головы.


К тому времени, как волосы Стива тщательно вымыты, тот полностью расслабляется, съев всё мороженое и опустошив миску с голубикой. Солдат смотрит на часы, которые купил ему Стив, и хмурится.


— Уже почти девять часов. Скоро нам нужно будет идти.


Стив приоткрывает один глаз и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него.


— Идти? Куда?


— Сэм считает, что мне было бы полезно попробовать поработать волонтером. Он назначил мне встречу в приюте для собак на десять часов, — объясняет Солдат.


Стив хмурится и немного падает духом, что вызывает беспокойство. Совсем не та реакция, на которую рассчитывал Солдат.


— О. Он что-то говорил об этом на пробежке, но я не думал, что это произойдет сегодня. — Он качает головой и натянуто улыбается Солдату. — Неважно. Повеселись.


Солдат колеблется.


— Ты не пойдёшь со мной?


Стив моргает.


— А ты хочешь?


— Да, — твердо отвечает Солдат.


Стив снова оживляется и улыбается.


— Ладно, да, конечно. Дай мне только обсохнуть, и я пойду собираться.


Солдат старается, чтобы на лице не отразилось облегчение. На мгновение он испугался, что план может провалиться.


Он собирает посуду с подноса и быстро моет ее в кухонной раковине. Затем возвращается в свою комнату, чтобы надеть ту же одежду, в которой уже выходил ранее, а также забрать рюкзак, заполненный несколькими бутылками воды и перекусами. Согласно его расписанию, они не смогут поесть до часу дня, и Солдат прекрасно понимает, что Стиву потребуется что-то, чтобы утолить голод.


Вскоре Стив выходит из своей комнаты. Они идут к приюту; Солдат запомнил место, которое показал ему Сэм, и спланировал наиболее эффективный маршрут. На улице только начинает теплеть, воздух ещё не стал невыносимо жарким. Стив болтает о пробежке с Сэмом, и Солдат внимательно слушает. Он всегда рад послушать Стива.


Девушка за стойкой регистрации в приюте на мгновение замирает, увидев их, затем берет себя в руки и нацепляет профессиональную улыбку.


— Мистер Барнс, спасибо, что вызвались стать добровольцем, — приветствует она, и Солдат улыбается, довольный тем, что она следует указаниям Сэма. — И Капитан Роджерс, как мило с вашей стороны найти время заглянуть к нам. Вы тоже хотите помочь?


Стив улыбается и слегка склоняет голову. Он никогда не умел привлекать к себе внимание.


— Да, мэм. Я с радостью помогу со всем, с чем нужно. И, пожалуйста, зовите меня Стивом.


Девушка краснеет и откашливается.


— Это очень великодушно с вашей стороны, Стив, — говорит она, ведя их за стойку и через дверной проем. — Боюсь, что задача, которую я ставлю перед вами, парни, будет весьма трудной.


Стив выпрямляется и кивает с серьезным и решительным видом. При виде этого Солдату приходится подавить улыбку, и он видит, что девушка, Нора, судя по бейджику, занята тем же.


— Уверен, что мы справимся, мэм, — обещает Стив.


Нора с серьёзным видом кивает ему в ответ.


— Хорошо, потому что эта работа очень важна, — подчеркивает она, ведя их дальше по коридору. — Уверена, вы знаете, что сегодня вечером будут фейерверки, и весь этот шум, как правило, пугает собак. — Она останавливается и открывает дверь, ведущую в большой двор, заполненный собаками, которые возбужденно бегают или дремлют в траве. — Ваша задача — утомить их, чтобы они были как можно более расслаблены сегодняшним вечером. Вон в том ведре куча игрушек. Идите и используйте всё, что хотите.


Стив моргает.


— И это всё? Вам не нужно, не знаю, чистить псарни или что-то передвинуть?


Нора качает головой.


— Над этим уже работают другие добровольцы. — Она хмурится и с тревогой смотрит на него. — Если не хотите, может быть, я найду кого-нибудь другого...


— Нет! Нет, всё в порядке. Мы сделаем всё, что в наших силах, — обещает Стив голосом, полным решимости.


— Хорошо, — с облегчением говорит Нора. Солдат впечатлен. Она была бы искусной шпионкой. — Ну что ж, тогда я оставлю вас. Это взрослые собаки, но примерно через два часа мы собираемся увести их в вольеры, чтобы вы могли поработать со щенками. Удачи. — Прежде чем уйти, она подмигивает Солдату, который улыбается и благодарно кивает ей.


— Бак, — шипит Стив, когда она уходит, его тело буквально вибрирует от возбуждения, — мы будем играть с собаками.


Солдат едва сдерживает улыбку и вместо этого торжественно кивает.


— Похоже, это очень важная задача. Надеюсь, этого будет достаточно.


— Все будет хорошо, Баки, — успокаивает Стив. — Играть с собаками весело. Вот, я тебе покажу.


Время, кажется, бежит гораздо быстрее, чем обычно. Солдат не может сдержать гордой улыбки, наблюдая, как Стив бегает взад и вперед по двору, а собаки гоняются за ним и радостно лают. Стив, должно быть, уже использовал все игрушки в ведре. Улыбка на его лице такая широкая и яркая, что соперничает с солнцем.


От вида такого счастливого Стива в сознании Солдата что-то проясняется. Часть его беспокоилась, что этого будет недостаточно. В конце концов, Стив заслуживает всего, а Солдату есть, что предложить. Но Стив, кажется, рад, и Солдат с удивлением признает, что он тоже. Он не так энергичен, как Стив, но ему нравится играть в перетягивание каната с собаками или сидеть на траве с теми, кто уже утомился.


К тому времени, как истекают два часа, большинство собак, кажется, счастливо изнурены. Солдат и Стив лежат на земле вместе с ними и запускают пальцы в мягкую шерсть каждой собаки, до которой могут дотянуться. Стив, кажется, тоже немного устал, но в хорошем смысле: поза расслаблена, а глаза счастливо сверкают. Нора улыбается, когда возвращается проведать их, затем она и ещё один работник приюта собирают всех собак и уводят обратно в вольеры.


Вскоре после этого приводят щенков. Солдат благоразумно сел, когда они начали забегать во двор, но Стив недостаточно быстр, потому тут же оказывается покрыт пушистыми телами.


— Бак! — выдыхает он между приступами смеха, пока собаки лазают по нему, однако не пытается двигаться, похоже, боясь случайно поранить какого-нибудь щенка. — Бак, помоги мне.


Солдат игнорирует его мольбы, вместо этого поглаживая по спине маленького черного щенка, изо всех сил пытающегося забраться ему на грудь и лизнуть в лицо. Один из щенков возле головы Стива начинает покусывать его за ухо, и тот вскрикивает.


— Баки, пожалуйста, — хрипит он, неудержимо хихикая и безуспешно пытаясь отодвинуться, и Солдат, сжалившись над ним, поднимает обиженного щенка. Но тот, сразу же забыв про ухо, начинает радостно покусывать пальцы металлической руки.


По энергичности щенки соперничают со Стивом, но тот принимает вызов и идёт в ногу с ними, уделяя особое внимание тому, чтобы случайно не наступить на них. Вскоре все щенки вырубаются, громко похрапывая во сне, и большинство из них наваливается на Стива. Кажется, они наслаждаются теплом, исходящим от его тела. Солдат их не винит. У него самого на коленях целая коллекция собак. Одна из немногих, кто ещё не спит, тихонько покусывает шнурок.


— Вы отлично справились, парни, — хвалит вернувшаяся Нора. — Можете снова прийти в любое время.


Стив улыбается ей снизу вверх, осторожно сдвигая груду спящих щенков с груди.


— Мы определенно воспользуемся приглашением. Правда, Бак?


Он выглядит таким обнадеженным, что Солдату ничего не остается, кроме как кивнуть.


— Да. Мы вернёмся.


Стив покидает приют вприпрыжку, с улыбкой на лице, его щеки раскраснелись от удовольствия.


— Боже, это было так весело, — выдыхает он. — Мы только ушли, Баки, а я уже скучаю по ним.


Солдат мягко улыбается ему.


— Может, мы снова зайдем завтра? — предлагает он, и Стив весь светится.


— Да! Точно! Нора дала мне визитную карточку, чтобы я мог позвонить и договориться о времени. Кроме того, я умираю с голоду.


Солдат закатывает глаза. Очевидно, целого рюкзака с закусками оказалось недостаточно, чтобы утолить его аппетит.


— Может, остановимся где-нибудь перекусить? — с надеждой спрашивает Стив. — Я знаю неплохой ресторан неподалёку отсюда.


Солдат резко качает головой.


— Я устал, — заявляет он, зная, что этого будет достаточно, чтобы заставить Стива оставить тему.


Он осторожно смотрит на часы и радуется, что они идеально укладываются в расписание. Он не может поддерживать контакт с Сэмом без ведома Стива, поэтому всё, что остаётся — надеяться, что Сэму хватило времени без проблем всё организовать.


— О, да, конечно, — говорит Стив. — Извини, наверное, у тебя был тяжёлый день. Мы можем поесть что-нибудь дома. Может быть, блины?


— Возможно, — загадочно соглашается Солдат.


Стив как-то странно смотрит на него — вероятно, то, что он не ухватился за возможность съесть любимое блюдо, выглядело подозрительно. Однако прежде, чем у него появляется возможность продолжить допытываться, они подходят к дому. Когда они добираются до двери квартиры, Солдат прячется за плечом Стива, желая, чтобы тот открыл дверь первым.


Стив открывает дверь, и Сэм кричит: «Сюрприз!». Через плечо Стива Солдат видит, что всё устроено именно так, как он указал. Подсолнухи расположены в центре стола и окружены едой. Синие шары с прикрепленными к ним лентами парят под потолком, бумажные гирлянды с поздравлениями тянутся вдоль стен, а Сэм стоит посреди кухни с широкой ухмылкой на лице.


Стив шокированно оглядывает квартиру и моргает.


— Сэм, что?.. — начинает он, но тот качает головой.


— Эй, не смотри на меня. Всё это было идеей Барнса. Я просто сделал то, что он мне сказал.


Стив поворачивается и смотрит на Солдата, который застенчиво улыбается. Его брови сходятся на переносице.


— Это из-за четвёртого июля?


Солдат борется с желанием врезать ему по затылку. Как бы это ни было приятно, он не хочет причинять ему даже малейшую боль. Особенно в день рождения. Вместо этого он смотрит на Стива.


— Нет. Это из-за твоего дня рождения.


У Стива отвисает челюсть.


— Ты вспомнил? — спрашивает он тихим дрожащим голосом, широко раскрыв глаза.


— Конечно, — несколько обиженно отвечает Солдат.


Как будто он мог забыть что-то столь важное.


Глаза Стива наполняются слезами, а губы кривятся, и тут же, не успев и моргнуть, Солдат оказывается в сокрушительных объятиях.


— Господи, Бак, — вздыхает Стив. — Ты самый лучший.


Солдат довольно ухмыляется, но отстраняется.


— Обнимашки не входят в расписание, — ворчит он, а Стив смеётся и вытирает глаза.


— Ты составил расписание?


— Да, — говорит Сэм, — и он всё спланировал до последней чертовой минуты, так что предлагаю тебе пойти сюда и начать есть, пока он не закатил истерику.


Солдат кивает в знак согласия, и Стив снова смеётся, прежде чем подчиниться, занимая свое обычное место за столом.


— Ух ты, — восхищается Стив, разглядывая блюда. — Это колкэннон? И ростбиф? Откуда, черт возьми, ты всё это взял?


— Небольшой ирландский ресторанчик недалеко отсюда, — поясняет Сэм, садясь. — Барнс точно сказал мне, что заказать. Я забрал всё минут тридцать назад и держал в духовке на слабом огне, так что вся еда должна быть ещё теплой.


— И подсолнухи! — Стив почти благоговейно проводит пальцами по мягкому лепестку.


Солдат кивает.


— Я купил их сегодня утром, пока ты был на пробежке. Они были в твоём списке счастья. Это приемлемо?


Стив нетерпеливо кивает.


— Они идеальны. Не знаю, помнишь ли ты, но это были любимые цветы моей мамы. Когда я был маленьким, она называла меня своим маленьким подсолнухом. Ну, или так, или солнышком.


Сэм усмехается и качает головой.


— Боже, это восхитительно. Моя мама называла меня вонючкой.


Похоже, Стив не лгал, когда говорил, что умирает с голоду. Он активно поглощает блюда, в одиночку прикончив около половины еды на столе. Солдат улыбается и обменивается с Сэмом раздраженным взглядом, но ничего не говорит. Какая-то глубоко запрятанная часть его души в восторге от того, что Стив ест столько, сколько хочет, и ни крошкой меньше. К счастью, Солдат предвидел это и попросил Сэма купить еще еды и положить её в холодильник для ужина.


Вскоре на столе не остаётся ничего, кроме грязной посуды. Солдат относит всё к раковине, чтобы помыть позже, и сердито смотрит на Стива, когда тот пытается встать и помочь. Сэм — мудрый человек, так что знает, что нужно оставаться на месте, ведь он гость.


Солдат достает торт из холодильника и осторожно снимает коробку, в последний раз проверяя надпись на наличие ошибок, прежде чем удовлетворенно кивнуть. Он раскладывает чистые тарелки и столовое серебро («Подожди, Бак, это ещё не всё?») перед тем, как принести торт на обеденный стол вместе с коробкой ванильного мороженого.


Стив бросает взгляд на торт, прежде чем разразиться смехом. Солдат очень внимательно прислушивался к своим инстинктам, когда заказывал торт. На белом сливочном креме изящным почерком густой синей глазурью написаны слова: «С днём рождения величайшего сопляка вселенной».


— Боже, это так здорово, Бак, — говорит Стив, качая головой. — А что это за торт?


— Яблочный пирог. Я вспомнил... это было твоё любимое блюдо? — Солдат внезапно запинается, опасаясь, что воспоминание может быть ложным, но Стив лучезарно улыбается ему.


— Так и есть! Яблочный пирог с глазурью из сливочного крема. Мы практически никогда не могли позволить себе приготовить его, но когда могли... это удивительно, Бак. Ты потрясающий.


Солдат не может не выпятить грудь от гордости. Сэм и Стив смеются над ним, но он слишком счастлив, и настроения ему это не портит.


***


Наевшись торта и мороженого, они направляются в гостиную. Стив раскрывает рот, когда видит гору подарков, сложенных на кофейном столике, и мольберт, который оказался слишком большим, чтобы завернуть его в бумагу.


— И всё это для меня?


Сэм фыркает.


— Ну да. Для кого ещё?


Стив качает головой и падает на диван, глядя на кучу подарков так, будто понятия не имеет, с чего начать.


— Я не могу принять все это, — протестует он.


— Можешь и примешь, — заявляет Солдат, и в его голосе слышатся жесткие нотки. Когда ему кажется, что Стив вот-вот начнет спорить, Солдат меняет тактику и надувает губы. — Пожалуйста, Стиви, — просит он, и Стив сдаётся.


— Да, хорошо, хорошо, — бормочет он.


Сэм показывает Солдату большой палец.


Несмотря на все ворчание, Стив с энтузиазмом относится к каждому подарку. Он восхищается качеством художественных принадлежностей, читает описания на каждой из книг и возбужденно болтает о проигрывателе. Очевидно, до войны они с Баки Барнсом никогда не могли себе этого позволить, но всегда хотели. Солдат тщательно отобрал пластинки, которые были популярны в 30-е и 40-е годы, и Стив рассказывает о тех, которые помнит, и о том, что ему не терпится послушать их снова. Сэм также купил Стиву несколько пластинок, хотя его выбор был более современным. Другой подарок Сэма — пара красно-бело-синих кроссовок, вид которых заставляет Стива смеяться.


Всё это время Стив перемежает похвалы и благодарности с протестами — «ребята, правда, не стоило», которые Сэм и Солдат демонстративно игнорируют.


Сэм уходит вскоре после того, как все подарки распечатаны, ссылаясь на семейное барбекю, которое должен посетить. Солдат и Стив проводят остаток дня за просмотром диснеевских фильмов. Стив удобно устраивает голову на коленях Солдата, а тот зарывается рукой ему в волосы.


В девять часов Солдат тащит Стива и охапку одеял вверх по лестнице на крышу. Больше здесь никого нет, вероятно, из-за уверенности, что дверь, ведущая наружу, будет заперта. Так оно и было, по крайней мере, до того, как Солдат сорвал замок.


— Что мы здесь делаем, Бак? — спрашивает Стив, у которого после событий сегодняшнего дня с лица не сходит счастливая улыбка.


Солдат раскладывает одеяла и подушки, делая удобное гнездышко. Он садится и ёрзает на них, оценивая уровень комфорта, прежде чем одобрительно кивнуть и похлопать рядом с собой. Стив повинуется невысказанному приказу и плюхается на одеяло.


— Фейерверки, — объясняет Солдат.


Стив улыбается ещё шире.


— Неужели? Они будут где-то рядом?


Солдат кивает и указывает на север, где через десять минут должен начаться показ.


Воздух ещё хранит остатки дневного тепла, но Стив всё равно прижимается к Солдату, как в суровые зимы перед войной. Солдат упивается этим чувством, воспоминаниями. Когда начинается фейерверк, он смотрит на лицо Стива больше, чем на само шоу, впитывая удивление на его лице и отражения блестящих огней в глазах.


После грандиозного финала Стив снова поворачивается к Солдату и смотрит на него так, будто он такой же ослепительный, как огни, которые освещали небо.


— Сегодня был прекрасный день, Бак, — тихо говорит он, и Солдат кивает, потому что да, он действительно был прекрасен.


Глаза Стива такие нежные и голубые в тусклом свете городских огней.


— Бак? — с опаской спрашивает он. — Могу я попросить тебя кое о чем?


— Всё, что угодно, — заверяет Солдат.


Стив отводит взгляд, прежде чем снова поднять глаза. На его лице решительность.


— Скажи, что не оставишь меня. Не снова. Никогда.


Солдат моргает. Он, конечно, никогда не захочет оставить Стива, но существует слишком много факторов и слишком много различных сценариев, которые могут вынудить его. Но Стив выглядит таким обнадеженным, таким уязвимым, что Солдат невольно кивает.


— Да, — бормочет он. — Я не... до конца, верно?


Он не уверен, откуда взялись эти слова, но они кажутся правильными, потому что глаза Стива загораются.


— Обещаешь? — умоляет он дрожащим голосом, и Солдат никогда не сможет ему отказать.


— Обещаю.


***


Спальня Стива медленно превращается в новую гостевую комнату тире офис тире арт-студию. Новые книги выстраиваются в ряд на книжной полке Солдата, а его одежда мигрирует в ящики комода. Солдат не возражает. Приятно оглядеться вокруг и увидеть следы Стива везде, куда бы он ни посмотрел. Даже если эти следы иногда состоят из грязных носков, небрежно брошенных на пол.


Стив снова начинает рисовать. Он немного заржавел без практики, потому как не делал ничего, кроме невнятных каракулей, с тех пор, как его вытащили изо льда, но постепенно оттачивает навыки и уверенность в себе. Смутные наброски в альбоме превращаются в замысловато нарисованные цветные карандашные рисунки, которые превращаются в большие трудоемкие картины маслом. Солдат любит сидеть на кровати в гостевой комнате с книгой в руке и смотреть, как Стив создаёт на чистом холсте великолепные произведения искусства.


Стив резко критикует собственные работы, сетуя на то, что «цвет немного не тот» или «окна в здании выглядят странно», или «волны вообще нереалистичны». Солдат любит каждый элемент картин, будто это продолжение самого Стива, и с гордостью развешивает их по стенам, пока некогда мрачная квартира не наполняется красками. Стив пыхтит, краснеет и смущается («Бак, да ладно, не вешай, это ужасно»), но Солдата это не останавливает, и картины он не снимает. Солдат думает, что это как-то связано с улыбкой, которую он чувствует на своем лице, когда вешает каждую картину на идеальном для неё месте.


Солдат вместе Сэмом работает над установлением границ и пониманием согласия. Он практикуется говорить Стиву «нет». В основном это мелочи, например когда Стив просил принести ему выпить, или велел «поднять свои чертовы ботинки с середины прихожей и положить туда, куда надо». Он пытается вспомнить, что он важен, что его желания и потребности имеют значение, что он не должен делать то, чего не хочет. Все это очень ново, странно и трудно запоминаемо, но он работает над этим.


Они становятся постоянными посетителями приюта для собак: иногда они просто играют с собаками, но в основном помогают с реальной волонтерской работой. Нора каждый раз приветливо здоровается с ними и вежливо умалчивает о том, что Солдат никогда не снимает куртки и перчаток, как бы ни было жарко. К счастью, жара постепенно спадает, так что ношение курток не вызывает подозрений.


Красивые красные и оранжевые листья, на которые так любил смотреть Солдат, в конце концов падают на землю. Солдату немного грустно видеть, как они облетают, но они приятно хрустят под ногами, так что он не слишком расстроен. Иногда, прогуливаясь, он останавливается, чтобы подобрать особенно красивые. Стив показывает ему, как засушивать их при помощи книг, и покупает несколько рамок для фотографий, чтобы вставить листья туда. Солдат думает, что яркие цвета красиво выделяются на фоне темно-синих стен его спальни.


Солдат расслабляется. Мучительная мысль о том, что это не может длиться вечно, возникает всё реже и реже, пока не становится едва слышным шепотом в глубине сознания. Разносящейся по всей квартире музыки с пластинок, смеха Стива и добрых слов Сэма достаточно, чтобы заглушить его, пока Солдат практически перестаёт его слышать.


Потому что, может быть, только может быть, это продлится долго.


Глава 8


Солдат просыпается с осознанием, что что-то не так. Он пока не знает, что именно. Стив всё ещё крепко спит в его объятиях, тихо похрапывая, лицо спокойное и довольное. Солдат слегка расслабляется, зная, что Стив в безопасности, но тревожное чувство остается.


Светящиеся цифры будильника показывают, что сейчас только начало шестого утра. Солдат осторожно высвобождается из объятий Стива, стараясь не разбудить его. Тот хмурится и шмыгает носом, но не просыпается. Солдат целует его в лоб, прося прощения за беспокойство.


Его шаги по пути из спальни в гостиную бесшумны, даже дверь спальни не скрипит. Снаружи ощущение неправильности усиливается. Он скользит по квартире от окна к окну как призрак, осматривая окрестности, всё ещё едва различимые в предрассветном свете, просачивающемся сквозь занавески. Потом замирает.


За обеденным столом сидит женщина.


В одно мгновение нож оказывается в его руке, а затем летит, но врезается в стену, когда она в последнюю секунду уклоняется. В памяти мелькают рыжие волосы и ощущение опасности. Солдат вытаскивает другой нож, и женщина бросается на него, обвивая бедрами шею так, что мозг загорается узнаванием, как будто это уже случалось раньше. Нож со звоном падает на пол, когда он поднимает руки, чтобы высвободиться из ее хватки.


— Отставить!


Солдат напрягается и рычит, но в конце концов ослабляет хватку и отшвыриваяет её на другой конец комнаты. Он не помнит, была ли эта женщина в Гидре, не помнит, была ли она его куратором, но это ничего не значит. Его воспоминания в лучшем случае ненадежны, и он откуда-то знает эту женщину.


Она легко приземляется и бросает нож, потом другой, потом третий, от каждого из которых Солдат легко уворачивается.


— Бак? — кричит из спальни Стив всё ещё сонным голосом, и Солдат замирает, широко раскрыв глаза. Ему нужен план. Он не может позволить Стиву пострадать.


Этого достаточно, чтобы один из ножей женщины попал в цель. Вспышкой боли он вонзается в плечо, и Солдат снова рычит, выдергивая его и бросая обратно. Женщина едва уворачивается, и Солдат пользуется случаем, чтобы повалить её на пол. Краем глаза он видит, как в комнату врывается Стив, всё ещё в пижаме и с растрепанными волосами. Солдат мысленно проклинает Стива за то, что тот не сбежал, пока у него был шанс, но не позволяет себе снова отвлечься, по крайней мере, пока Стив не говорит:


— Баки, стой, ты... Наташа, какого чёрта?


Солдат встревоженно замирает, потому что... Стив знает её? Но прежде, чем он успевает сделать что-то ещё, женщина бьёт его по шее и плавно откатывается в сторону, как раз когда раскаленное добела электричество пронзает тело.


Тело сотрясается в конвульсиях, а металлическая рука не выдерживает натиска. Солдат поднимает живую руку и отчаянно цепляется за горло, пытаясь вытащить то, что застряло в нём. Боль так сильна, так знакома, что в сознании Солдата нет ничего, кроме ужаса. Ничто не имеет смысла. Он снова в кресле? Не похоже на кресло, но в мозгу электричество, и он не хочет забывать. Солдат чувствует, как горло сжимается от крика, но не слышит его из-за шума крови в ушах.


Он отдалённо замечает, что рядом кричат люди. Потом на него надвигаются чьи-то руки, и он борется, пытается вырваться, потому что не может, не хочет, не позволит Гидре прикоснуться к себе. Но тут что-то тянет его за шею, и боль внезапно проходит. Больше нет ничего, кроме звука собственного тяжелого дыхания и голоса:


— Баки, Бак, давай, поговори со мной, приятель.


— Стив, ты не должен... — рявкает другой голос, но его быстро обрывают.


— Заткнись, Наташа. Бак, ты меня слышишь?


Солдат крепко жмурится, не желая открывать глаза и видеть банковское хранилище, ученых и наручники на своем теле.


— Готов отвечать, — выдавливает он и чувствует, как кто-то его трясет.


— Нет, нет, Баки! Милый, это я, это Стиви, это всего лишь я, ты в безопасности, — бормочет голос.


Солдат открывает глаза и смотрит вверх, всё ещё боясь, что снова окажется в Гидре. Но когда зрение фокусируется, он встречает взгляд ярко-голубых глаз, которые узнал бы где угодно.


— Стиви?


Стив улыбается и кивает, бледный и испуганный.


— Да, Бак, верно, это я.


Солдат снова закрывает глаза и дышит так, как учил его Сэм. Постепенно он восстанавливает контроль над мыслительными процессами и может оглядеться, чтобы понять, что происходит. Он лежит на полу их квартиры. Наручники на руках на самом деле не наручники, а просто руки Стива. Тот нависает над ним, обеспокоенный, но невредимый. Женщина (из Гидры?) стоит в стороне, настороженно глядя на него, но не делая никаких попыток напасть. Он не в Гидре. Он дома.


— Стив, — выдыхает он и снова смотрит на Стива, — что происходит?


Лицо Стива напрягается, челюсти сжаты от гнева, но Солдат видит, что он зол не на него.


— Хороший вопрос, Бак, — говорит он, переводя взгляд с Солдата на женщину. — Наташа?


— Стив, — холодно отвечает она, — на твоём месте я бы отошла от Солдата.


Стив делает глубокий вдох через нос.


— А на твоем месте, — натянуто говорит он, — я бы взял аптечку и начал объясняться, пока я не вышвырнул тебя вон и больше никогда с тобой не заговорил.


Женщина — Наташа — поджимает губы и вздыхает.


— Где она?


— Ванная. Шкафчик под раковиной.


Стив больше не смотрит на нее, сосредотачиваясь на том, чтобы сгрести Солдата и переместить его на диван.


Солдат смотрит, как женщина исчезает из виду, затем поворачивается к Стиву, который присел на корточки перед диваном, на котором устроил Солдата, и теперь запустил ему руку в волосы.


— Ты её знаешь? — спрашивает Солдат тихим шепотом. Стив кивает. — Она из Гидры?


— Нет, Бак. Она Мститель, как и я. Я ей доверяю. Или, по крайней мере, доверял раньше, — последнюю часть он говорит, многозначительно глядя на Наташу, когда та вручает ему аптечку.


Она никак не реагирует, только поворачивается и садится в кухне на стул, откуда продолжает внимательно разглядывать Солдата.


Солдат игнорирует её, концентрируясь на действиях Стива, втирающего мазь в место ожога и царапин вокруг него на шее, оставшихся после небольшого диска. Потом Стив замечает кровь, просачивающуюся сквозь рубашку Солдата, и тянет за воротник, шипя, когда видит рану.


— Господи, Наташа, что ты сделала? Ударила его ножом?


Она неохотно пожимает плечами.


— Сначала он пытался ударить ножом меня.


Стив качает головой, сжав губы в тонкую линию. Он тщательно перевязывает рану, будто она не заживет полностью в ближайшие несколько часов. Солдат не возражает; он думает, что, возможно, забота о нем заставляет Стива чувствовать себя лучше.


Стив хватает одеяло и накрывает им Солдата, прежде чем пойти на кухню, чтобы приготовить чай. Солдат даже не замечает, что его трясет, пока не берёт чашку и не замечает, как рябит поверхность жидкости.


— Ты в порядке, Бак? — тихо спрашивает Стив.


Солдат поднимает глаза от чашки и кивает.


— Функционален, — сообщает он.


Стив озабоченно смотрит на него.


— Ты уверен?


— Да.


Стив не кажется убеждённым, но кивает и проводит рукой по волосам Солдата.


— Пойду поговорю с Наташей. Оставайся здесь и пей свой чай. Не стесняйся звать, если что-нибудь понадобится. — Он дожидается, пока Солдат кивнет, потом встаёт и направляется в кухню. — Нат, в мою комнату.


Солдат смотрит, как он ведёт её в комнату. Хотя Стив и заверил, что эта женщина — его друг, то, что они оба скрылись из виду, нервирует. Солдат сжимает в руках чашку с чаем и напрягает слух, на всякий случай прислушиваясь к их разговору. Стив даже не попытался сохранить их разговор в тайне, закрыв дверь, и это смягчает вину за вторжение в частную жизнь. По словам Сэма, уважение частной жизни очень важно


Стив едва дожидается, когда они войдут в комнату, чтобы начать допрос.


— Почему ты здесь?


— Ну, я пришла с информацией о местонахождении Зимнего Солдата, но, похоже, тебе она не понадобится, — резко говорит она. — Как долго?


Стив вздыхает, и Солдат может представить, что он проводит рукой по лицу, как делает, когда устаёт.


— С марта.


— И ты не сказал мне, потому что?..


— Потому что я знаю тебя, Нат! Я знал, что в ту же секунду, как мы его найдем, ты потребуешь выдать его, задержать или допросить, а это последнее, что ему сейчас нужно.


— А как насчет гражданских? — давит в ответ Наташа, и Солдат, сжавшись в комок, вздрагивает. — Что им нужно? Убийца с промытыми мозгами, который незаметно бродит по улицам? У Щ.И.Т.а есть все ресурсы, чтобы заботиться о нем, обеспечивая безопасность для всех...


— Щ.И.Т.? — недоверчиво рявкает Стив. — Ты хочешь, чтобы я отдал его тем же людям, которые ещё несколько месяцев назад работали на Гидру?


— Теперь они другие, и ты это знаешь, — настаивает она. — Всем заправляют Фьюри, Хилл и Коулсон. Хочешь сказать, что не доверяешь им?


— Когда дело касается его — нет, Наташа. Я не доверю его никому, кроме себя.


— И ты веришь, что сможешь удержать его, если понадобится? Что сможешь уничтожить его, если он нападет на тебя или на кого-то ещё?


Солдат вспоминает кошмар, который приснился ему много месяцев назад, вспоминает металлическую руку, сдавившую шею Стива, вспоминает геликарриеры и понимает, что она права. Стив не стал бы убивать Солдата, даже если бы его собственная жизнь была в опасности. Даже если это будет стоить ему жизни.


Солдат чувствует тошноту.


— До этого не дойдёт, — решительно говорит Стив.


— Он опасен.


— Нет.


— Он только что пытался убить меня, — говорит она.


Солдат опускает голову. Это правда.


— Ты его напугала, — возражает Стив.


Тоже верно.


— Если он настолько неуравновешен, что пытается убить кого-то только потому, что испугался...


— Господи Иисусе, Нат, ты вломилась в нашу квартиру, когда мы спали, и чего ты от него ожидала? Ты же не можешь всерьёз ожидать, что я поверю, будто ты не сделала бы то же самое, если бы обнаружила в своей квартире незнакомца. Особенно если бы Гидра активно выслеживала тебя.


— Я не знала, что он будет здесь, — оправдывается она, и Стив усмехается.


— Вот почему нельзя появляться ночью в чужих гостиных, предварительно не позвонив!


На несколько мгновений воцаряется тишина — вероятно, они пялятся друг на друга.


— Я и не знала, что ты умеешь рисовать.


Стив вздыхает так громко, что даже без усиленного слуха Солдат мог бы услышать его в гостиной.


— Да, но ты многого обо мне не знаешь. Я не собираюсь отдавать его Щ.И.Т.у, Наташа. И я, чёрт возьми, не позволю тебе даже попытаться.


— Я знаю, — признается она, и напряжение, витающее в воздухе квартиры, заметно спадает. — Я просто хочу, чтобы ты был готов ко всему. Гидра хочет вернуть свою игрушку, и в конце концов они придут за ним. Возможно, ты не сможешь справиться с ними самостоятельно.


— Почему ты здесь, Нат? — уже без злости спрашивает Стив. Только с усталостью. — Если бы ты действительно хотела дать мне наводку, то позвонила бы.


Наступает короткая пауза.


— Меня послал Фьюри. Есть новая миссия, слишком рискованная, чтобы обсуждать её по телефону. Признаки перегруппировки Гидры в Вашингтоне.


Стив снова вздыхает.


— Когда отправляемся?


— Через два часа. Возьмем Квинджет из башни Старка.


Солдат встаёт и роняет почти пустую кружку, та со звоном падает на пол, но не разбивается. Стив тут же вылетает из комнаты для гостей и оказывается перед ним.


— Ты уезжаешь? — обвиняющим тоном выпаливает он прежде, чем Стив успевает заговорить.


Стив морщится.


— Бак... — начинает он, и Солдат понимает, что это «да».


Солдат выпячивает челюсть и разворачивается, чтобы вернуться в спальню, захлопнув за собой дверь, не заботясь о том, насколько по-детски себя ведет. Он хватает Капитана, затем падает на пол, чтобы закатиться под кровать: он так делает только когда расстроен, чего не случалось уже несколько месяцев. Темное замкнутое пространство одновременно расслабляет разум и заставляет страх нарастать в теле, но контрастных ощущений всегда достаточно, чтобы хоть немного отвлечь от мыслей.


Через пять минут дверь с тихим щелчком открывается, а затем закрывается. Солдат наблюдает за босыми ногами Стива, которые останавливаются на полушаге, затем возобновляют путь к кровати. Вскоре ему видны и колени, а затем сам Стив, когда тот опускается на пол.


— Баки, — тихо говорит он, заглядывая под кровать печальными серьёзными глазами.


Солдат фыркает и ненавидит себя за то, что стал таким эмоциональным, что не сохранил былой холодности и уравновешенности.


— Я не хочу, чтобы ты уходил, — заявляет он нарочито ровным голосом. — Не сейчас. Только не после того, что только что произошло. Особенно на миссию против Гидры.


Стив сочувственно хмурится и протягивает руку, кладя ее поверх руки Солдата, прижимающей Капитана к груди.


— Я знаю, Бак. Я тоже не хочу уезжать. Но эта миссия кажется важной, и Нат понадобится моя помощь. У меня нет выбора.


— Позволь мне пойти с тобой, — требует Солдат. — Я могу помочь. Я буду защищать тебя.


Он не хочет драться, не хочет снова идти на задание, не хочет больше видеть Гидру. Но если Стива ранят, а его там не будет, если с ним что-то случится…


Стив качает головой.


— Нет, Бак. Это не лучшая идея. Со мной всё будет в порядке, мне не нужна дополнительная защита.


Солдат кривит губы и поворачивается спиной к Стиву, сворачиваясь в клубок и обхватив всеми конечностями Капитана.


— Баки, — пробует Стив, но Солдат качает головой и не оборачивается.


Стив вздыхает. Пол скрипит, когда он поднимается на ноги.


Солдат выжидает мгновение, прежде чем снова обернуться. Он прислушивается к звукам, которые издает Стив, переодеваясь и собирая вещи, следит за его ногами, пока те ходят по комнате, смотрит, как он берёт сумку и комплект одежды. Солнечный свет струится в окно, окрашивая темно-коричневый деревянный пол в золотистый цвет. В конце концов звуки и движения прекращаются, и Стив замирает посреди комнаты.


— Можно мне хотя бы обнять тебя на прощание? — спрашивает он каким-то безнадёжным голосом, словно окончательно сдался.


Солдат выкатывается из-под кровати, не обращая внимания на пронзившую плечо боль. Встав, он швыряет Капитана на матрас и поворачивается к Стиву, который тут же заключает его в объятия. Солдат крепко обнимает его в ответ, утыкается лицом в изгиб шеи и вдыхает его запах.


— Обещай мне, что будешь осторожен.


Стив отстраняется и серьезно смотрит на него.


— Я сделаю все, что в моих силах, Бак. Это довольно короткая миссия, просто зайти и выйти. Я вернусь поздно вечером, самое позднее, завтра рано утром. Можешь пообещать звонить мне, если что-нибудь понадобится?


Солдат колеблется и качает головой, закусив губу.


— У меня нет телефона.


Стив моргает.


— У тебя нет телефона? Всё это время, пока ты здесь жил, у тебя не было доступа к телефону? — Солдат снова качает головой, и Стив проводит рукой по лицу. — Господи, ладно, напомни мне купить его тебе, когда вернусь. А пока что-нибудь придумаю. По крайней мере, постарайся не попадать в неприятности.


Солдат без особого энтузиазма легонько хлопает Стива по плечу.


— Если нам и нужно беспокоиться о том, что кто-то попадет в беду, так это о тебе, — замечает он.


Стив закатывает глаза и снова обнимает его.


— Я вернусь раньше, чем успеешь оглянуться, — обещает он, хватая с кровати спортивную сумку и перекидывая ремень через плечо.


Солдат мрачно кивает и забирается на кровать, сворачиваясь в углу и с подбородком на коленях. Он ещё долго не сдвигается с места после ухода Стива, слушая, как открывается и закрывается входная дверь. Лениво подумывает о том, чтобы встать и приготовить себе завтрак, но аппетита нет, и, похоже, затея не стоит хлопот. Солнце поднимается из-за горизонта, тени на полу сдвигаются, следуя за освещением.


Услышанные от Наташи слова продолжают крутиться голове. Многие из её утверждений верны, пусть Солдату этого и не хочется признавать. Как бы далеко он ни продвинулся благодаря занятиям с Сэмом, он все еще неуравновешен. Он часто бывает психически нестабилен. Потому есть риск, что он может потерять контроль и навредить Стиву или кому-то ещё. Кроме того, Гидра, по-видимому, начинает восстанавливаться. Они обязательно попытаются вернуть его, и когда они это сделают, то, вероятно, не пощадят вставших у них на пути невинных людей. Солдат уверен, что они сделают всё, что угодно, убьют кого угодно, лишь бы вернуть его.


Солдат представляет опасность для окружающих. Стив, Сэм, Нора, собаки — кто угодно. Их жизни находятся под угрозой просто из-за того, что он рядом.


Пластины металлической руки сдвигаются, сердцебиение учащается от беспокойства. Он встаёт и расхаживает по комнате, пытаясь оценить ситуацию трезво и спокойно, несмотря на нарастающую панику.


Он подвергает риску то, что для него важнее всего. Опасность исходит если не от него самого, то от Гидры или любого другого правительственного учреждения, жаждущего заполучить его в свои руки. Это неприемлемо.


Но что он может сделать? Он уже работает над психической стабильностью, постоянно следит за угрозами и старается скрыть свою личность, прикрывая металлическую руку всякий раз, когда выходит на улицу. Конечно, этого недостаточно, у Гидры слишком много ресурсов. Рано или поздно они его найдут. И когда они это сделают, то нет никакой гарантии, что ему удастся защитить тех, кто его окружает, как бы он ни старался.


Нет, лучший и единственный способ убедиться, что люди, которые ему важны, в безопасности — покинуть их.


Мысль поражает, как удар в грудь, и он тяжело опускается на кровать, со свистом выдыхая. Он не хочет уходить. Наконец-то, вопреки всему, он счастлив. И он думает, что, может быть, Стив тоже. Солдат не хочет всё это потерять.


Но он также не хочет отбрасывать в сторону заботу о безопасности Стива.


Солдат поднимает руки к лицу, резко смахивая выступившие на глазах слёзы разочарования, и запускает пальцы в волосы, резко дергая за них в надежде, что боль поможет сосредоточиться. Подумать. Ему нужно подумать. Должен же быть способ обезопасить всех, не покидая своего единственного дома. Должен же быть способ сдержать обещание.


Но его нет.


Он обдумывает ситуацию час за часом, рассматривая различные планы и сценарии, но уйти — по-прежнему вариант с наибольшей вероятностью успеха. У него просто нет доступа к ресурсам, необходимым для того, чтобы обезопасить Стива и всех, кто его окружает. Да, уход опустошит Солдата, и, вероятно, Стива тоже. Но если бы он остался, если бы Стиву причинили боль или еще что похуже из-за его эгоизма…


Он этого не переживет. И, по всей вероятности, Стив тоже. Если он оставит всё, что любит, и потеряет контакт с самым важным человеком в своей жизни, во всём мире, они оба смогут выжить хотя бы физически.


И действительно, когда речь заходит о защите Стива... ну, вообще-то у него никогда не было особого выбора, не так ли?


***


На этот раз он упаковывает спортивную сумку вместе со своим старым рюкзаком. Вряд ли ему понадобится что-то больше, чем он сможет унести на спине, но, по крайней мере, Стива немного утешит понимание, что он уехал с достаточным количеством ресурсов. Он позволяет себе роскошь взять две любимые книги, а также рубашку из корзины для стирки, которая всё ещё хранит запах Стива. Запах исчезнет в течение недели, но, по крайней мере, до тех пор он у него будет.


Он оставляет Капитана на кровати. Капитан не заслуживает жизни на улице, и если кто-то и нуждается в его утешении, так это Стив. Сердце сжимается, когда Солдат представляет себе, что почувствует Стив, когда вернется домой и обнаружит, что квартира пуста. Он, несомненно, будет волноваться. Испугается. Растеряется. Разозлится. А потом будет сломлен. Опустошён. Стив никогда не должен испытать подобного.


(Но, по крайней мере, он будет в безопасности..)


Солдат старается не думать обо всём этом. Он оставляет пижаму в ящике комода, но берёт пачку денег, которую дал ему Стив. Оставляет бутылки с пеной для ванны, но берёт зубную пасту. Оставляет мороженое, но берёт протеиновые батончики. Он подумывает взять список счастья, но какой в этом смысл? Без Стива он всё равно не сможет найти счастье.


Солдат в последний раз оглядывает квартиру. Беспорядок, оставшийся после обеда, убран, пролитый чай вытерт, кружка в раковине, ножи лежат посреди обеденного стола. Солдат поднимает их и засовывает в карманы. Он подумывает оставить один Стиву, но у того есть собственное оружие, даже если он упрямо не хочет использовать ничего, кроме щита. Кроме того, Солдат надеется, что с его исчезновением у Стива не будет необходимости в оружии.


Он прокручивает мысленный список, пытается придумать что-нибудь ещё, что может понадобиться, но ничего не вспоминает. Он готов настолько, насколько это возможно. Сердито смахнув влагу со щек, он говорит себе, что это правильный выбор, каким бы неправильным тот ни ощущался. Он может это сделать. Он может сделать это ради Стива.


Щелчок двери кажется громче, чем обычно, когда она закрывается за ним.


***


Он добирается до конца коридора, когда двери лифта открываются. Сэм Уилсон ступает в коридор и врезается прямо в грудь Солдата.


— Ой, извините, — говорит он, пытаясь поймать телефон, который от удара выскальзывает у него из рук. Он крепко сжимает его в руке, смотрит на Солдата, застывшего в панике, и моргает. — Барнс? — Сэм переводит взгляд с лица Солдата, несомненно бледного и заплаканного, на кулак, крепко сжимающий ручки рюкзака. Сэм поднимает бровь. — Куда-то собрался?


Солдат сглатывает.


— Да, — соглашается он, потому что теперь нет смысла отрицать.


— Ты собираешься за Стивом на миссию? — спрашивает Сэм, оценивая его взглядом.


Солдат колеблется, потому что это послужит отличным прикрытием. Но решение занимает слишком много времени, и лицо Сэма становится жёстким.


— Сэм...


— Что ты делаешь, Барнс?


Голос Сэма суров, тон и выражение глаз ясно дают понять, что он не примет ничего, кроме правды, и что уже не одобряет того, что скажет Солдат.


Слезы щиплют глаза, и Солдат чувствует, как лицо теплеет. Он хотел сбежать как можно скорее, чтобы не видеть гнева и разочарования, которые испытали бы Сэм и Стив, узнав о его решении уйти. Он должен это сделать, и Сэм не делает это легче.


— Я должен уйти, — отчаянно говорит он, умоляя Сэма не пытаться остановить его. Сэм не слушает.


— Да щас. Разворачивайся и возвращай свою задницу в квартиру. Сейчас же.


— Сэм... — Солдат пытается протестовать, но Сэм качает головой и показывает пальцем в коридор.


— Нет. Мы не будем обсуждать это посреди коридора, и ты не уйдёшь, пока мы не сядем и не поговорим, по крайней мере. Я этого не допущу, приятель.


Солдат отворачивается и покусывает нижнюю губу. Конечно, он легко мог бы одолеть Сэма. Он не обязан ему подчиняться. Но Сэм — его друг, и Солдат не хочет причинить ему вреда. Он вздыхает и опускает плечи, сдаваясь, прежде чем вернуться в квартиру, как приказал Сэм.


Когда они заходят, Сэм молча указывает ему на диван. Солдат садится, бросает сумки у ног и наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени и утыкаясь лицом в ладони. Он слышит, как Сэм возится на кухне, и чем дольше они молчат, тем сильнее напряжение в воздухе. Солдат поднимает голову, когда слышит, как Сэм входит в гостиную с двумя чашками чая, которые ставит на кофейный столик.


Едва перевалило за полдень, а Солдату уже дали две чашки чая. Это лучше, чем что-либо другое, показывает, каким ужасным был этот день.


— Итак, — начинает Сэм, — Стив написал мне. Попросил заскочить и проверить, как ты. Он, кажется, ужасно беспокоился о тебе. — Он многозначительно окидывает взглядом сгорбленную фигуру Солдата, потом опускает глаза на сумки на полу. — Похоже, он был прав. Поговори со мной, Барнс. В чём дело?


Солдат умоляюще смотрит на него.


— Я должен уйти, Сэм. Пожалуйста, я должен.


Сэм вскидывает руки.


— Эй, если ты действительно хочешь уйти, я не собираюсь тебя останавливать. Ты можешь встать и выйти за дверь прямо сейчас, если очень захочешь. Всё, о чем я прошу, чтобы ты сначала поговорил со мной, чтобы мы были уверены, что ты не пожалеешь.


Солдат немного расслабляется от облегчения и кивает. Звучит вполне приемлемо.


— Ладно.


— Хорошо, — поощряет Сэм. — Так... почему ты хочешь уйти?


— Я не хочу, — подчёркивает Солдат. — К сожалению, я не могу остаться здесь. Не могу. Я должен защитить Стива, несмотря ни на что. Для меня нет ничего важнее этого.


Сэм склоняет голову.


— Как твой уход может обезопасить Стива?


— Гидра. Она восстанавливается. Рано или поздно они придут за мной. И когда они это сделают, я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, особенно Стив или ты, или Нора с собаками. И даже если Гидра не придет за мной — а они придут, — за мной охотятся другие правительственные учреждения. Я не хочу, чтобы у Стива из-за меня были неприятности с законом. И я не хочу рисковать получить еще один психический сбой и снова причинить ему боль, — умоляет он. — Слишком много факторов, слишком много способов навредить ему. Будет лучше, если я уйду. Я должен уйти.


— Парень, когда ты всё это надумал? Два дня назад у тебя всё было отлично, — жалуется Сэм, качая головой.


— Эта женщина, Наташа. Я слышал, как она говорила об этом Стиву, но он не слушал её.


Лицо Сэма становится жёстким, он чертыхается.


— Чёрт бы побрал эту женщину. Мне нужно с ней поговорить.


Солдат качает головой.


— Она права, Сэм. Я подвергаю всех опасности, просто находясь здесь.


— Стив всегда в опасности, Барнс. Таково уж быть супергероем, — рассуждает Сэм. Солдата это не убеждает, и он разочарованно вздыхает. — Послушай, старик, могу я тебе кое-что сказать? В ту же секунду, как я встретил Стива, я понял, что парень несчастен. Он хорошо притворялся, возможно, обманывал большинство людей, думающих, что с ним всё в порядке, но это было не так. Единственный раз, когда я видел в нём хоть что-то, похожее на надежду — когда мы узнали, что ты жив. А с тех пор, как ты появился? — Сэм недоверчиво качает головой. — Он совершенно другой человек. Он улыбается и смеётся. Я никогда раньше не видел, чтобы он делал что-то подобное искренне. Ты делаешь его счастливым, Барнс, и я готов поспорить, что то же самое происходит и с тобой.


Солдату неприятно думать, что Стив тосковал все эти годы после того, как выбрался из ледяного плена. Солдат ненавидит мысль о том, что ему когда-нибудь снова станет грустно.


— Я хочу, чтобы он был счастлив, — признается он, — но ещё больше я хочу, чтобы он был жив. Мне нужно, чтобы он был жив.


Сэм вздыхает.


— Если ты действительно считаешь, что это лучшее решение, то я не смогу сказать ничего, что заставило бы тебя передумать. Но я хочу, чтобы ты сделал только одно. Если не ради меня, то ради Стива. — Он ждёт, пока Солдат кивнет. — Я хочу, чтобы ты подождал ещё один день, прежде чем принимать решение. Ты сегодня через многое прошёл, твои эмоции зашкаливают. Это важный выбор, и я хочу быть уверен, что ты сделаешь его с ясным умом.


Солдат уже качает головой.


— Я не могу, Стив к тому времени вернётся...


— И ты считаешь, что он не заслуживает объяснений? Думаешь, он заслуживает того, чтобы его лучший друг ушёл от него, даже не попрощавшись, не объяснив причины? Ты действительно собираешься заставить его пройти через это?


Солдат с силой прикусывает нижнюю губу. Сэм прав. Стив, как никто другой, заслуживает большего. Сэм, должно быть, видит, что его защита рушится, потому что спешит продолжить:


— Просто сядь рядом с ним и расскажи, о чем ты думаешь. Дай ему шанс убедить тебя остаться, или, чёрт возьми, хотя бы просто попрощаться и немного успокоиться.


— Ты мог бы сказать ему, — слабым голосом говорит Солдат. — Ты мог бы объяснить, почему я ушёл.


Сэм качает головой.


— Стив должен услышать это от тебя, а не от меня.


Солдат вздыхает. Он знает, что Сэм прав. Знает, что это должен сделать он. Но это будет так трудно — посмотреть Стиву в глаза и сказать, что уходит после того, как обещал остаться.


Но Солдат это сделает. Как и всегда, ради Стива он сделает всё, что угодно.


***


Сэм остается с ним на весь день, и, когда получает сообщение от Стива, сообщающего ему, что тот не вернется до завтра, решает остаться и на ночь. Солдат не уверен, делает ли он это в качестве поддержки или просто чтобы убедиться, что он не передумает и не исчезнет до возвращения Стива, но всё равно ценит это.


Они обсуждают, как мозг Солдата вышел из строя от шокового устройства Наташи. Сэм объясняет, что это ощущение, скорее всего, вызвало вспышку воспоминаний, и именно это заставило Солдата временно забыть, где он находится, а не само электричество.


Солдат думает, что будет скучать по помощи Сэма. Конечно, он будет пытаться продолжать работать над умственным функционированием, когда останется один, но сомневается, что это будет столь же эффективно.


В тот вечер он принимает приятную долгую ванну. Он надеется, что воспоминания о тепле и чистоте принесут ему некоторое утешение, когда он вернется к жизни на холодных, грязных улицах. Он старается не думать об этом.


Они с Сэмом смотрят фильм под названием «Марсианин». Он очень нравится Солдату. Потом, вычищая застрявший в зубах попкорн, он думает, что кино — ещё одна вещь, по которой он будет скучать.


И, ложась спать с Капитаном в объятиях, он думает, что будет скучать по своей комнате со всеми её маленькими украшениями и безделушками. Но больше всего ему будет не хватать Стива. Он уже здесь скучает по нему, скучает по тому, как в какой-то момент ночью Стив всегда цепляется за него, как осьминог, как тепло тела Стива согревает его до глубины души, как ощущается его дыхание, когда соприкасается с его кожей. Спать без Стива гораздо труднее, чем казалось, а он пробыл без него только одну ночь. Солдат может только представить себе, каково будет спать так через несколько недель, скорее всего, на жесткой скамейке в парке или на земле в переулке.


Из глаз снова текут слезы. Он ненавидит себя за то, что позволил себе стать таким эмоциональным, таким слабым. Его миссия, как он понял некоторое время назад, заключается и всегда заключалась в том, чтобы защитить Стива. Это его основная директива. Нужно исполнять её, чего бы это ни стоило.


***


К следующему утру, когда солнечные лучи проникают в комнату, Солдат напряжённый и дёрганый. Ощущения такие, будто кожа сделана из пластика, а внутренности — из битого стекла. Кажется, за всю ночь ему не удалось хоть на секунду заснуть. Он всерьёз подумывает снова натянуть одеяло на голову и спрятаться под ним до конца дня, но понимает, что некоторых вещей не избежать.


Шатаясь, он выходит в гостиную и прямиком направляется на кухню. Не желая разбудить Сэма шумом, он готовит чай — движения вялые, но тихие. Потом делает глоток из кружки и вздыхает. Вкус чая начинает надоедать. Такое ощущение, что за последние двадцать четыре часа он не пил ничего другого.


Но травяной настой делает своё дело и хотя бы немного расслабляет тело, и за это Солдат благодарен. Плечи болят как от уже зажившей колотой раны, так и от напряжения глубоко в мышцах. Он поводит ими, наполняет кружку и несет её к обеденному столу.


Через некоторое время Сэм выходит из старой комнаты Стива, со стоном вытягивая руки над головой.


— Чувак, — решительно говорит он, — матрас просто потрясающий. Может быть, мне стоит спать здесь всё время.


Солдат считает, что это неплохая идея. Стиву не придётся жить тут одному.


Сэм хмуро смотрит на него и качает головой.


— День только начался, а ты уже хандришь. Клянусь, вы со Стивом друг друга стоите, — жалуется он, направляясь на кухню, чтобы порыться в холодильнике. — Ты уже завтракал?


— Нет.


— Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?


Солдат чувствует, как от одной мысли о еде в желудке поднимается тошнота.


— Нет.


Сэм оборачивается и с беспокойством смотрит на него.


— Уверен? Знаю, тебе не хочется, но это будет лучше.


Солдат качает головой.


— Уверен. Спасибо.


Сэм вздыхает и что-то бормочет себе под нос. Он достаёт из шкафа старую упаковку пудинга и швыряет её Солдату, который инстинктивно ловит сначала её, а потом летящую следом ложку.


— Съешь хотя бы это, — приказывает Сэм, и Солдат хмурится, но подчиняется.


День проходит одновременно быстро и медленно, Солдат с тревогой смотрит на часы в гостиной, ожидая и в то же время страшась возвращения Стива. Сэм пытается отвлечь его телевизором, но безуспешно; Солдат слишком волнуется, и даже «Как это сделано» не может успокоить его.


Около одиннадцати замок на входной двери наконец щелкает. Напряжённый Солдат встаёт и смотрит на открывающуюся дверь, в которую входит уставший Стив. Тот закрывает дверь за собой и улыбается, увидев Солдата. Он бросает сумку на пол, но держит бумажный пакет в руке.


— Привет, Бак! — с энтузиазмом приветствует он, а потом добавляет чуть менее восторженно: — И Сэм.


Солдат не шевелится, когда Стив подходит к нему и заключает в объятия. Он ничего не может поделать с тем, как расслабляются при его прикосновении мышцы.


— Ты ранен? — с беспокойством спрашивает он, обшаривая взглядом тело Стива ещё до того, как спрашивает.


Стив закатывает глаза и качает головой : он всё ещё счастлив и, кажется, не замечает нервного напряжения в комнате.


— Я в порядке, Бак, как и обещал. Получил царапину, но она уже зажила. Хотя я скучал по тебе, — говорит он, и Солдат чувствует укол в сердце. Стив ничего не замечает, его внимание сосредоточено на том, чтобы выудить что-то из бумажного пакета. — Я купил тебе кое-что в одном маленьком магазинчике в башне Тони, — объясняет он, вытаскивая предмет. — По словам женщины, которая там работает, это лучшая пена для ванны, какую только можно получить за деньги.


Он протягивает дорогую бутылку, выглядя гордым и довольным. Солдат чувствует, как морщится лицо.


Стив смотрит с тревогой и протягивает руку, чтобы дотронуться до него, но Солдат отшатывается. Его колени упираются в диван, и он тяжело садится.


— Баки? — испуганно спрашивает Стив, когда Солдат закрывает лицо руками и качает головой. — Что случилось?


— Стив, — серьезно говорит Сэм, — думаю, тебе лучше присесть.


Солдат вытирает слезы с глаз и, подняв взгляд, видит, что Стив озабоченно смотрит на него, потом ставит бутылку на стол и опускается на диван.


— Бак? — встревоженно зовёт он.


Солдат в отчаянии смотрит на Сэма, ища помощи, но тот лишь наклоняет голову, словно говоря: «продолжай». Солдат судорожно вздыхает и снова поворачивается к Стиву.


— Я должен уйти.


Реакция мгновенная. Стив в замешательстве хмурится, затем его лицо разглаживается, становится пустым и бледнеет. Солдат видит, как дёргается его кадык, когда он сглатывает. Когда он говорит, его голос звучит ровно.


— О чём ты говоришь, Бак?


Солдат стискивает руки.


— Я должен уйти, — повторяет он. — Вещи уже упакованы. Я собирался уйти вчера, но Сэм сказал, что я должен подождать.


Последнюю часть он признаёт неохотно, уверенный, что это расстроит Стива. Он прав.


Лицо Стива искажается, он отводит взгляд и прикрывает глаза рукой.


— Ты собирался уйти. Даже не сказав мне, — обвиняет он, голос по-прежнему лишен эмоций, но потом они внезапно прорываются. — Почему? — спрашивает он, слово звучит сдавленно. — Это из-за Наташи? Потому что, клянусь, Бак, она не собирается сдавать тебя, я уже говорил с ней...


— Не из-за неё, — вмешивается Солдат, стараясь, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе. Кажется, не срабатывает. — Не совсем так. Я подслушал, что она сказала. О том, что я подвергаю вас — всех вас — риску. Будет лучше, если я уйду сейчас, пока никто не пострадал.


— Ты не имеешь права решать это! — Стив порывисто встает с дивана и в отчаянии разводит руками. Солдат едва удерживается от того, чтобы не отпрянуть от крика и резкого движения. — Не тебе решать, что для меня лучше! Я могу защитить себя, черт возьми, Бак… Ты же обещал! Ты обещал, что не сделаешь этого со мной!


— Стив, — вмешивается Сэм, и Стив резко поворачивается к нему.


— Нет! — кричит он. — Нет, Сэм, он не должен этого делать. Он обещал мне, обещал меньше трёх месяцев назад; он сказал, что больше не оставит меня, сказал, что останется со мной до конца. Он обещал!


Сэм безмятежно выставляет вперёд ладони.


— Стив, я понимаю, ты расстроен. И я тоже. Но если он действительно хочет уйти, ты не сможешь его остановить. У него есть право на ошибку. У него и так отобрали слишком много, и он не твой пленник.


На долю секунды ярость Стива, кажется, возрастает ещё больше, лицо краснеет от гнева. Но так же быстро исчезает. Вместо этого на его лице поражение, весь он источает безнадежность. Он смотрит на Солдата глазами, полными отчаяния и предательства, потом отворачивается и качает головой.


— Чёрт, — выдыхает он, затем разворачивается на каблуках и уходит в свою старую спальню.


— Стив, — тихо зовёт Солдат, но Стив либо не слышит его, либо не слушает. Дверь с грохотом захлопывается за ним.


Солдат чувствует... чувствует…


— Эй, — говорит Сэм, — ты в порядке?


Солдат ломается.


— Нет, — всхлипывает он, сжимаясь в комок.


Удивительное должно быть зрелище: сам он бледный и дрожащий, лицо пошло пятнами, глаза покраснели от слез.


Сэм вздыхает и садится рядом с Солдатом, успокаивающе обнимая его за плечи. Он ничего не говорит. Просто проводит рукой по спине, предлагая маленькую поддержку.


— Я не хочу уходить, — скулит Солдат.


И он не хочет... он действительно отчаянно не хочет... не хочет нарушить обещание, не хочет бросать Стива, не хочет разрушать их счастье.


— Барнс, дружище, говорю тебе, я правда не думаю, что ты должен это делать.


Солдат издает протестующий звук и слегка распрямляется, чтобы посмотреть на Сэма. Тот продолжает, не давая ему заговорить.


— Нет, просто послушай меня. Я уже думал об этом. Кто может сказать, что без тебя Стиву не грозит опасность? Кто сказал, что Гидра не пошлет отряд убрать его? Он — главный человек, который может преуспеть в их уничтожении, и у него есть все основания сделать это, особенно за то, что они сделали с тобой. Думаешь, Гидра этого не знает? Думаешь, они не сделают всё возможное, чтобы устранить его? И тебя даже не будет рядом, чтобы защитить его.


Солдат бледнеет, ужасаясь этой мысли, но Сэм не останавливается.


— И знаешь что? То же самое касается и меня. Гидра знает, что я помог уничтожить проект Озарение. Почему бы им не прийти и за мной? Ты подвергнешь Стива и меня большей опасности, чем сейчас.


— Но моё присутствие здесь только увеличивает риск, — настаивает Солдат всё еще дрожащим голосом, но разум, наконец, немного проясняется.


Сэм пожимает плечами.


— Я это понимаю. И Стив тоже. И знаешь что? Нам обоим всё равно. Потому что мы скорее будем подвергаться риску, но вместе с тобой, чем будем в безопасности без тебя. Так работает дружба. И эй, если ты действительно беспокоишься, может быть, нам всем нужно подумать и найти какой-то способ уменьшить риск. У тебя есть выбор, Барнс.


Солдат пытается успокоиться и обдумать слова Сэма.


— Ты действительно веришь, что это может сработать? Если я останусь здесь?


Сэм смотрит на него и торжественно кивает.


— Уверен.


Надежда начинает шевелиться в груди Солдата, но тут же тонет в волне сожаления.


— Слишком поздно, — сокрушается он. — Я уже всё испортил. Стив, наверное, теперь меня ненавидит.


— Старик, не думаю, что существует хоть что-нибудь, что может заставить Стива ненавидеть тебя. Конечно, сейчас он в бешенстве. И, наверное, ему больно. Но он не ненавидит тебя… это я могу тебе обещать.


Солдат закусывает щёку изнутри, кусает так сильно, что ощущает вкус крови на языке.


— Я пойду домой и дам тебе подумать над этим, — говорит Сэм, — но если ты все-таки решишь уйти — а я очень надеюсь, что нет, — я хочу, чтобы ты сначала позвонил мне, чтобы я мог прийти попрощаться. Хорошо?


Солдат кивает, и Сэм хлопает его по спине.


— Удачи, — говорит он.


Солдат смотрит, как он хватает ключи со стола у входа, осторожно переступая через брошенную Стивом сумку. Он открывает дверь, останавливается, чтобы помахать рукой, и закрывает её за собой.


Почти в то же мгновение, как входная дверь захлопывается, дверь Стива распахивается, и сам Стив выскакивает из комнаты.


— Бак, подожди! — кричит он, и Солдат тревожно вздрагивает, когда Стив бросается к входной двери.


— Стив?


Стив резко оборачивается: его глаза полны отчаяния, а лицо заплакано.


— Бак, — выдыхает он. — Ты всё ещё здесь. Я думал…


От выражения лица Стива Солдату кажется, что сердце остановилось. Он качает головой.


— Сэм ушёл.


— О, — с явным облегчением выдыхает Стив. — Ладно.


Они смотрят друг на друга в неловком молчании, пока Стив не вздыхает и не садится на диван рядом с Солдатом. Затем они сидят, продолжая всё так же неловко молчать, ещё некоторое время, пока больше не могут терпеть, и оба спешат заговорить:


— Я не знаю…


— Я не должен этого делать...


Они оба замолкают и удивленно смотрят друг на друга. Солдат слегка натянуто улыбается Стиву.


— Ты первый.


Стив глубоко вздыхает и кивает, затем поворачивается к Солдату, глядя на него внимательно и решительно.


— Мне не следовало так кричать на тебя, и мне очень жаль. Я позволил эмоциям взять верх, хотя не должен был. Я прошу тебя не делать этого, но если ты действительно хочешь уйти... — Стив кривится, прежде чем берёт себя в руки. — Ну, это твой выбор. Я с самого начала сказал тебе, что никогда не заставлю тебя остаться, если ты не хочешь.


— Я не хочу уходить, — грустно признается Солдат. — Оставить тебя — последнее, чего я хочу. Но если ты пострадаешь из-за меня... я не переживу этого, Стиви.


— Я сам могу за себя постоять, — твёрдо возражает Стив, и Солдат не может не фыркнуть.


— Фигня. Ты за собственной долбаной спиной следить не в состоянии, — язвит он, а затем удивленно моргает от собственных слов.


Он не собирался их произносить. Однако это заставляет Стива раздражённо рассмеяться, так что Солдат считает это победой.


На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Солдат снова заговаривает.


— Сэм считает, что мне не нужно уходить. Он думает, что, возможно, мы сможем найти другой способ обезопасить всех.


— Конечно, сможем, Бак! Я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать, а если нет... ну, я всегда могу попросить Тони и Нат помочь. У них наверняка найдётся куча идей, — говорит Стив нетерпеливо, почти отчаянно, и Солдат сжимает челюсти и медленно кивает.


— Хорошо. Если есть другой способ обезопасить тебя, я останусь, — соглашается он.


Стив бросается к Солдату и обнимает его так крепко, что обычному человеку было бы больно.


— Боже, Бак, спасибо, — выдыхает он. — Мы что-нибудь придумаем, ладно? Я обещаю.


Глава 9


К большому облегчению Стива и Солдата, так оно и случается. Стив зовет Нат и Сэма, и они все вместе разрабатывают стратегию.


Наташа, придя к ним, отводит Солдата в сторону и спрашивает, может ли поговорить с ним наедине. Солдат смотрит на Стива и, когда тот ободряюще кивает, соглашается, и уводит её в свою комнату. Она оглядывает её с безразличным видом, но Солдату кажется, что он замечает улыбку в её глазах, когда она смотрит на звезды, ракеты и Капитана.


— Мне очень жаль, — говорит она. — Что напугала тебя. И что ударила тебя ножом. И била током.


Солдат кивает.


— Спасибо. Я прошу прощения за то, что напал на тебя.


Она криво улыбается ему и качает головой.


— Такое случается уже не в первый раз. Я справлюсь.


Смутное воспоминание всплывает в сознании: только образ ярко-рыжих волос, выстрелов и крови. Солдат моргает.


— Я тебя знаю, — говорит он, нахмурив брови. — Это... это как? Я тебя ранил?


Она пожимает плечами.


— Раз или два, — отвечает она.


Солдат хмурится, расстроенный этим открытием. Ему не нравится думать о том, что он делал под контролем Гидры. Он причинил боль стольким людям, и, подумать только, он причинил боль подруге Стива…


Наташа мягко кладет руку ему на плечо, и он удивленно смотрит на нее.


— Не переживай. Ты не контролировал себя, и я это знаю. У меня самой в истории довольно много красного. Я знаю, каково это — использоваться в качестве оружия.


— Гидра? — спрашивает Солдат, внимательно глядя на неё.


Она только загадочно улыбается.


— Об этом поговорим в другой раз, — бросает она и направляется к двери, но останавливается, взявшись за ручку. — Я тебе не доверяю, — говорит она, снова поворачиваясь к нему. — Пока нет. Но Стив — да, а я доверяю ему, так что, полагаю, этого будет достаточно. Если ты причинишь ему боль, если предашь его, я без колебаний убью тебя.


Её лицо спокойно, холодно, но Солдат видит, что в её взгляде горит истина. Странно, но он находит угрозу скорее утешительной, чем тревожащей. Приятно сознавать, что за Стивом присматривают другие.


— Это справедливо. Если я снова причиню Стиву боль, то без колебаний убью себя сам.


Она кивает, лицо её ничего не выражает, но Солдат видит одобрение в её глазах.


Разработка стратегии включает в себя много споров, переговоров и беспокойства. Стив категорически отказывается даже подумать о том, чтобы поместить в Солдата выключатель на случай, если тот потеряет над собой контроль, но неохотно соглашается оставить себе успокоительные дротики и использовать их, если возникнет необходимость (которая, как он продолжает утверждать, не возникнет). Сэм возражает против плана Солдата никогда не покидать квартиру в надежде обеспечить безопасность гражданских, но помогает придумать ещё несколько способов скрыть свою личность. Солдат отвергает идею Наташи, чтобы за ним всюду следовали агенты Щ.И.Т.а (слишком большой риск проникновения Гидры), но соглашается избегать выходить в одиночку, когда это возможно.


В конце концов, все они в какой-то степени удовлетворены планом. Наташа начнёт оставлять наводки и прокладывать ложные маршруты к расположению Солдата, чтобы сбить Гидру со следа. Стив поговорит с Тони об усилении мер безопасности в квартире. У каждого из них будет тревожная кнопка на телефоне для чрезвычайных ситуаций, чтобы оповестить других и отправить местоположение. И, возможно, самое главное, Стив и Сэм будут следить за Солдатом и предпринимать любые несмертельные действия, необходимые для того, чтобы он не причинил никому вреда, если у него будет эпизод или он снова попадёт под контроль Гидры.


Некоторый риск всё ещё остаётся, но в целом Солдат чувствует себя намного спокойнее, чем раньше. Сэм улыбается и толкает Солдата локтем в бок, когда Стив встаёт, чтобы проводить Наташу.


— Видишь? Это было не так уж трудно. Разве ты не рад, что я рядом, чтобы удержать тебя от принятия глупых решений?


— Да, — искренне отвечает Солдат.


Ему придется сделать Сэму ещё одну открытку. И, может быть, купить торт и цветы.


***


После неудачной попытки Солдата уйти Стив относится к нему по-другому. Он по-прежнему дружелюбен, по-прежнему смеется вместе с ним, расчесывает ему волосы и смотрит с ним телевизор, но просто как-то... отстранен. Более сдержан.


Солдат переживает. Он надеялся, что с новым планом всё вернется на круги своя. Что они могут снова стать счастливыми и (относительно) беззаботными.


Но это не так.


Попытки Солдата подбодрить Стива, кажется, немного помогают, но не так успешно, как обычно. Стив опять печально смотрит на него, когда думает, что он не видит, как было ещё тогда, когда Солдат был Агентом. И он не прикасается к Солдату так часто, как раньше, не кладет голову ему на колени и не проводит рукой по его голове или плечам, когда тот проходит мимо. Но ночью... ночью он цепляется за Солдата крепче, чем когда-либо, держится за него, будто потерпевший кораблекрушение за спасательный плот. Это... беспокоит, мягко говоря.


Когда Солдат говорит об этом Сэму, тот сочувственно хмурится и качает головой.


— Он ранен, приятель. Он думал, что снова потеряет тебя.


Солдат сглатывает и отводит взгляд.


— Я не хотел причинить ему боль, — тихо говорит он, раскаиваясь.


— Я знаю, — успокаивает Сэм, — и я уверен, что Стив тоже знает. Но это не меняет того, что он чувствует.


Солдат умоляюще смотрит на Сэма.


— Скажи, как это исправить. Скажи, как снова сделать его счастливым.


Сэм вздыхает.


— Послушай, Барнс, всё не так просто. Ему нужно время. Все, что ты можешь сделать — быть рядом с ним, показать ему, что ты предан, попытаться снова завоевать его доверие.


Солдат медленно кивает. Он может это сделать. Он может доказать свою преданность.


В течение следующих нескольких дней Солдат постоянно общается со Стивом. Он готовит любимые блюда Стива, заставляет его принять ещё одну ванну и старается как можно чаще оставаться рядом с ним. Стив бросает на него такой взгляд, что Солдат начинает думать, что перегнул палку, однако тот никак не упоминает о дополнительных мерах лечения, просто любезно улыбается и соглашается.


Сэм решил, что прежде чем Тони придёт установить новую систему безопасности, было бы разумно встретиться с ним. Так Солдат сможет чувствовать себя более непринужденно, когда в их дом войдёт новый человек и установит неизвестное оборудование. Солдат соглашается, и Стив звонит Тони, чтобы узнать, в какой день они могли бы увидеться.


И только в день, когда Солдат стоит посреди лаборатории Старка и озадаченно разглядывает роботов и машины вокруг, ему приходит в голову одна идея. Он обдумывает её, взвешивая риски и последствия. Думать об этом страшно, но так будет правильно, и, смотря на Стива, он понимает, что это необходимо.


Приняв решение, Солдат возвращается к разговору как раз в тот момент, когда Старк заканчивает жаловаться Стиву на то, что ему не удалось помочь с проектом Озарение. Стив распрямляет руки, упирается ладонями в бедра и закатывает глаза.


— Ты закончил? Потому что сейчас нам нужно обсудить вещи поважнее, Тони.


Тони усмехается и театрально кладет руку на грудь.


— Серьёзно, хочешь сказать, что мои чувства для тебя не важны, Кэп? Мне так больно…


— Тони, — рявкает Стив, и Старк вздыхает.


— Да, да, тебе нужна охранная система в квартире, знаю, я уже начал кое-что собирать. Это как мини-Джарвис, только, знаешь ли, менее сложный, потому что ему не нужно следить за целой башней. И я разработал электронные щиты, которые покрывают весь периметр дома, что, надеюсь, сделает его невосприимчивым к пробоинам в стенах, — бормочет он. — Хотя, знаешь ли, один из способов обеспечить безопасность квартиры — держать чёртовы окна запертыми, Роджерс. В смысле, серьёзно, ты точно самый яркий стратегический ум двадцатого века?


— Я их запираю! — протестует Стив, и Солдат скептически смотрит на него.


Стив краснеет.


Старк качает головой и неодобрительно бурчит.


— Как не по-американски с вашей стороны лгать, Капитан. О, кого я обманываю, Америка была построена на лжи. В любом случае, это всё, что нужно? Мне нужно кое-где побывать, выпить кофе, собрать роботов...


— У меня есть просьба, — заявляет Солдат.


Оба смотрят на него: Стив с удивлением, а Старк — заинтригованно.


— А? Изложи свои потребности, Робокоп; твое желание для меня закон.


Солдат хмурится (он не коп и, вообще-то, не робот, а киборг), но продолжает:


— Я бы хотел, чтобы ты установил GPS в мою руку. Такой, который нельзя удалить или обнаружить, и к которому имеет доступ только Стив. Если это возможно. Пожалуйста, — говорит он, слегка запинаясь, не уверенный, что Старк согласится.


— Если это возможно? — недоверчиво проговаривает Старк. — За кого ты меня принимаешь, за третьеклассника? Конечно, возможно, я могу...


— Бак, — прерывает его Стив, — можно тебя на секунду? Наедине?


Солдат неуверенно прикусывает губу и смотрит на Старка, который, кажется, обиделся, что его прервали, но кивает и следует за Стивом из лаборатории в коридор.


— Что ты делаешь, Бак? — скрестив руки на груди, спрашивает Стив, как только дверь закрывается.


Солдат смотрит на него сквозь ресницы, нервно пряча руки за спину.


— Ты мне больше не доверяешь, — начинает он и продолжает, когда Стив пытается возразить: — Нет, не доверяешь, и это нормально. Я понимаю. Я пытался нарушить обещание. — Он решительно смотрит на Стива, надеясь, что тот столь же серьёзен, как и он сам. — Я не хочу нарушать обещание, Стиви. Никогда. А так я не смогу этого сделать.


— Баки, — вздыхает Стив, — ты не должен этого делать. Я доверяю тебе, просто... я боюсь. Снова потерять тебя.


Солдат вызывающе вздёргивает подбородок.


— Я этого хочу. Так ты всегда будешь знать, где я. И кроме того, это может быть полезно в случае, если Гидре удастся снова захватить меня. Или если я потеряю контроль.


— Этого не случится, — упрямо говорит Стив. — Но... ладно. Если ты действительно хочешь, ну... честно говоря, я был бы признателен, если бы был резервный вариант на случай, если что-то пойдёт не так. Но я не хочу на тебя давить...


— Нет, — заверяет Солдат. — Я тоже буду чувствовать себя лучше, зная, что ты всегда можешь прийти и забрать меня.


Стив глубоко вздыхает.


— Хорошо, да. Ладно. Но если ты когда-нибудь попросишь меня не использовать его, я не буду, — клянется он, и Солдат благодарно кивает, хотя сомневается, что это будет необходимо.


Когда они возвращаются в лабораторию, Старк поднимает взгляд от груды металла, с которым возился.


— Итак, эта фигня с GPS ещё актуальна или?..


— Да, — говорит Стив, — но нам нужно, чтобы это было как можно безопаснее. Мы не можем рисковать, что кто-то ещё сможет получить доступ к сигналу.


Старк хмурится и склоняет голову набок.


— Без проблем. Сделаю так, что для доступа потребуются биометрические данные и, например, баджиллион паролей. И ещё сделаю так, чтобы доступ можно было получить только внутри башни, просто на всякий случай. Хочешь сделать это в тот же день, когда приду к тебе домой? Могу просто принести всё необходимое.


Стив вопросительно смотрит на Солдата, и тот кивает.


— Приемлемо. Спасибо, — искренне говорит он, и Старк откашливается и отводит взгляд.


— Да-да, конечно, ты у меня в вечном долгу. Теперь мы закончили? Всё? Можете валить?


— Спасибо, Тони, — с улыбкой говорит Стив. — Я так благодарен, Тони, ты даже представить себе не можешь...


— Вон, — командует Тони, указывая на дверь.


Стив лукаво улыбается, но послушно выводит Солдата из лаборатории. Тот вопросительно смотрит на Стива, а он улыбается и качает головой.


— Он терпеть не может, когда его благодарят, — объясняет Стив. — Эго этого парня больше солнца, но он не может принять комплимент. И вообще, что ты о нём думаешь? Я знаю, что он немного странный, но я действительно доверяю ему.


Солдат кивает.


— Он вполне неплох. У тебя хороший вкус в выборе друзей.


Стив широко улыбается.


— С этим не поспоришь, — отвечает он.


Солдат задается вопросом, сможет ли он когда-нибудь считать друзей Стива своими друзьями. У него есть сам Стив и Сэм, и у него правда нет ни причин, ни права просить большего. Но… было бы неплохо, думает он. Иметь семью.


***


Старк приходит на той же неделе. Вслед за ним через парадную дверь ступает измученный молодой человек, нагруженный тяжёлыми коробками. Солдат настороженно смотрит на дрожащие мышцы пацана и помогает ему поставить коробки на стол. Тот благодарно улыбается ему и вздыхает с облегчением, наконец-то сгрузив свою ношу.


— Это всё, мистер Старк? — спрашивает парень, и Тони, что-то обсуждавший со Стивом, удивлённо смотрит на него.


— А? Да, отличная работа, Тим, позвоню, когда нужно будет подогнать машину. Иди, не знаю, купи себе обед или ещё что-нибудь.


— Меня зовут Том, — слабо бормочет он и качает головой. — Благодарю, мистер Старк.


Старк пренебрежительно машет рукой и закатывает глаза, как только тот уходит.


— Практиканты, понимаешь? — глубокомысленно говорит он.


Солдат не понимает, но всё равно кивает.


— Ну так что? — Старк возбужденно хлопает в ладоши. — Что первое в меню? Щиты? Наблюдение? Охранная система? GPS?


— Делай что хочешь, Тони, — говорит Стив и хмуро смотрит на звонящий телефон.


Старк поднимает бровь.


— Всё в порядке, Капитан Сосулька?


— Да, — отвечает Стив, не отрываясь от экрана. Телефон снова звонит, и Стив морщится. — Вообще-то нет. Мне очень жаль, но мы можем перенести встречу? Думаю, Нат нужна моя помощь с чем-то в Щ.И.Т.е...


— Подожди, Щ.И.Т. всё ещё существует?


— Ну да, Коулсон и Хилл восстановили его. И Фьюри тоже, думаю, — небрежно объясняет Стив, выстукивая сообщение на экране.


— Представляю, — фыркает Тони. — Ну, в любом случае, мне нет смысла уезжать. Иди и делай свои секретные шпионские штучки, а Робокоп составит мне компанию, ничего страшного.


Стив поднимает голову и озабоченно смотрит на Солдата.


— Ты как, Бак? Это займет всего несколько часов. Если нет, Тони может просто вернуться позже…


— Всё прекрасно, — говорит Солдат.


Стив немного расслабляется, но выглядит всё ещё нерешительно.


— Ты уверен? — снова спрашивает он и вздыхает, когда Солдат кивает. — Ладно. У тебя есть мобильник, так что можешь позвонить мне, если что-нибудь понадобится, — продолжает он, обуваясь. — А если я по какой-то причине не отвечу, просто позвони Сэму. Я скоро вернусь, обещаю.


Солдат ободряюще улыбается.


— Да, Стив, — мягко отвечает он, и Стив, наконец, выходит из квартиры, быстро помахав рукой на прощание.


Старк поворачивается к Солдату, подняв брови.


— Он всегда такой?


— Да, — искренне подтверждает Солдат.


Старк усмехается.


— Знаешь что, Робокоп? Кажется, ты мне нравишься. Хочешь мне помочь с технической частью?


Солдат нетерпеливо кивает.


— Да, — говорит он снова, на этот раз с большим энтузиазмом, и Старк смеётся.


Они со Старком устанавливают камеры обнаружения движения, системы сигнализации и электронные щиты. Тони показывает Солдату, как проверить каналы на компьютере Стива и как изменить настройки системы безопасности. Кроме того, Солдат помогает ему оклеить прозрачной плёнкой оконные стекла.


— Она пуленепробиваемая, — объясняет Старк, выдавливая пузырьки пластиковым инструментом. — И зеркальная, так что можно видеть, что происходит снаружи, но люди с улицы не смогут заглянуть в окно. Сам придумал.


Солдат вспоминает, как легко мог определить местоположение Стива из офисного здания через дорогу, и кивает.


— Ты очень умён, — замечает он.


Старк пренебрежительно пожимает плечами.


— Ну, я не зря потратил четыре года жизни на то, чтобы получить две магистерские степени в Массачусетском Технологическом.


Солдат хмурится и смотрит в пол, поднимая брошенные инструменты и убирая их, чтобы занять руки.


— Стив говорит, что я так и не закончил среднюю школу, — тихо признается он.


Старк отрывается от работы и хмуро смотрит на него.


— Эй, послушай, я не имел в виду, что нужно ходить в школу, чтобы быть умным. Я случайно узнал, что снайперам нужны основные математические и научные знания. Не обманывай себя, пацан.


Солдат задумывается, потом мягко улыбается.


— Наверное, это правда. Спасибо. — Затем, вспомнив слова Стива о том, что Старк чувствует себя неловко, когда его благодарят, он меняет тему разговора. — К тому же я не ребёнок. Я на пятьдесят лет старше тебя.


— Конечно, дедуля, — соглашается Старк, и Солдат сводит брови, но больше ничего не говорит.


Как только все задачи, связанные с безопасностью, разрешены, Старк усаживает Солдата за обеденный стол и приступает к GPS. Он восхищенно смотрит на руку Солдата, оживлённо приказывая двигать ею туда-сюда. Солдат не возражает. Поначалу он нервничал, что кто-нибудь захочет дотронуться до руки: в конце концов, никто, кроме его самого и Стива, не делал этого с тех пор, как он сбежал от Гидры. Но Старк настолько отличается от всех тех учёных, что работали над ним, что Солдат расслабляется.


— Итак... — говорит Старк, аккуратно припаивая GPS к одной из внутренних панелей. — Мы это обсудим или?.. Потому что, например, я чертовски за то, чтобы просто проигнорировать, но тогда Пеппер и мой психотерапевт на меня наорут, так что, может, стоит. Пеппер может быть реально жуткой, когда кричит.


Солдат морщит лоб в замешательстве.


— О чём ты?


Старк моргает, глядя на него.


— Э-э, мои родители? — подсказывает Старк, недоверчиво глядя на Солдата. Тот не меняется в лице. — Знаешь, Говард и Мария Старк? Погибли в предполагаемой аварии? На самом деле убиты лучшим убийцей Гидры?


Солдат бледнеет, внезапно чувствуя тошноту.


— Я... Я убил твоих родителей? — хрипит он, и Старк моргает.


— Э-э, судя по документам, да. — Старк корчит расстроенную гримасу. — Ты что, серьёзно не помнишь? Я вроде как пытаюсь решить проблему как можно спокойнее и рациональнее, но какого хрена, чувак? Неужели об их смерти даже не стоит помнить? Убийство для тебя так мало значит?


От этих обвинений Солдат чувствует, как к глазам подступают слёзы, и отводит взгляд, прежде чем Старк успевает их заметить.


— Мне очень жаль. Я не... Гидра стёрла меня. Я ничего не помню. Прости.


Старк отстраняется и кладет паяльник на стол, скрестив руки на груди.


— Что значит «стёрла»? Это как?


— Высокое электрическое напряжение, направленное напрямую в мозг через металлические пластины, расположенные на голове, лице и шее, — послушно сообщает Солдат, голоса учёных из прошлого звенят в ушах. — Процедура проводится через кресло после сбоев, крупных миссий и криозаморозки. Желаемый результат: все воспоминания, личность и свобода воли стираются.


Солдат моргает, возвращаясь в настоящее, и видит, что кожа Старка приобрела зеленоватый оттенок.


— Блядь, — говорит Старк. — Ладно, бля, это... это пиздец, приятель.


Солдат сглатывает и закусывает губу.


— Я мало что помню. Но я кое-что помню, и иногда мне удается вызвать воспоминания, если я достаточно сосредоточен. Можно попробовать...


Старк яростно качает головой.


— Нет. Нет, нет никаких причин это делать, я уже могу сказать, что нам обоим тогда просто станет ещё хуже. — Он вздыхает и качает головой, проводя рукой по лицу. — Господи Иисусе, я имею в виду, Стив сказал, что тебе промыли мозги и всё такое, но я не понял... Господи. Ладно, знаешь что? Это только облегчило мне задачу простить тебя. Считай, что твои грехи отпущены.


Солдат моргает.


— Серьёзно? Ты простишь меня? Просто так?


Старк кривит губы.


— Послушай, однажды меня пытали три месяца, и к концу этого срока я был почти готов сдаться и сделать всё, что они захотят. Гидра держала тебя семьдесят гребаных лет. И у тебя не было никаких собственных воспоминаний. Да, я злюсь, что мои родители мертвы, но... мне нечего прощать, Робокоп.


Солдат отворачивается и пытается незаметно вытереть слёзы с глаз.


— Спасибо, — хрипло говорит он, и на этот раз Старк не дает саркастического ответа.


Остальная часть установки GPS проходит гладко, они почти не говорят, за исключением комментариев Старка о руке, которые тот отпускает время от времени. Убирая инструменты, он хмуро смотрит на часы, потом на дверь.


— Хм, я надеялся, что к этому моменту Стив вернётся; мне нужно поговорить с ним о том, чтобы он заскочил в Башню, чтобы мы могли организовать ему доступ к каналу с твоим местоположением. Ну и он упомянул что-то о том, что у него есть вопросы, так что…


— Можешь подождать его здесь, если хочешь, — неуверенно предлагает Солдат. Он всё ещё чувствует себя не в своей тарелке после откровения о родителях Старка. — В холодильнике есть яблочный пирог.


Старк усмехается.


— Вот мы и разговариваем, — восклицает он, потирая руки.


Солдат воспринимает это как «да» и достаёт из холодильника два куска пирога, относит их на обеденный стол вместе с банкой взбитых сливок. Пирогу удается занять их ещё минут на десять, но как только обе тарелки убраны, они снова сидят в неловком молчании.


Солдат хмурится и озирается по сторонам, пытаясь найти способ скоротать время. Социальное взаимодействие — одна из тех вещей, которые пока ещё даются ему с трудом, и, в конце концов, он выпаливает, просто чтобы нарушить молчание:


— Не хочешь посмотреть мою комнату?


Старк удивленно поднимает бровь, но пожимает плечами.


— Конечно, Робокоп. Почему бы и нет?


Солдат торопливо отодвигает стул и ведёт Старка в комнату, которую делит со Стивом. Старк улыбается и качает головой, оглядываясь вокруг.


— Любишь космос, да? — спрашивает он, и Солдат кивает.


— Да.


Старк широко улыбается.


— Я тоже. Но только не заявляющихся оттуда пришельцев, — признаётся он. Он замечает альбом Стива на столе и вопросительно смотрит на Солдата. — Ты рисуешь? — с сомнением спрашивает он.


Солдат качает головой.


— Это Стива, — объясняет он. — Это и его комната.


Рот Старкса приоткрывается, затем медленно складывается в хитрую улыбку.


— Вы спите вместе? — спрашивает он, подвигав бровями, и Солдат хмурится, но снова кивает.


— Да. Это довольно приятно.


Старк хохочет и весело качает головой.


— О боже, — говорит он, сверкая глазами. — Это уж слишком. — Он выглядит так, будто собирается сказать что-то еще, но замолкает и идет к комоду, где берет экземпляр «Автостопом по галактике». — Твоя? — взволнованно спрашивает он. — Это моя любимая книга!


Солдат чувствует, как загорается лицо.


— И моя тоже, — признается он, и Старк задумчиво смотрит на него.


— Ты уже смотрел фильм?


Глаза Солдата округляются.


— А есть фильм? — спрашивает он, и Старк усмехается.


— Пошли, — говорит он, ведя Солдата обратно в гостиную. — Сейчас я обеспечу тебе лучшие часы в жизни.


К тому времени, когда Стив возвращается домой час спустя, Солдат и Старк уже посмотрели половину фильма и прикончили огромную миску попкорна.


— Извини, это заняло так много времени...— говорит он от двери.


— Ш-ш-ш, — агрессивно шепчет Старк, хватаясь за пульт, чтобы поставить фильм на паузу. — Никаких разговоров во время кино!


Стив моргает, глядя на него.


— Почему ты всё ещё здесь?


— Потому что сейчас время кино, — парирует Старк. — Кроме того, мне нужно было кое о чем с тобой поговорить. Не сейчас, черт возьми, — перебивает он, когда Стив снова открывает рот. — Разве не видно, что всё в самом разгаре?


Стив резко закрывает рот, затем открывает и снова закрывает его, вздыхая.


— Хорошо, — хвалит Старк. — А теперь заткнись и приготовь нам еще попкорна.


Он щелкает пультом, и изображение на экране вновь оживает. Стив сердито смотрит на Старка и бросает раздражённый взгляд на Солдата, но послушно берёт пустую миску с кофейного столика и идёт на кухню. Он возвращается через пять минут со свежим попкорном и плюхается на диван рядом с Солдатом, прижимаясь к нему.


Старк смотрит на них, улыбается и снова шевелит бровями. Стив пристально смотрит на Старка, пока тот не отворачивается, жестом показывая, что сдаётся, но всё ещё улыбаясь.


Старк больше не смотрит на них, пока не начинаются титры.


— Мысли, Робокоп?— спрашивает он, и Солдат улыбается ему.


— Оценка: очень позитивная, — сообщает он.


Старк почти сияет.


— Чертовски верно. Так или иначе, Капитан Сосулька, ты говорил, что у тебя ко мне несколько вопросов?


Они со Стивом начинают обсуждать систему GPS, и Стив дважды проверяет безопасность канала. Солдат в это время относит миску из-под попкорна в раковину, чтобы вымыть её вместе с другими накопившимися тарелками. Они заканчивают как раз в тот момент, когда Солдат ставит в сушилку последнюю тарелку, а Старк встаёт и резко потягивается.


— Ну, было весело. Я уже написал Тиму, он скоро приедет за мной.


Стив кивает и тоже встает, протягивая Старку руку для пожатия.


— Спасибо, Тони. Я очень ценю то, что ты сделал. Теперь всё готово, верно? — уточняет он, и Старк кивает.


— Да, это все. Робокоп, дай мне свой телефон.


Солдат моргает и протягивает ему купленный Стивом навороченный мобильник. Старк выхватывает его из рук и что-то выстукивает на экране. Солдат растерянно смотрит на Стива, но тот только пожимает плечами и хмурится.


— Что ты делаешь? — спрашивает Солдат.


Раздаётся дверной звонок, и Стив подходит, чтобы нажать на кнопку домофона.


Старк даже не поднимает взгляд.


— Записываю свой номер в контакты.


— О, — говорит Солдат, затем замолкает и хмурится. — Но зачем?


— Чтобы написать тебе, ага, — говорит Старк, возвращая телефон. — Ещё раз посмотрим кино. Запасись попкорном, здоровяк, он нам понадобится.


Стив, похоже, собирается возразить, но тут дверь открывается, и в комнату заглядывает Том.


— Тимми! — приветствует Старк. — Вот, захвати эти коробки, хорошо, чемпион? Ну, скоро увидимся, дедули. Чао.


Стив моргает, глядя на закрывающуюся дверь, затем поворачивается к Солдату.


— Он только что сам себя пригласил, да?


— Да, — подтверждает Солдат.


Стив вздыхает.


— Ну конечно. Ну вы хотя бы поладили?.. — Звучит как вопрос, поэтому Солдат кивает. Стив немного расслабляется. — Хорошо. Я рад, что у тебя появляются новые друзья, Баки, — хвалит он, и Солдат гордо улыбается.


— Я тоже.


***


Солдат и Стив отмечают праздник под названием День Благодарения, поедая купленные в магазине сэндвичи с индейкой; их тщетная попытка приготовить более традиционную еду обратилась в угли. Стив беспокоится, что это сделает праздник, который Солдат технически никогда не праздновал раньше, не столь приятным, но у Солдата нет таких угрызений совести. Тыквенный пирог, по крайней мере, пережил их кулинарные потуги, и это всё, что имеет значение. Ну, это и тот факт, что он провел день со Стивом, дома, именно там, где должен быть.


Проходят недели, и воздух становится всё холоднее и холоднее, пока окна не покрываются морозными узорами, а улицы не засыпает снег. Сам по себе он хорош: забавно играть с ним и бросать в Стива, но холод тревожит Солдата, принося с собой слишком много плохих воспоминаний. Солдат думает, что Стив чувствует то же самое. Они справляются, прижимаясь друг к другу по ночам, принимая сверхгорячие ванны и включая на максимум отопление.


Старк приезжает каждую неделю, каждый раз принося с собой новый фильм. Он показывает Солдату «Робокопа», но фильм (хотя и приятный) никак не убеждает Солдата в точности прозвища. В большинстве фильмов участвуют роботы, инопланетяне или оружие, которое очень нравится Солдату.


Открытие нового любимого фильма происходит ветреным декабрьским днем.


— Ты что, издеваешься? — ворчит Старк. — Из всех кинематографических шедевров, которые я тебе показывал, тебе больше всего понравился «Валли-И»?


Стив, положивший голову на бедро Солдата, как он обычно устраивается, ухмыляется.


— Да ладно тебе, Тони, оставь его в покое. Маленькие роботы очень милые.


Солдат торжественно кивает в знак согласия.


— Дело не в милоте, а в ... — Старк внезапно замолкает и закрывает глаза, делая глубокий, успокаивающий вдох. — Знаешь что? Мне всё равно. Меня это нисколько не беспокоит. Всё супер. — Он снова открывает глаза и сурово смотрит на Солдата. — Я ухожу, — объявляет он, — прежде чем начну произносить трёхчасовую тираду о том, какой у тебя ужасный вкус. И в следующий раз, когда я вернусь и принесу другой фильм, лучше бы ему понравиться тебе больше, да поможет мне Бог.


Лицо Стива краснеет от сдерживаемого смеха. Он едва дожидается, пока Старк не достигает двери.


— О боже, — выдыхает он, все еще хихикая. — Было здорово. Я никогда раньше не видел его таким взбешенным. Тебе правда больше всего понравился «Валли-И»?


Солдат ощетинивается, защищаясь.


— Да, — говорит он вызывающе, если не сказать угрюмо. — Очень.


Стив успокаивающе похлопывает его по ноге.


— Не расстраивайся, Бак. Это хороший фильм. И, конечно же, в нем есть твои любимые роботы.


Солдат расслабляется и возобновляет движение пальцами в волосах Стива.


— Да, — соглашается он. Они молчат несколько мгновений, прежде чем он снова заговаривают. — Стив?


— Да, Бак?


— Ты можешь достать мне робота?


Стив замирает.


— Э-э... Наверное? Не думаю, что у многих людей есть роботы.


Солдат слегка обмякает от разочарования.


— О. Ладно.


Стив садится и серьезно смотрит на Солдата.


— Ой, не делай такое лицо, Баки. Я посмотрю, что можно сделать, хорошо?


В груди теплеет. Он наклоняется вперед и чмокает Стива в щеку в знак признательности, что, по его наблюдениям, люди делают в кино.


— Спасибо, Стиви, — бормочет он, и Стив, покраснев, кивает.


— Э, да, я... конечно, Бак, без проблем, — бормочет он.


Он рассеянно протягивает руку, чтобы провести пальцами по коже, которую только что поцеловал Солдат, прежде чем со смущённым видом отдёрнуть её и засунуть под бедро. Попытка Солдата мило улыбнуться ему в знак утешения заставляет Стива покраснеть ещё сильнее.


Глава 10


Они ставят елку за неделю до Рождества, при этом постоянно ругаясь из-за того, куда её поставить, как разместить гирлянду или какую вешать, с белыми огоньками или разноцветными. Но, несмотря на препительства (или даже благодаря им), Солдат всё же наслаждается процессом, и, похоже, Стив тоже. Закончив, они садятся на диван и потягивают горячий шоколад, любуясь своей работой. Блестящие украшения отражают мягкий свет огней, а звезда на верхушке ярко сияет. Солдат загипнотизирован зрелищем.


Он слегка вздрагивает, когда Стив внезапно садится прямо.


— Что?


Стив смотрит на него с каким-то виноватым и неуверенным видом.


— Я только что кое-что вспомнил, но… Я имею в виду, я не знаю, имеет ли это сейчас для тебя значение, или будет ли тебе интересно, или...


— Выкладывай, Стив, — подталкивает его Солдат, забавляясь неуклюжестью Стива.


Тот кивает и садится ещё ровнее.


— Точно. Не знаю, помнишь ли, но ты еврей. Или, по крайней мере, так было раньше. Каждую зиму, когда мы были детьми, я ходил к тебе в гости праздновать Хануку, а ты праздновал Рождество у нас дома. Когда мы жили вместе, то делали и то, и другое. Я знаю, что ты уже не тот Баки, и не жду, что ты им станешь. Мы не обязаны этого делать, если ты не хочешь.


Солдат задумчиво мычит себе под нос, крепко обхватив кружку ладонями, чтобы согреть пальцы. Он не совсем уверен, что помнит, о чём говорит Стив, но не видит ничего плохого в том, чтобы отметить два праздника вместо одного.


— Мы можем попробовать, — решает он.


Стив покупает менору на следующий день. Ей отводится место на боковом столике в гостиной. Вместе они исследуют процесс и традиции; Стив не слишком много знает об этом. Вечером двадцать второго декабря, когда солнце садится, они едят традиционную еврейскую еду, которую Стив заранее покупает в местном ресторане. Латкес кажется Солдату знакомым на вкус, но пончики с желе — нет.


Солдат осторожно зажигает свечи, Стив стоит рядом и смотрит на него с легкой улыбкой. Они старательно читают молитву, которую нашли во время своих исследований. Солдату она кажется знакомой. Когда они заканчивают, Стив нежно кладет руку ему на плечо.


— Ну как? Что ты думаешь? Хочешь продолжать это делать? — тихо спрашивает он.


Солдат кивает, не отводя взгляда от мерцающего пламени. Этот образ будоражит что-то в мозгу, в груди; какое-то давно забытое чувства тепла, безопасности и комфорта. Кажется знакомым, даже если сами воспоминания неясны.


Стив явно колеблется, затем резко наклоняется и нежно целует Солдата в макушку. Солдат моргает и с удивлением смотрит на него, с легкой улыбкой отмечая розовый оттенок щёк и почти нервный взгляд.


— Спасибо, — тихо шепчет Солдат.


Стив лучезарно улыбается.


— Ради тебя всё, что угодно, Бак.


***


Солдат просыпается рождественским утром и обнаруживает, что небольшая кучка подарков за ночь превратилась в гору. Солдат моргает и смотрит на Стива.


— Откуда всё это взялось?


Стив смотрит на него с выражением притворного удивления на лице.


— Черт возьми, не знаю, Бак. Наверное, заходил Санта-Клаус.


Солдат подозрительно косится на него, но плюхается на пол перед ёлкой, протягивая руку к одной из коробок в красочной подарочной упаковке.


— Тебе не кажется, что сначала нам надо позавтракать? — немного сердито спрашивает Стив.


— Нет, — решительно отвечает Солдат. Он вертит коробку, пока не замечает написанное на ней имя. — Вот эта твоя, — говорит он, протягивая ее Стиву, — кажется, от Норы.


Стив вздыхает и садится рядом с ним. Он берёт подарок, затем просматривает стопку и хватает из неё одну коробку, пряча её за спину.


— Это на потом, посмотришь после того, как откроешь все остальные, — объясняет он в ответ на вопросительный взгляд Солдата.


Солдат доволен выбранными для других подарками. Он подарил всем по паре мягких пижамных штанов с мультяшными рисунками: рисованные кусты для Стива, птицы для Сэма, собаки и кошки для Норы, пауки для Наташи и роботы для Тони (разумеется, он заказал пару с роботами и для себя). Он также купил каждому собственный набор для ванны. Наташа приняла подарки очень неохотно, но то, что она вообще их приняла, Солдат счёл хорошим знаком.


Сам он получил диски с фильмами, книги, одеяла, пушистые тапочки и, конечно же, пижамы и банные штучки. Стив — художественные принадлежности, футболку с собаками и фотоаппарат «Полароид». Сэм подарил фотографию Стива и Солдата в рамке. Стив чуть не плачет, глядя на неё, и Солдат не дразнит его только потому, что сам немного растроган. Сэм — отличный даритель, решает Солдат.


После того, как куча уменьшилась до горки порванной оберточной бумаги, Стив вручает Солдату последнюю коробку, которую ранее отложил в сторону. Она большая и тяжёлая. Солдат нетерпеливо рвет бумагу, желая понять, почему Стив оставил этот подарок напоследок, потом наклоняет коробку, чтобы увидеть этикетку, и ахает.


— Стив, — выдыхает он, — это?..


— Твой собственный робот, — подтверждает Стив. — Судя по отзывам в интернете, он должен быть довольно неплох, и я подумал, что он выглядит мило, поэтому я пошёл и купил его.


Солдат осторожно ставит коробку на пол, прежде чем броситься обнимать Стива. Тот опрокидывается на спину под его напором, и в итоге оказывается на полу, погребённый под распростертым телом Солдата.


— Спасибо, — восторженно говорит он, поочерёдно целуя Стива в каждую щеку.


Не только чтобы выразить благодарность, но и просто чтобы снова добиться такого красивого румянца. Он улыбается, завидев его, и лицо Стива становится ещё темнее. Солдат ухмыляется ему сверху вниз, а затем снова поднимается, возвращаясь к коробке.


Он открывает её и просматривает инструкции, а розовеющий щеками Стив продолжает лежать на полу, уставившись в потолок. В конце концов он достаточно приходит в себя, чтобы сесть и помочь Солдату понять, как настроить робота. Тот маленький, помещается на ладони Солдата и имеет квадратную форму. Приходится ждать, пока робот зарядится, а пока Стив заманивает Солдата на завтрак с блинами.


Когда робот издает лёгкий чирикающий звук и выкатывается с зарядной станции, Солдат бросает почти пустую тарелку, бросаясь к нему.


— Привет, — официально здоровается он.


Он затаивает дыхание в ожидании, когда робот повернётся и посмотрит на него. Тот поднимает свои маленькие ручки и пищит в ответ.


Солдат лучезарно улыбается и поворачивается, бросая взгляд на Стива.


— Ты это видел? Он поздоровался!


Стив удивлённо смотрит на него и качает головой.


— Я ещё пожалею, что купил тебе эту штуку, да? — ворчит он, но улыбка на лице делает жалобы несостоятельными.


***


Робот, по мнению Солдата, очень умен. Его цифровые глаза выражают эмоции лучше, чем глаза Агента, и он знает, что нельзя скатываться со столов, иначе можно травмировать себя. Он радостно воркует, когда Солдат гладит его, и закатывает истерику, когда его поднимают. Он может сказать Солдату погоду, когда тот спросит, и может сам вернуться на свою зарядную станцию, когда устанет. Может фотографировать и смотреть прямо на того, кто с ним говорит, и танцевать, когда играет музыка. Солдат любит ставить его на пол и позволять исследовать дом. Стив любит это чуть меньше и часто жалуется, что когда-нибудь случайно наступит на него. Однако внимательно следит, куда ступает, и никогда не отрывает робота от пола. Солдат называет его Робом (конечно, сокращенно от робота).


Когда Старк приходит и видит Роба, крутящегося на кофейном столике, то возмущенно вскрикивает.


— Ты что, издеваешься? Ты купил робота? Я мог бы построить тебе гораздо лучшего бесплатно!


Солдат злобно смотрит на него.


— Роб само совершенство, и я не потерплю, чтобы ты его оскорблял.


Старк изумленно смотрит на него, потом что-то бормочет себе под нос. Когда он движется, чтобы подхватить Роба, Солдат преграждает ему путь.


— Не надо, он не любит, когда его поднимают.


Старк закатывает глаза.


— Невероятно, — ворчит он, опускаясь в кресло и скрещивая руки на груди. — А где твой игрушечный мальчик?


Солдат хмурится.


— Стив не мальчик и не игрушка. И он помогает Сэму с чем-то в ветеранском центре.


— Конечно, — вздыхает Старк. — Капитан живет, чтобы служить.


Они смотрят «Назад в будущее» и бросаются попкорном. Когда Стив возвращается домой сразу после окончания фильма, то смотрит на беспорядок и вздыхает.


— Серьёзно, ребята?


Солдат виновато надувает губы, зная, что это вмиг заставит Стива простить его. Срабатывает.


— Знаешь что? Всё нормально, попкорн не так уж трудно убрать, — сдаётся он, и Солдат прячет самодовольную улыбку.


— Знаешь, что не нормально? — вмешивается Старк. — Покупать робота, когда у тебя есть друг, который создаёт роботов.


Стив моргает и потирает подбородок.


— Точно. Я совсем забыл об этом.


— Забыл? — недоверчиво повторяет Старк. — Ты забыл, что я, человек, который в буквальном смысле ходит в костюме робота, могу делать роботов? Бесплатно? Подумай, сколько денег ты мог бы сэкономить!


Стив пренебрежительно пожимает плечами.


— Ничего особенного, Тони, всего пятьсот долларов.


— Пятьсот... ладно, признаю, для робота это вполне разумно. Но для тебя? Стива «я не люблю тратить деньги» Роджерса? И знаешь что, — продолжает разглагольствовать Старк, — если уж мы об этом заговорили, какого хрена тут творится со всем этим дорогим дерьмом? Роскошные банные принадлежности в ванной, и я молчу уже о раскиданных повсюду классных пледах. Не то чтобы я не в восторге от того, что ты наконец-то перенимаешь образ жизни заправского миллионера, но как до тебя это дошло, а? Что случилось с изнуряющим страхом тратить больше одного доллара за раз? — Он обвиняюще смотрит на Стива, и тот колеблется.


— Тони, это не... я просто... — заикается он.


Солдат жалеет его и решает помочь.


— Ему нравится меня баловать, — поясняет он.


Глаза Стива широко раскрываются, а лицо становится очень красным. Однако Старк перестаёт хмуриться и дерзко ухмыляется.


— Это правда? — спрашивает он, многозначительно глядя на Стива. — Ну, Роджерс, никогда не считал тебя сладким папочкой.


— Тони! — протестует Стив, каким-то непостижимым образом краснея ещё сильнее.


Солдат наклоняет голову и в замешательстве переводит взгляд с одного на другого.


— А что такое сладкий папочка?


Старк лукаво улыбается Солдату, который по-прежнему не понимает, почему тот вытворяет эту странную штуку с бровями. Должен ли этот конкретный тип движения бровей быть признаком чего-то? Необходимы дополнительные сведения.


— Это парень, который покупает вещи или даёт кому-то деньги, обычно в обмен на любовь, — объясняет он, растягивая последнее слово и понижая голос.


Солдат задумывается, задумчиво хмурится, потом кивает. Солдат действительно любит Стива, и тот покупает ему много вещей, а также обеспечивает деньгами.


— Звучит очень точно.


— Баки! — шокированно восклицает Стив.


Старк весело смеётся, но Солдат игнорирует его, обеспокоенно глядя на Стива.


— Ты очень покраснел. С тобой всё в порядке? — спрашивает он, вставая и кладя руку на лоб Стива, чтобы проверить температуру.


Стив отмахивается, всё ещё сильно краснея.


— Бак, я... Тони говорит о другом типе любви, — запинаясь, произносит он. — Ну, ты знаешь, романтической.


— Скорее сексуальной, — вмешивается Старк, и Стив морщится и бросает на него свирепый взгляд.


Солдат хмурится, ничего не понимая, но прежде, чем он успевает задать дальнейшие вопросы, звонит телефон Старка.


Стив с облегчением вздыхает.


— Упс, тебе лучше ответить, Тони, это может быть важно.


Старк хмуро смотрит на свой телефон.


— Это Пеппер, — бормочет он. — Я лучше отвечу и пойду. — Он снова смотрит на Стива и тычет в него пальцем. — Я этого не забуду, Капитан, так что не думай, что сорвался с крючка.


Стив стонет.


— Тони, клянусь, всё совсем не так…


— Угу. Конечно. Как скажешь, Роджерс, — пренебрежительно говорит Старк, уже поднося трубку к уху и направляясь к двери.


— Пепс! — восклицает он. — Как раз вовремя, ты не поверишь сплетням, которые я только что услышал...


— Тони! — рявкает Стив, и Старк закатывает глаза, когда проходит мимо.


— О, ну и зануда же ты. Извини, Пеппер, похоже, я все-таки не могу поделиться. Приказ Капитана. Что ты хотела?.. — Его голос затихает, когда за ним закрывается входная дверь.


Солдат поворачивается к Стиву, открывает рот, чтобы задать еще несколько вопросов, но когда Стив смотрит на него, румянец, который только начал исчезать, появляется снова.


— Мне нужно кое-что сделать на компьютере, так что я буду в рабочей комнате. Вернусь к ужину, — бросает он через плечо, уже на полпути к своей старой комнате.


Дверь плотно закрывается за ним, и, качая головой, Солдат снова усаживается на диван. Похоже, что его вопросы останутся без ответа. По крайней мере пока.


***


Солдат ещё несколько дней обдумывает слова Стива и Старка. Он смутно знал, что существуют разные виды любви. Но раньше у него никогда не было повода зацикливаться на этой теме, и поэтому он никогда и не задумывался. Но теперь это всё, что вертится у него в голове.


Он любит Стива. Уверен в этом. До сих пор он всегда думал, что любит Стива как родного, как друга. Но при ближайшем рассмотрении ни одно из этих утверждений не кажется подходящим. Солдат может вспомнить свою привязанность к матери, к сестре, и это чувство не имеет ничего общего с тем, что он чувствует к Стиву, и оно не сравнимо с тем, что он чувствует к Сэму или Старку. Все эти чувства в чем-то схожи: к каждому из этих людей он испытывает нежность, преданность, потребность защитить. Но они также поразительно отличаются.


Попытки Солдата расспросить на эту тему Стива наталкиваются на заикание и краснеющие щёки и совершенно безуспешны. К тому времени, когда Сэм приезжает в четверг днём, Солдат буквально вибрирует от любопытства.


— Привет, чувак, — приветствует Сэм, рассеянно помахав Стиву на прощание, когда тот привычно ныряет за дверь. Он с улыбкой смотрит на пол, когда Роб натыкается на его ногу, затем сосредотачивается на Солдате.


— Как поживаешь? Как прошла неделя?


— Хорошо, — говорит Солдат. — У меня есть вопрос.


Сэм моргает, заметив его нетерпение, но кивает.


— Ладно, действуй. Что за вопрос?


— Любовь, — отвечает Солдат, и Сэм глубоко вздыхает и проводит рукой по лицу.


— О боже, началось, — бормочет он себе под нос, прежде чем покачать головой и переключиться в режим терапевта. — Ладно, ладно. Что ты хочешь знать?


Солдат закусывает губу и отводит взгляд. Роб наворачивает круги вокруг кофейного столика. Несмотря на всё предвкушение, теперь, когда у Солдата появился шанс получить информацию, он понятия не имеет, что именно спросить.


— Давай начнем издалека, — мягко предлагает Сэм после нескольких минут молчания. — Это как-то связано со Стивом?


— Да, — удивлённо отвечает Солдат. — Откуда ты знаешь?


Сэм улыбается ему.


— Просто догадка, — загадочно отвечает он.


Солдат подозрительно смотрит на него, но кивает и продолжает:


— Когда Старк был здесь, у них со Стивом был разговор, и кое-что из сказанного побудило меня пересмотреть свои чувства к Стиву.


Сэм с любопытством склоняет голову.


— О чём они говорили?


— О том, что Стив — мой сладкий папочка, — объясняет Солдат, и Сэм удивленно хохочет.


— Ох, вау, хорошо, — говорит он, ухмыляясь и качая головой. — Извини, но это совсем не то, чего я ожидал. Продолжай. Так что именно ты пересмотрел по отношению у Стиву?


— То, что я чувствую к нему... это... то, что я люблю его. Но люблю совсем не так, как свою мать, сестру или тебя.


Сэм слегка краснеет, вид у него довольный.


— Во-первых, это очень мило с твоей стороны, Барнс, и я тоже тебя люблю, приятель. Во-вторых, существуют разные виды любви. Есть семейная любовь, платоническая любовь — предположу, что её ты чувствуешь ко мне — и есть разные виды романтической любви. Вот что люди имеют в виду, когда говорят, что влюблены. А ещё есть похоть, которую, думаю, некоторые люди назвали бы сексуальной любовью.


Солдат медленно кивает, впитывая информацию. Он уже подозревал это, но приятно сознавать, что он прав.


— А как узнать? Какую именно любовь испытываешь?


— А, пошли вопросы на миллион долларов. И, честно говоря, на самом деле нет прямого ответа. Каждый скажет что-то своё, потому что каждый чувствует по-своему.


Солдат хмурится. Он находит ответ Сэма глубоко неудовлетворительным.


— Тогда откуда мне знать, что я чувствую к Стиву? — раздраженно спрашивает он.


Сэм задумчиво хмыкает.


— Ну, я не могу сказать, любишь ты Стива или нет. Это можешь определить только ты. Но я могу рассказать о некоторых признаках, которые многие люди проявляют, когда им кто-то нравится романтически, и тогда ты сможешь подумать, применимы они к тебе или нет.


Солдат думает, что это звучит как приемлемая стратегия, и кивает.


— Хорошо, — вздыхает Сэм. — Ну, когда ты влюблен в кого-то, ты обычно хочешь провести с ним остаток своей жизни, какие бы трудности ни возникли на твоем пути. Ты хочешь, чтобы он был счастлив, несмотря ни на что, но ещё — чтобы был счастлив с тобой. Еще ты можешь захотеть физической близости — например, прикосновений, поцелуев или секса. Но некоторые люди не хотят, и это тоже нормально. Ты можешь много думать об этом человеке, особенно о том, как он улыбается, смеётся или что-то в этом роде. Хм, что еще?.. Думаю, многих людей расстроит мысль о том, что человек, которого они любят, станет близок с кем-то ещё.


Солдат кусает губу и хмурит брови, размышляя. Многие из этих вещей действительно применимы к нему, когда речь заходит о Стиве.


— Эй, — мягко говорит Сэм. — Тебе не обязательно выяснять это прямо сейчас. Не торопись, подумай хорошенько.


— А когда я выясню? Какие действия я должен предпринять?


Сэм пожимает плечами.


— Делай, что хочешь. Ты можешь просто оставить ваши отношения как есть, или, может быть, спросить Стива, заинтересован ли он в большем, а затем дать ему шанс. И если не сработает, что ж, это тоже будет нормально. Но сейчас тебе просто нужно подумать.


***


Солдат думает. Часто.


Он записывает данные Сэмом характеристики любви в своём блокноте, а затем сравнивает их с тем, что чувствует к Стиву. Он действительно хочет провести остаток своей жизни со Стивом, в этом он уверен. И он правда хочет, чтобы Стив был счастлив с ним. Ещё чувствует, что чаще прикасаться к Стиву было бы приятно, но когда дело доходит до двух других видов деятельности, о которых упоминал Сэм, он не так уверен.


Поцелуи звучат вполне... неплохо, хотя и немного странно. Солдату очень нравится смотреть на мягкие губы Стива, и ему любопытно узнать, будут ли они такими же мягкими под его собственными. Станут ли ещё краснее под давлением, будут ли поддаваться или наступать, будут ли такими же сладкими на вкус, как сам Стив.


Солдат понимает, что рассеянно прикусил собственную губу, и разжимает зубы. «Да, — думает он, — поцелуй действительно звучит заманчиво».


С другой стороны, секс его пугает. Он знает о сексе, но только смутно, скорее как об абстрактном понятии. Попытки исследований в интернете вызывают картины, от которых кожа начинает гореть, а в груди возникает странное нервное ощущение, как будто он смотрит на что-то, чего не должен видеть. Поэтому он продолжает думать. Он пытается представить себе секс со Стивом так же, как поцелуй, но его знания о процессе слишком ограничены, чтобы дать достаточно ясную картину. Однако то, что ему удается вообразить, заставляет сердце биться быстрее, а желудок приятно сжиматься. Необходимы дополнительные сведения.


Он действительно проводит много времени с мыслями о Стиве. Вообще-то он был бы счастлив, если бы до конца своего существования мог думать только о нём, особенно если это мысли о том, что Стив счастлив. Так что да, это условие определенно подходит.


А что касается последнего... он пытается представить себе, как Стив возвращается домой и говорит Солдату, что встретил женщину, что влюбился в неё, что переезжает жить к ней. При одной только мысли об этом Солдат снова прячется под кровать, в груди у него бурлят гнев, обида и безнадёжность.


Так что да. Вполне возможно, что он влюблён в Стива.


И чем больше он размышляет об этом, тем больше начинает понимать, что и Баки Барнс любил его тоже. Воспоминания неясны, но ему кажется, что он помнит, как незаметно оценивающе смотрел на тощую грудь Стива, когда тот переодевался, помнит, как ему хотелось надеть кольцо на палец Стива, помнит следы жгучей ревности во время войны. Солдат не удивлен этим откровением. В конце концов, кто в здравом уме не влюбился бы в Стива? Уж точно не Солдат, в какой бы форме он ни был.


Он почти уверен в том, что знает ответ. Остаётся вопрос, что с этим делать.


Солдат доволен тем, как они со Стивом сейчас живут. Ему нравится безопасность и комфорт. Просить большего было бы излишне и рискованно.


И всё же теперь, когда Солдат знает, что «большее» возможно, он обнаруживает, что жаждет этого.


Он чаще, чем раньше, смотрит на губы Стива. Когда Стив возвращается домой после утренней пробежки с румяными от зимнего холода щеками и футболкой, липнущей к влажной от пота и растявшего снега груди, Солдат не может оторвать от него взгляда. Звука смеха Стива почти достаточно, чтобы у Солдата перехватило дыхание. И ночью, когда Солдат лежит, обхватив Стива руками и ногами, он не может не думать о том, каково оно — «большее». Он хочет полностью принадлежать Стиву, и чтобы Стив полностью принадлежал ему.


От мысли о том, что Стив может принадлежать ему, шевелится что-то в животе. Если бы Стив принадлежал ему, Солдат бы заботился о нем, лелеял бы его больше всего на свете, осыпал бы любовью, поцелуями и всеми нежностями на свете. Он ничего не может сделать, чтобы заслужить Стива, но постарается. Он будет стараться изо всех сил быть достойным Стива, чтобы сделать его счастливым.


Солдат склоняет голову набок, наслаждаясь видом спящего Стива, расслабленного, довольного, негромко храпящего. В сердце вспыхивает та же самая эмоция, что обычно появлялась, когда Агент думал о свободе. Тоска, думает Солдат.


Солдат не думает, что заслуживает большего, даже того, что есть сейчас, не заслуживает. Но ещё он знает, что Сэм и Стив поспорили бы и сказали, что он заслуживает всего, чего хочет, и что должен бороться за то, чего хочет. И, рассуждает про себя Солдат, что плохого может случиться? Если Стив скажет «нет», они просто будут жить, как прежде, и Солдат будет счастлив. Рассказать Стиву о своих чувствах — возможно без риска получить большую награду.


По крайней мере, так Солдат думает, пока Интернет не говорит ему обратное.


***


После долгих мысленных дебатов о том, как и когда признаться Стиву в своих чувствах, Солдат решает, что необходимо исследование. Так что как только Стив уходит на утреннюю пробежку, Солдат проскальзывает в кабинет и включает ноутбук. Он просматривает форум, на котором люди обсуждают собственные стратегии признания в любви, когда видит это.


game(r)boy23: я влюбился в свою лучшую подругу пять лет назад. Любовь была такой сильной, что я чувствовал, как она сжигает меня заживо. В конце концов, после долгих лет тоски, я наконец набрался смелости признаться ей. Худшая ошибка в моей жизни. Она мгновенно отвергла меня и, что еще хуже, явно начала чувствовать себя рядом со мной неуютно. Несмотря на все мои усилия восстановить прежние отношения, она упрямо отказывалась видеть мою сторону ситуации. Мы потеряли связь год назад и с тех пор не разговаривали. Мой совет? Подумайте дважды, прежде чем рисковать своим сердцем. Можете всё испортить.


Нахмурившись, Солдат рассеянно жуёт внутреннюю сторону щеки. Похоже, происшествие было очень неприятным, но ведь это единичный случай. Так ведь?


Он с тревогой прокручивает страницу вниз и просматривает остальные комментарии к посту, и сердце сжимается всё сильнее с каждой прочитанной строкой. В теме сотни ответов, в каждом из которых подробно описывается негативный опыт: люди рассказывают, как были отвергнуты, встретились с презрением или безразличием. Несколько человек утверждают, что стоит попробовать, но они в меньшинстве. Солдат хмурится еще сильнее, читая один конкретный ответ:


hit&ron: полностью согласен, чувак, особенно если ты парень, которому нравятся парни. Мой сосед по комнате сказал, что не против того, что я гей, но когда я сказал, что он мне нравится? Он взбесился, обозвал меня всякими словами и пулей выскочил из комнаты. Он съехал через неделю. Наверное, надо было просто втайне восхищаться им.


Это побуждает Солдата посмотреть, что означает «гей», и затем приводит к часовому исследованию различных сексуальных особенностей, а потом — к выводу, что раскрытие того факта, что ты «гей», тоже может разрушить дружбу.


Солдат отводит взгляд от экрана и резко трёт глаза, отчасти чтобы выпустить разочарование, а отчасти в надежде облегчить боль от долгой работы за компьютером. Стоило наконец принять решение сдвинуться с мертвой точки, как планы вновь оказались разрушены.


Солдат вздыхает и печально смотрит на ноутбук. Ну, по крайней мере, он получил информацию до того, как пошёл к Стиву, рискуя всем.


Эта мысль словно вызвала Стива. Солдат слышит, как открывается входная дверь. Он встаёт как раз в тот момент, когда Стив кричит:


— Бак?


— Здесь, — кричит Солдат в ответ, затем снова поворачивается и в панике смотрит на экран компьютера. Он едва успел захлопнуть крышку ноутбука и стащить его со стола, когда Стив просовывает голову в дверной проём.


— Привет, — с улыбкой говорит он, потом хмурится. — Ты в порядке? Выглядишь не очень хорошо. Кстати, что ты здесь делаешь?


Он делает шаг вперед, и Солдат автоматически отступает назад. Стив хмурится еще сильнее, но больше не пытается приблизиться.


— Я в порядке, — быстро отвечает Солдат. — Мне нужно было провести исследование.


Стив поднимает бровь.


— М? А зачем?


Солдат чувствует, как расширяются глаза.


— Секрет, — выпаливает он, и Стив пристально смотрит на него.


— Ну ладно, — медленно произносит он. — Ты уверен, что всё в порядке?


— Да, — лжет Солдат, и Стив выглядит каким угодно, но точно не убежденным.


— Как знаешь. Пойду-ка я в душ. Дай знать, если захочешь поговорить или ещё что-нибудь.


Солдат кивает и смотрит, как Стив, ещё немного поколебавшись, вздыхает и уходит. Затем дожидается, пока закроется дверь ванной, и поспешно ретируется в свою спальню, где снова открывает ноутбук и чистит историю поиска. Он рассерженно смотрит на него, расстроенный тем, что предполагаемый простой сбор информации так основательно разрушил его уверенность.


Когда несколько часов спустя Стив входит в комнату, Солдат снова прячется под кроватью. Как обычно, Стив вздыхает и тоже ложится на пол, озабоченно хмурясь.


— Что с тобой происходит, Бак? — тихо спрашивает он. Солдат лишь виновато смотрит на него и качает головой. — Ты не хочешь об этом говорить? — переводит Стив и печально улыбается, когда Солдат снова качает головой. — Ладно, — вздыхает он, — не буду тебя беспокоить. Но ты можешь пообещать, что, если станет хуже, хотя бы поговоришь со мной или Сэмом?


Солдат раздумывает, потом кивает. Это справедливая просьба.


— Спасибо, Баки. Я очень горжусь тобой, тем, как ты справляешься. Ты ведь это знаешь, правда?


Солдат слегка краснеет и снова кивает, на этот раз с легкой улыбкой на лице.


— Я знаю, — бормочет он.


Стив улыбается ему.


— Хорошо. Как бы то ни было, я приготовил твою любимую еду, если хочешь, можешь посмотреть со мной телевизор, а не хандрить здесь в полном одиночестве.


Солдат оживляется, несмотря на всё ещё бурлящее в голове беспокойство.


— Блины?


— Со взбитыми сливками и всем прочим, — подтверждает Стив. — И горячий шоколад, если хочешь.


Солдат считает, что, похоже, Стив слишком хорошо его знает. Он уже начал выявлять его слабые места. Эта мысль не расстраивает, хотя и должна бы.


Он выкатывается из-под кровати и следует за Стивом. Они едят, сидя на диване, телевизор крутит передачу о ножах, а их бёдра соприкасаются друг с другом. Роба поставили на кофейный столик. Солдат наблюдает, как он подкатывается к самому краю и тревожно пищит, а потом отступает, и всё повторяется, на этот раз на другом краю стола. Солдат улыбается, тянется вперёд и ставит обратно на пол. Роб размахивает руками и сердито щебечет, пока его колеса снова не касаются пола.


По телевизору один из участников конкурса рассказывает о своей девушке, оставшейся дома, и о том, как он надеется выиграть денежный приз, чтобы купить ей красивое обручальное кольцо. Солдат хмурится и украдкой поглядывает на Стива. Он не думает, что Стив будет сердиться на Солдата за его чувства или за то, что его тянет к мужчинам. На самом деле, он почти уверен, что Стив не расстроится, даже если не ответит взаимностью на любовь Солдата. Но прочитанные сообщения потрясли его, сумели серьёзно подорвать всю его с таким трудом обретённую уверенность в себе.


Он не замечает, что Стив смотрит на него, пока тот осторожно не кладет ему руку на колено. Солдат вырывается из своих мыслей и ошарашенно моргает.


— Поймал, — бормочет Стив, и легкая улыбка на его лице затмевает беспокойство в глазах. — Что с тобой сегодня, Баки? Ты так хорошо справлялся, а теперь снова прячешься, хмуришься и отключаешься.


Солдат смотрит на свои колени и переплетает пальцы, пытаясь придумать, что сказать.


— Эй, — говорит Стив, — ты же знаешь, что можешь мне все рассказать, верно?


Солдат косится на него, потом снова опускает глаза и качает головой.


— Ничего особенного, — отмахивается он.


Стив испытующе смотрит на него, потом кивает и снова переводит взгляд на телевизор. Он явно пытается скрыть разочарование и беспокойство, Солдат читает это по стиснутым челюстям и поникшим плечам.


Солдат смотрит на него и вздыхает. Он пытался не расстраивать Стива, но именно этого и добился.


— Ничего страшного, — признается он. Стив удивленно оглядывается на него и ободряюще кивает с открытым и доброжелательным выражением лица. — Я... я хочу тебе кое-что сказать. Но люди в интернете говорили, что такие вещи могут разрушить дружеские отношения и отпугнуть. И я не думаю, что ты сделаешь это, но сейчас я просто... боюсь, — запинаясь, объясняет он.


Стив криво улыбается ему.


— Бак, наша дружба пережила Великую депрессию, войну, семьдесят лет разлуки и драку, которая едва не закончилась нашей смертью. Я почти уверен, что она переживёт всё, что ты мне расскажешь.


Солдат раздумывает и медленно кивает.


— Ладно, — выдыхает он, пытаясь сообразить, с чего начать. Может быть, лучше начать с малого, с чего-то такого, что не будет его лично обвинять. — Баки Барнс был в тебя влюблён.


Выражение лица Стива меняется. Солдат не может прочитать его выражение, но совершенно уверен, что оно не означает ничего хорошего. Сердце ёкает, он открывает рот, чтобы начать извиняться, но Стив не даёт ему такой возможности.


— Я знаю, — говорит он с болью в голосе. Солдат удивленно моргает, и Стив умоляюще смотрит на него. — Он мне как-то сказал, во время войны. Я... я отреагировал не так хорошо, как должен был. Сказал ему, что мы поговорим об этом позже, когда вернёмся домой. — Стив судорожно вздыхает и смотрит вниз. — Мы так и не вернулись. Он упал, и я последовал за ним.


Они молчат несколько мгновений. Солдат обрабатывает новую информацию, слышны только звуки телевизора и щебетание Роба. Солдат делает глубокий вдох и пристально смотрит на Стива.


— Теперь мы дома.


Стив удивленно моргает.


— Я... Бак, я не жду от тебя... Мы уже не те, что прежде...


— Ты отвечал ему взаимностью? — перебивает Солдат.


Лицо Стива искажается в улыбке, которая выглядит болезненнее, чем что-либо ещё.


— Да, — признается он. — Я очень, очень любил его. Просто не понимал этого, пока не стало слишком поздно.


Солдат задумчиво кивает, обдумывая сказанное. Он не уверен, хорошо ли то, что Стив ответил на чувства Баки.


— Я не он. Я знаю, что ты любил его, но я не твой Баки, — решительно заявляет он.


— Я знаю, — заверяет Стив. — Боже, Бак, знаю. Ты теперь другой человек, и это нормально. Думаю, что и я изменился. Но... я хочу сказать, что мне нравится думать, что ты всегда будешь моим Баки, каким бы ты ни пришёл.


В конце фразы он заикается и краснеет. У Солдата сжимается сердце.


— Я твой, — соглашается он, выпрямляя спину. — Я твой, Стиви, потому что, хотя я и не Баки Барнс, у нас много общего. Например, наша любовь к научной фантастике, наша забота, и... — он делает паузу, чтобы сглотнуть и успокоить нервы, — и тот факт, что мы любим тебя.


Стив изумлённо смотрит на него.


— Ты?..


Это не совсем вопрос, но Солдат всё равно кивает.


— Да. Я не жду, что ты будешь чувствовать то же самое, но...


Слова обрываются с небольшим вздохом, когда Стив врезается в него, заключая в крепкие объятия.


— Я тоже, — с энтузиазмом отвечает Стив. — Господи, Баки, я тоже, и я... чёрт, мне очень стыдно говорить это, но, думаю... — Он отстраняется, чтобы посмотреть Солдату в лицо, в его глазах вина и тоска. — Думаю, что, может, тебя я люблю даже сильнее, чем его, — тихо признаётся он.


В груди появляется странное ощущение, тело будто накачали гелием, а ещё в нём слишком много энергии. С бешено колотящимся сердцем Солдат решается на лёгкую улыбку.


— Да?


— Да, Бак. И... что ты хочешь делать? — Стив выглядит одновременно смущенным и взволнованным, и Солдат борется с усмешкой, задумчиво хмыкая, но не отвечая. — Бак, не томи, — хнычет Стив, — скажи хоть что-нибудь. Я ждал этого момента почти столетие.


Солдат тихо смеётся.


— А что, если, — начинает он, слегка покраснев, — я тебя поцелую?


Стив делает глубокий вдох, взгляд его падает на губы Солдата.


— Да. Да, мы можем попробовать.


Солдат наклоняется, но нетерпение сбивает прицел, и он тычется носом в щеку Стива. Стив смеется, и Солдат резко отстраняется, лицо словно горит огнем.


— Извини, — бормочет он, и Стив качает головой, всё ещё улыбаясь.


— Эй, всё в порядке, Бак. В конце концов, это ведь твой первый поцелуй, верно? И у меня опыта тоже немного, — успокаивает он. — Дай-ка я... — Он поворачивается на диване лицом к Солдату и запускает руку ему в волосы. — Вот так. Ладно, просто посиди спокойно и делай всё, что нравится, хорошо? И дай мне знать, если захочешь остановиться.


Солдат кивает и инстинктивно закрывает глаза, когда Стив наклоняется к нему. Первое прикосновение губ мягкое, едва ощутимое, и Солдат наклоняет голову, настойчиво подаваясь навстречу объятиям Стива, желая большего.


— Ладно, — фыркает Стив, дыша прямо в лицо Солдату.


Он снова тянется губами вперёд, на этот раз увереннее, и Солдат чувствует улыбку Стива на своих губах. Это кажется немного странным: сначала просто давление, но затем Стив проводит языком по нижней губе Солдата, и тот не может подавить вздох. Стив хватается за эту возможность, чтобы заставить Солдата открыть рот пошире, и вот тогда всё становится по-настоящему интересным.


Солдат теряется в ощущениях, окружение полностью исчезает. У Стива вкус густого сладкого сиропа и всего хорошего на свете. Собственные движения несколько неуклюжи, но Солдат всегда гордился тем, что быстро учится, и вскоре он отдаёт столько же, сколько получает. Каким-то образом его пальцы путаются в волосах Стива, и когда тот делает языком что-то определенно греховное, у Солдата подрагивает запястье, из-за чего он дёргает за пряди. Стив тихонько всхлипывает, и Солдат тут же обеспокоенно отстраняется.


— Прости, больно? — озабоченно бормочет он.


Стив моргает: глаза широко раскрыты, взгляд затуманен.


— Нет, Господи, сделай так ещё раз, — умоляет он и снова погружается в поцелуй прежде, чем Солдат успевает что-то ответить.


Из горла вырывается тихий звук, но Солдат вздыхает и снова растворяется в объятиях. Он снова нерешительно дергает Стива за волосы, и тот, задыхаясь, ободряюще кивает ему. Солдат улыбается и делает это снова, на этот раз сильнее. Стив тихо стонет в ответ, и от этого звука глубоко в животе будто бы что-то шевелится.


— Стив, — выдыхает он между поцелуями, — это...


— Да, — стонет в ответ Стив. Он забирается к Солдату на колени и целует ещё крепче, вкладывая в поцелуй всё, что у него есть. Солдат снова тянет Стива за волосы, и тот стонет, инстинктивно дёргая бёдрами. Солдат всхлипывает, когда в ответ возникает странное ощущение в паху.


Стив отстраняется и утыкается лицом в изгиб шеи Солдата, грудь его вздымается.


— Ладно, — говорит он Солдату в шею, — думаю, нам нужно прерваться и слегка остыть. — Он заглушает протестующий стон Солдата еще одним движением губ, на этот раз явно более мягким. Он как будто в ураган попал: пижама помята, а волосы смешно торчат в стороны. От этого зрелища у Солдата начинает колотиться сердце. — Я знаю, Бак, — бормочет он, — знаю, но если мы не остановимся сейчас, то не остановимся вообще.


Солдат не видит в этом проблемы. Он открывает рот, чтобы возразить, но Стив прикладывает палец к его губам, заставляя замолчать. Солдат надувает губы и косится на возмутительный палец.


— Я не хочу торопиться, Баки, — объясняет Стив. — И честно говоря, я не думаю, что мы оба готовы к большему.


Солдат хмурит брови, понимая точку зрения Стива, но пока не желая в этом признаваться.


— Ну же, Бак, — умоляет Стив. — Дай мне немного времени. Позволь позаботиться о тебе как следует, сделать тебя своим парнем, как подобает.


От этих слов что-то возбуждённо кричит где-то в подкорке: Солдат уверен, что это отклик из его прошлого.


— Хорошо, — уступает он и резко дёргается вперёд, быстро целуя Стива в красные, мокрые, и, ох, такие красивые губы. — Как хочешь, куколка.


Стив у него на коленях вздрагивает и мило краснеет.


— Хорошо, — говорит он, прочищая горло.


Солдат никогда не поймет, как Стив может в один миг растерять уверенность и решимость и тут же начать заикаться. Откровенно говоря, это зрелище куда милее, чем должно быть.


Солдат облизывает губы, избавляясь от вкуса Стива, и тот стонет и поспешно слезает с его колен.


— Ты меня так убьёшь, Бак, — жалуется он, и Солдат встревоженно замирает. Стив смеётся над выражением его лица. — Это просто фигура речи, — успокаивает его Стив. На его лице любовь и удивление. — Всё прекрасно, правда.


Солдат сердито смотрит на него. Тупая фигура речи, решает он.


Стив улыбается и наклоняется поцеловать нахмуренного Солдата. Снова отстраняется он явно с большой неохотой.


— Ладно, — вздыхает он, — думаю, мне лучше уйти... — Он замолкает и обводит взглядом комнату. — Мыть посуду! Вот что я сделаю.


Собрав грязные тарелки, забытые на кофейном столике, он уходит на кухню. Солдат откидывает голову на спинку дивана и улыбается, глядя в потолок.


Он больше никогда не будет слушать людей в интернете.


Глава 11


В целом их отношения существенно не меняются. В них становится гораздо больше прикосновений, неуклюжести и алеющих щёк, но они все еще дразнят друг друга, ссорятся и ведут себя как лучшие друзья.


Ну, может быть, как лучшие друзья, которые много целуются.


Солдат очень быстро пристращается к ощущению губ Стива на своих губах. Он требует утренних поцелуев, прощальных поцелуев, приветственных поцелуев и поцелуев перед сном. Стив ласково закатывает глаза, но всегда подчиняется, и Солдат видит, что ему это нравится не меньше.


В первый раз, когда Сэм видит, как Стив запечатлевает прощальный поцелуй на губах Солдата, прежде чем уйти, то ухмыляется и показывает ему большой палец у Стива за спиной.


— Чувак, я так рад, что вы наконец-то вместе, — с энтузиазмом говорит он, заставляя Солдата кивнуть в знак согласия, а Стива покраснеть и потереть затылок.


Через несколько дней, когда Стив плюхается на диван рядом с Солдатом во время просмотра «Терминатора», тот улыбается и переплетает их пальцы. Он намеревался быстро поцеловать его, но поцелуй затянулся. Солдат отстраняется со счастливым румянцем на щеках и видит, как Старк закатывает глаза.


— О, теперь тебе комфортно сосаться передо мной. Как будто я до этого не знал, что вы встречались, — жалуется он.


Стив хмуро смотрит на него.


— Мы не встречались. Мы с Баком всего неделю вместе.


Старк таращится на него и недоверчиво смотрит на Солдата, который подтверждает его слова кивком.


— Ты что, издеваешься? Ты серьёзно думаешь, что я поверю, будто вы до этого ни разу не трахались?


— Тони! — возмущается Стив, и Солдат успокаивающе сжимает его руку и склоняет голову.


— Что значит «трахаться»? — спрашивает он, и Стив краснеет еще сильнее.


— Бак, не надо...


— Ну, знаешь, ебаться, — вмешивается Старк. — Чпокаться. Заниматься любовью. Пёхаться. Долбиться. Лишать друг друга девственности...


— Секс, — выпаливает Стив с горящим лицом. — Он имеет в виду секс, Бак.


Лицо Солдата озаряется пониманием.


— О! Нет, мы со Стивом никогда не занимались сексом. На самом деле, мы до сих пор этого не сделали.


Стив стонет и пытается утонуть в диванных подушках.


— Убей меня сейчас же, — бормочет он себе под нос, и Солдат неодобрительно хмурится.


— О, — воркует Старк, — неужели наш маленький Капитан — всё ещё девственник?


— Тони, клянусь Богом, я тебя выгоню, — грозит Стив.


Старк, защищаясь, вскидывает руки и тихо свистит.


— Ух ты, похоже, кому-то надо перепихнуться.


— Это тоже значит заниматься сексом? — спрашивает Солдат. Стив закрывает лицо руками и кивает. Солдат озабоченно хмурится. — Стив, — упрекает он, — если тебе нужно «перепихнуться», то просто скажи мне. Я готов предложить свою помощь.


Старк громко смеётся, и Солдат видит, что кончики ушей Стива ярко алеют.


— Как я жалею, что когда-то запустил вас двоих в одну комнату, — жалуется Стив, слова приглушены его руками.


Солдат пользуется случаем, чтобы незаметно подмигнуть Старку. Старк смеётся ещё громче.


***


— Сегодня ты идёшь гулять с Сэмом, — объявляет Стив. Солдат, смакующий сахарное печенье на диване, смотрит на него снизу вверх.


— Я?


Стив кивает.


— Да. — Он бросает взгляд на часы. — Примерно через час.


Солдат хмурится, забыв про печенье во рту.


— Но почему? — приглушенно спрашивает он, и крошки падают ему на рубашку.


Стив раздраженно смотрит на него и слегка краснеет.


— Потому что я так сказал, Бак. Больше никаких вопросов. И это приказ, рядовой.


Солдат подозрительно косится на него, когда Стив садится рядом. Но Стив демонстративно не смотрит в его сторону, поэтому Солдат лишь слегка качает головой и доедает остатки лакомства, слизывая с пальцев крупинки сахара. Стив смотрит на него с отвращением.


— Это отвратительно, Бак, — ругается он и вскрикивает, когда Солдат в отместку вытирает руку о его лицо. — Баки, фу, — смеётся Стив, отодвигаясь подальше. Солдат двигается следом и накрывает его губы своими, чтобы остановить протесты, и ухмыляется, когда это срабатывает. Жалобы Стива превращаются в тихие стоны.


Солдат послушно выходит к Сэму ровно через семьдесят одну минуту. Стив машет им на прощание и плотно закрывает дверь. Солдат смотрит на Сэма и щурится.


— Ты знаешь, что задумал Стив?


Сэм качает головой и ухмыляется, выставив вперёд ладони.


— Извини, старик, но я ничего не могу сказать. Я поклялся хранить тайну.


Солдат разочарованно вздыхает и бросает на Сэма нерешительный взгляд. Они гуляют по парку, любуясь льдом, блестящим на голых ветвях, и разномастными снеговиками, пока вечерняя прохлада не превращается в мороз и они не отступают в кафе. Сидят за угловым столиком, откуда Солдат видит всё помещение, и дружески болтают, потягивая горячий шоколад. Сэм останавливается на середине рассказа о своей сестре, когда его телефон звонит. Он смотрит на экран, потом снова на Солдата и ухмыляется.


— Похоже, нам лучше доставить тебя домой, — говорит он и продолжает рассказ, пока Солдат не начал задавать вопросы.


Солдат хмуро смотрит на него, но не перебивает.


Когда они добираются до жилого комплекса, Сэм провожает Солдата до лифта и машет рукой на прощание.


— Иди. Увидимся на следующей неделе. Удачи, — говорит он и подмигивает.


Пока лифт поднимается, Солдат встревоженно перекатывается с носка на пятку, жалея, что не пошёл по лестнице. Было бы быстрее, и тогда он смог бы ещё раньше увидеть, что именно задумал Стив. К тому времени, как лифт останавливается на их этаже, внутри Солдата уже звенит от любопытства. Он подбегает к двери и вежливо стучит, не желая рисковать испортить сюрприз, который Стив мог запланировать. Вскоре Стив с широкой улыбкой на лице открывает дверь.


Первое, что замечает Солдат — Стив переоделся. На нём мягкий синий свитер, который Солдат никогда раньше не видел. Он подчеркивает цвет глаз, Стив в нём выглядит мило и уютно. Ещё на нём узкие черные брюки и парадные туфли, и одного его вида почти достаточно, чтобы у Солдата потекли слюнки. Ну, этого и ещё восхитительного запаха, исходящего из квартиры.


— Бак, — радостно приветствует его Стив, выводя Солдата из транса. Он отступает в сторону, чтобы впустить Солдата, и целует в холодные после прогулки губы. Когда Стив отстраняется и закрывает дверь, Солдат наконец замечает обеденный стол и моргает.


Он покрыт причудливой скатертью, а в центре стоит ваза со свежими розами, окруженная мерцающими свечами. Стив достал красивые тарелки, которые, как знает Солдат, он держит в одном из высоких шкафов, но никогда не использует, на них красуются сочные бифштексы, груды картофельного пюре и зеленой фасоли. Стив краснеет и смущенно улыбается, когда Солдат вопросительно смотрит на него.


— Я же говорил, что хочу за тобой поухаживать, — начинает Стив, — но я знаю, что если мы пойдем в какой-нибудь шикарный ресторан, нам обоим будет не по себе. Так что... я решил привезти шикарный ресторан сюда, где ты будешь чувствовать себя в безопасности.


Солдат снова моргает. Тот факт, что Стив вообще об этом задумался, что он так заботлив и внимателен... Солдат чувствует, как внутри теплеет, и притягивает Стива к себе, медленно, нежно целуя, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и привязанность. Стив запускает пальцы ему в волосы, а потом слегка оттаскивает назад. У него вырывается легкий смешок, глаза блестят.


— Бак, — игриво ворчит он, — ты не должен целоваться до свидания.


Солдат думает, что этот протокол звучит глупо и ненужно, но не протестует, когда Стив берёт его за руку и ведёт к столу. Он даже выдвигает для него стул. Солдат тычет пальцем в одну из салфеток, сложенных в форме цветка, и улыбается Стиву.


— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы всё это сделать, сопляк?


Стив пренебрежительно машет рукой.


— Да ничего особенного, Бак. В смысле, я заказал еду в ресторане, который рекомендовал Тони, так что не провёл на кухне весь день или что-то в этом роде. — Он достает бутылку дорогого вина и наливает им по бокалу. — Я знаю, что алкоголь больше не действует на нас, я подумал, что мы могли бы, по крайней мере, насладиться вкусом, — объясняет он, ёрзая на стуле.


Солдат мягко улыбается, понимая, что Стив действительно нервничает.


— Спасибо, Стиви, — искренне говорит он, и Стив краснеет, но выглядит довольным.


— Всё что угодно для моего идеального парня, — говорит он, и Солдат смеётся.


Еда превосходная, а звуки смеха Стива и вид его улыбки — ещё лучше. Десерт состоит из крем-брюле с медовой корочкой: на вкус оно так же необычно, как и на звук. Вкус изумительный, но лучше всего становится, когда Солдат облизывает губы Стива, пока они сидят на диване и смотрят «Красавицу и Чудовище». Стив терпит это всего несколько минут, прежде чем мягко, с улыбкой оттолкнуть Солдата и упрекнуть, что тот не обращает внимания на фильм. К концу фильма они уже лежат на диване, сплетясь в единое целое: Солдат на спине, а Стив устроился головой на его груди.


— Ну что? — с ухмылкой глядя на Солдата, спрашивает Стив, когда на экране идут титры. — Как тебе наше первое свидание?


Солдат мягко улыбается ему и целует в макушку.


— Приемлемо, — торжественно сообщает он, и Стив игриво надувает губы.


— Только приемлемо?


— Да, — кивает Солдат. — Пришлось вычесть очки из-за того, что не хватило поцелуев.


Стив приподнимается на локте, его надутые губы расплываются в хитрой ухмылке, а взгляд падает на губы Солдата.


— Хм, я думаю, что смогу это исправить, — бормочет он, и Солдат улыбается и позволяет себе закрыть глаза.


***


Между Солдатом и Стивом устанавливается та правильная близость, когда кажется, что ничто не может пойти не так. Они целуются и обнимаются, и в целом довольны жизнью. Солдату любопытно, каково это — пойти дальше, но он рад не спешить и следовать примеру Стива. В конце концов, у них впереди целая жизнь.


Стив планирует ещё несколько свиданий, как и Солдат. Каждое из них проходит хорошо, после они всегда смеются и улыбаются. На День Святого Валентина Стив дарит Солдату коробку шоколадных конфет и замысловатую картину, изображающую их недавнюю поездку на Кони-Айленд. Солдат с гордостью вешает картину рядом с телевизором, где каждый может её увидеть, и с удовольствием поглощает шоколад. Он взволнованно наблюдает, как Стив осторожно разворачивает свой первый подарок: в нём плакат, который Солдат заказал в интернете.


Стив приподнимает бровь.


— Звёзды? — спрашивает он, и Солдат нетерпеливо кивает.


— Это карта звёздного неба над Бруклином четвёртого марта: в ту ночь, когда я вернулся к тебе.


Стив приоткрывает рот от удивления и снова смотрит на плакат в рамке, мягко проводя пальцами по словам, напечатанным внизу рукописным шрифтом.


— До конца, — выдыхает он.


— Слова, которые привели меня в чувство, — тихо объясняет Солдат.


С лицом Стива что-то происходит; он кладет плакат на кофейный столик, пересаживается на диван и крепко обнимает Солдата.


— Бак, — говорит он сдавленным голосом, и Солдат улыбается и успокаивающе проводит рукой по его спине.


— Открой следующий подарок, — настойчиво просит он, и Стив отстраняется, кивает и вытирает глаза.


Он открывает маленький бархатный мешочек, который протягивает ему Солдат, и ахает, глядя на кольца.


— Бак, я… ты хочешь...


Солдат ухмыляется и закатывает глаза, глядя на панику на лице Стива.


— Это не предложение руки и сердца, сопляк, так что не забегай вперед. Ты ещё не закончил ухаживать за мной, помнишь?


Стив сильно краснеет и немного расслабляется.


— Я... да, хорошо, — смущенно говорит он, надевая одно из колец на палец. Он хмуро смотрит на него. — Тогда почему?..


— Увидишь, — бормочет Солдат, беря своё кольцо и надевая его себе на руку. Стив хмурится ещё сильнее, как только оно оказывается на месте.


— Оно пульсирует, — смущённо говорит Стив, и Солдат кивает и берёт руку Стива, кладя её себе на сердце. Морщинка между бровями Стива углубляется, а затем внезапно разглаживается.


— Баки, — выдыхает он, — это?..


— Мое сердцебиение. Я попросил Тони сделать их для нас. Будут работать вечно, покажут, если второе кольцо снято: другое пискнет в качестве предупреждения.


Стив слегка улыбается, всё ещё не отрывая взгляда от металлического ободка.


— Хорошо, — бормочет Стив. — Не хотел, чтобы кто-то из нас случайно снял его и довел другого до сердечного приступа. — Он делает глубокий вдох, прежде чем снова посмотреть на Солдата. — Здорово, Бак. Спасибо.


Солдат слегка краснеет, довольный, что Стиву нравятся его подарки. Он наклоняется, медленно и долго целует Стива, и улыбается, чувствуя на пальце пульсацию его сердцебиения, когда поцелуй углубляется.


Они не часто говорят «Я люблю тебя» — оба это знают и так — но Солдат говорит эти слова сейчас, шепчет Стиву в губы и улыбается, когда слышит их в ответ.


***


Солдат просыпается и сначала не понимает, почему. В квартире тихо, Стив не лежит, свернувшись калачиком рядом с ним, но простыни всё ещё тёплые, а слабый солнечный свет, льющийся в окно, указывает на то, что сейчас раннее утро, так в этом нет ничего необычного. Во всяком случае, Стив обычно просыпается раньше Солдата. Он хмурится, протирает заспанные глаза и только тогда понимает, в чём дело.


Кольцо на его пальце быстро пульсирует, как бывает, когда Стив уходит на утреннюю пробежку. Но Стив не на утренней пробежке: он никогда не уйдет, не разбудив Солдата, чтобы попрощаться, а сейчас он предпочитает уходить гораздо раньше. Солдат резко садится. Что-то не так.


Когда он выходит из спальни, квартира кажется пустой: всё на своих местах, никаких признаков незваного гостя. Ботинки Стива все еще стоят у двери, и Солдат слегка расслабляется, когда замечает свет, льющийся из щели под дверью ванной. Он успокаивается еще больше, когда его уши улавливают звук бегущей воды. Стив, должно быть, просто принимает душ, говорит он себе. Не стоит беспокоиться.


Но кольцо всё ещё быстро пульсирует, возможно, даже быстрее, чем раньше, поэтому Солдат подходит к двери и осторожно стучит, просто чтобы доказать самому себе, что всё в порядке.


— Стив? — окликает он и вздрагивает, услышав грохот, а затем болезненный стон. В ту же секунду он распахивает дверь и врывается в комнату с ножом в руке, готовый дать отпор потенциальному врагу.


Вот только Солдат быстро понимает, что в комнате нет никого, кроме Стива, который стоит за стеклянной дверью душа — он выглядит раскрасневшимся и потрясенным. На спину льётся вода, бутылки с шампунем разбросаны под ногами, рука опущена к паху. Солдат моргает.


— Баки? — говорит Стив, широко распахнув глаза, и краснеет еще сильнее, когда замечает, куда смотрит Солдат. Он отдергивает руку, будто обжёгшись, затем так же быстро прикрывается обеими руками, отчаянно краснея.


Солдат склоняет голову.


— Ты... в порядке?


Стив не выглядит ни раненым, ни травмированным — только смущенным.


— Я в порядке! — выпаливает Стив высоким голосом. Солдат приподнимает бровь, Стив морщится и делает еще одну попытку. — Я в порядке, Бак, правда. Почему... что ты здесь делаешь?


Солдат поднимает живую руку и шевелит пальцами.


— Твой пульс, — объясняет он. — Очень участился. Я забеспокоился.


Стив выглядит так, будто ему больше всего на свете хочется провалиться сквозь землю.


— Ох, — запинаясь, говорит он.


Солдат подозрительно косится на него.


— Что ты делал?


— Ничего! Ничего, Бак, просто, понимаешь, принимал душ, — бормочет Стив.


Солдат хмурится и смотрит на свою руку.


— Возможно, кольца неисправны. Мне нужно будет поговорить с Тони...


— Нет! — вскрикивает Стив, и Солдат удивленно смотрит на него. — Нет, ради бога, пожалуйста, не говори с Тони. Кольца в порядке, я просто... — Стив не может смотреть Солдату в глаза.


И тут он внезапно понимает. Смущение Стива, учащенное сердцебиение, расположение руки.


— Ты просто занимался самоудовлетворением! — заключает Солдат, на мгновение испытав гордость за самого себя, потому что смог из обрывков собрать ответ. Потом его осеняет другая мысль, и он хмурится. — Почему...


— Баки, — умоляющим голосом перебивает его Стив. — Мы можем просто... Послушай, я могу хотя бы выйти из душа, прежде чем мы поговорим?


Солдат считает просьбу правомерной.


— Я буду в гостиной.


Ему не приходится долго ждать. Стив выходит, одетый в спортивные шорты и футболку, и со вздохом садится рядом с Солдатом. Тот смотрит на него, ожидая, что он что-нибудь скажет, но Стив только поджимает губы.


— Зачем ты... это делал? — в конце концов, запнувшись, спрашивает Солдат.


Стив смотрит на него и пожимает плечами.


— Не знаю, Бак, просто люди так делают. Это... гм, это приятно, и это снимает стресс.


Солдат хмурится.


— Но зачем делать это в одиночку? Разве я не должен помочь?


Стив слегка краснеет, затем откашливается и серьезно смотрит на Солдата.


— Ты ничего не «должен», Бак. Только если ты сам хочешь. Да, романтические партнеры обычно делают такие вещи вместе. Но они не обязаны только потому, что состоят в отношениях. Тебе никогда не придётся делать то, чего не хочется, особенно когда дело доходит до таких вещей.


Солдат думает об этом, пока они вместе готовят завтрак. Солдат делает смузи, а Стив яичницу. Он думает о том, каково было бы положить свою руку туда, где была рука Стива, вызвать красивый румянец на его коже Стива и заставить стонать от удовольствия. От этой мысли знакомое тепло расцветает в животе.


— Думаю, что хочу, — наконец говорит Солдат, выливая содержимое блендера в две чашки.


— А? — рассеянно переспрашивает Стив, выкладывая полоски шипящего бекона.


— То, о чем мы говорили раньше. Я думаю, что хочу.


Стив замирает, затем внимательно смотрит на Солдата.


— О. — Его кадык дёргается. — Хорошо, что ты думаешь об этом. Но, гм, ты должен быть уверен. Важно, чтобы, прежде чем мы начнём, у тебя не осталось никаких сомнений.


— Я не... я... ты же сказал, что это приятно, да? — Стив кивает, и Солдат делает глубокий вдох. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.


Стив зажмуривается и крепче сжимает лопаточку в руке, пластик протестующе скрипит.


— Господи, Бак. Я… да, хорошо. Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо.


Солдат удовлетворенно кивает.


— С чего начнём?


Стив фыркает от смеха и наклоняется к Солдату, чтобы нежно поцеловать его в лоб.


— Ну, сейчас мы просто закончим готовить завтрак. Мы не будем заниматься сексом прямо сейчас, Бак.


Солдат надувает губы.


— Почему нет? — раздраженно спрашивает он.


Стив улыбается, выкладывая на тарелку яичницу с беконом.


— Потому что я хочу дождаться подходящего момента. Это очень важно для меня, Бак. Я хочу убедиться, что все делаю правильно. Кроме того, мне все равно нужно сначала пойти и купить кое-что.


— Что «кое-что»?


Стив пожимает плечами.


— Во-первых, презервативы. Хотя... если подумать, я не уверен, что они нам действительно понадобятся, учитывая сыворотку и всё такое. Хотя смазка точно будет нужна. Даже если мы не зайдём так далеко, она всё равно будет полезна. Сделает всё, кхм, лучше, — краснея, объясняет он.


Солдат медленно кивает.


— Хорошо, — соглашается он. — Мы можем подождать.


***


В тот день Стив возвращается с пробежки с необходимыми вещами. Солдат смотрит, как он с лёгким румянцем на щеках запихивает их в глубину ящика прикроватного столика. Солдат ждёт, пока Стив отойдёт, а потом шагает вперёд, вынимает их и демонстративно кладёт на прикроватный столик на самом виду. Когда он с вызовом смотрит на Стива, тот смеется и целует его.


— Терпение, Бак, — шепчет он Солдату в губы.


Протесты Солдата затыкаются умелым ртом Стива. Он не возражает.


Ну, не слишком возражает.


Глава 12


В то утро они отдыхают на диване, когда шоу, которое они смотрят, внезапно обрывается и переключается на изображение молодой женщины на городской улице.


— Срочные новости. — Голос потрескивает в микрофоне, на заднем плане эхо ветра и хаоса. — Чикаго подвергся нападению. Роботы заполняют улицы, терроризируя всех, кому не повезло попасть под перекрестный огонь. Мы находимся на безопасном расстоянии, но вы можете услышать...


Она замолкает и смотрит на что-то за кадром, как вдруг раздается механический скулящий звук. Камера успевает запечатлеть её испуганное лицо и крики, прежде чем экран чернеет, затем переключается на изображение пары встревоженных ведущих за столом в студии. Солдат бледнеет и смотрит на Стива, который уже высвобождает руку из его хватки и тянется к телефону на кофейном столике. Тот звонит ещё до того, как он успевает добраться до него: резкий тревожный звук, который Солдат никогда не слышал раньше.


— Я еду в башню Старка, — говорит Стив, прижимая трубку к уху и вставая.


— Не надо, — обрывает жёсткий голос Наташи, — мы подберем тебя на Квинджете, так быстрее. Встретимся на северной стороне Бруклинского парка, расчетное время прибытия пять минут. Уилсон уже в пути; на этот раз нужны все руки.


Стив сбрасывает звонок, засовывает телефон в карман и уже спешит к двери. Солдат с тревогой плетется за ним, наблюдая, как Стив натягивает ботинки.


— Позволь мне пойти с тобой, — просит он.


Стив уже качает головой.


— Нет. Насколько нам известно, это может быть трюк Гидры, чтобы выманить тебя. Кроме того, у нас нет времени доставить тебе необходимое снаряжение.


Солдат хмурится, потому что это слабые отговорки, и они оба это знают, но Стив не дает ему времени ответить, втягивая в горячий поцелуй.


— Я вернусь раньше, чем успеешь оглянуться, — бормочет он в губы Солдату, затем рывком открывает дверь и бежит по коридору.


Солдат ошеломлённо моргает, потом бросается в коридор.


— Будь осторожен! — кричит он в закрывающиеся двери лифта, но не получает ответа. Они плотно закрываются, и Стив исчезает из виду.


Следующие тридцать минут Солдат нервно расхаживает взад-вперёд, в отчаянных поисках информации бросаясь просматривать ленту новостей то по телевизору, то в социальных сетях. Он достает нож и крутит его в пальцах, пытаясь потратить хоть немного энергии.


— Только что Мстители прибыли на место происшествия...


Нож со звоном падает на пол. Солдат перепрыгивает через спинку дивана и садится, не отводя взгляд от телевизора. С вертолёта снимают, как Сэм и Старк летают в воздухе, сбивая роботов. Стив — красно-бело-синее пятно, едва видимое в правом нижнем углу экрана. Он с искусной точностью бросает щит, уклоняясь от пуль. Судя по всему, роботы оснащены для выполнения различных функций: одни извергают пламя, а другие — патроны. Они не обладают способностью летать, но быстро и эффективно передвигаются по земле, уничтожая все на своем пути. Судя по всему, их интеллект очень ограничен, так как они, похоже, не способны хорошо защищаться или искать конкретные цели.


Солдат ворчит себе под нос, когда камера поворачивается влево, отрезая ему вид на Стива. На улице есть и другие ярко одетые люди, которых Солдат принимает за остальных Мстителей. Он бежит в комнату за ноутбуком, и немедленно принимается выискивать в интернете трансляции других новостных каналов, чтобы увидеть происходящее с разных ракурсов.


Он переключается между ними, отслеживая Стива, когда это возможно. Увидев, как Стив получает пулю в правое бедро, Солдат вскакивает с дивана, будто может что-то сделать. Стив, даже не дрогнув, твёрдой рукой мечет щит, разрезая им металлические тела трёх роботов разом. Солдат с тревогой сжимает металлическую полоску кольца на пальце, чувствуя быстрый, но уверенный пульс, которое оно передаёт, и убеждает себя, что, по крайней мере, сейчас Стив всё ещё в порядке.


Стив получает ещё пять пуль — в ноги, руки, плечо и живот. Солдат не видит все раны, но может различить, как красная жидкость просачивается сквозь костюм Стива, придавая синей ткани тёмный, почти черный оттенок. Солдат задерживает дыхание, наблюдая, как движения Стива становятся заторможенными, когда на нём сказываются боль и потеря крови. Стив едва уклоняется от струи из огнемета, направленной ему в лицо, вовремя подняв щит. Камера с беспилотника приближается к месту происшествия, и Солдат может различить движение губ Стива, предположительно, когда он выкрикивает приказы в коммуникатор.


Толпа роботов редеет, все гражданские успешно эвакуированы, но очевидно, что команда истощена: супергерои теряют часть своей скоординированности и изящества.


Солдат искренне подумывает угнать машину (или, возможно, самолёт) и направиться в Чикаго, когда все роботы одновременно замирают, а затем падают бесформенными кучами, усеивая улицы грудами металлолома. Камеры репортёров показывают последствия атаки, затем переключаются на ведущих прямого эфира. Те рассказывают о нанесённом городу ущербе и размышляют о том, что только что произошло, но Солдату наплевать на их слова. Он просто хочет знать, как дела у Стива. К тому времени, как камеры переключаются обратно, Мстители исчезают из поля зрения. Солдат не позволяет себе расслабиться и не позволит, пока Стив не окажется дома, в его объятиях, в целости и сохранности.


Это занимает больше времени, чем рассчитывает Солдат. Очевидно, команда отступила только для того, чтобы обработать раны, а после вернулась на поле боя, чтобы помочь с уборкой. Солдат сжимает челюсти и рычит от разочарования, наблюдая, как Стив таскает обломки зданий и детали роботов, несмотря на то, что его раны никак не могли успеть полностью зажить даже с суперсывороткой. К тому времени, когда команда заканчивает и снова уходит, перед этим обменявшись рукопожатиями и приняв благодарности местного полицейского управления, Солдат в ярости. Когда входная дверь, наконец, открывается час с лишним спустя, он почти дымится.


Подволакивая ноги, Стив перешагивает через порог. Он выглядит измученным, но спокойным.


— Привет, Бак, — небрежно здоровается Стив, словно это не он едва не умер всего несколько часов назад. Солдат с такой силой стискивает челюсти, что болят зубы, и делает шаг вперёд, хватая Стива за воротник рубашки. Стив оживляется, явно ожидая приветственного поцелуя.


Ничего подобного. Вместо этого Солдат хватает Стива за футболку и тащит в ванную.


— Баки, что такое... — начинает Стив, но Солдат перебивает его:


— Раздевайся, — приказывает он.


Стив краснеет и заикается, а Солдат игнорирует его, включая воду в ванной


— Что ты делаешь? — спрашивает Стив.


Солдат слышит, как шуршит ткань, когда Стив снимает одежду. Он не отвечает, просто суёт живую руку под воду, чтобы убедиться, что она достаточно горячая.


Когда он оборачивается, смущённый Стив стоит в одном нижнем белье. Солдат внимательно осматривает его тело, разглядывая огнестрельные раны, покрытые струпьями, красные пятна на коже там, где раньше были следы ожогов, синяки разных оттенков жёлтого и зелёного. Солдат хмурится и поджимает губы. Он вытаскивает аптечку из-под раковины, роется в ней, вытаскивает непромокаемые бинты и вскрывает упаковку. Отклеивает один от бумажной подложки и осторожно прикладывает к воспаленной пулевой ране на правом бицепсе Стива. Тот тихо шипит, и Солдат делает всё как можно осторожнее, но не извиняется.


— Баки, — протестует Стив. — В этом нет необходимости, меня уже проверили в башне.


Солдат не обращает на него внимания и накладывает вторую повязку, на этот раз на плечо Стива.


— Я серьёзно, Бак, не беспокойся. Я могу наложить их сам, если хочешь...


— Отлично, — отрезает Солдат, пихая остатки бинтов ему в руку.


Стив тревожно моргает, и Солдат отворачивается. Он закрывает кран — ванна уже наполовину полна — и идёт к полке с туалетными принадлежностями. Он чувствует тяжесть взгляда Стива на затылке.


— Баки, ты... ты злишься на меня?


Солдат пыхтит и кривит губы, хватая магниевую соль для ванн и пену с ароматом зеленого чая. Он добавляет по щедрой порции и того, и другого в воду и опускает в неё руку, чтобы размешать их.


— Бак, ну же, я...


Солдат закрывает глаза и делает глубокий вдох.


— Заткнись и лепи бинты, Роджерс, — рявкает он, и впервые в жизни Стив слушается.


Солдат вытаскивает руку из ванны и отряхивает ее от воды, прежде чем встать и выжидающе взглянуть на Стива. Тот смотрит в ответ большими голубыми глазами и озабоченно поджимает губы.


— Залезай, — приказывает Солдат, прежде чем Стив успевает что-либо сказать.


Стив вздыхает.


Он морщится, когда опускается в воду, его лицо выдает боль и напряжение в мышцах. Сердце Солдата сжимается, и он отворачивается, отвлекаясь на поиски шампуня и мыла. Он зачерпывает ладонями воду и выливает ее Стиву на голову, не желая, чтобы тот двигался больше необходимого. Несмотря на гнев, страх и адреналин, всё еще циркулирующие по венам, он мягко втирает шампунь в волосы Стиву. Стив расслабляется, подаваясь навстречу его пальцам.


— Баки, — печально начинает он, но Солдат качает головой, хотя Стив его не видит.


Когда он заговаривает, его голос напряжен.


— Не надо... Просто помолчи минутку, ладно, Стив? Пожалуйста.


Стив пытается вытянуть шею, чтобы посмотреть на Солдата, но тот не позволяет ему, и через пару секунд Стив сдаётся.


— Ладно, Бак, — бормочет он.


После того, как волосы Стива тщательно вымыты, Солдат направляется на кухню и готовит овсянку. Он сомневается, что Стив соизволил съесть за день хоть что-то, как, впрочем, и Солдат: он не был уверен, что от стресса его не стошнит. Добавляет голубику в одну миску и коричневый сахар в другую. Он относит бутылку «Гаторейда» и миску с кашей обратно в ванную и ставит их на столик, который устанавливает над ванной, затем кладёт на стойку свежую пару боксеров, прихваченную из комода.


— Ешь, — приказывает он. — Медленно. Можешь вылезти из ванны, как только закончишь. — Он ждет, пока Стив послушно кивнёт, потом сгребает грязную одежду с пола и бросает ее в корзину для белья. Достаёт тюбик заживляющей мази из аптечки, убирает её обратно под раковину, затем возвращается на кухню и методично ест овсянку. Он пытается не обращать внимания на образы раненого Стива, мелькающие в голове.


К тому времени, как Стив вылезает из ванны, Солдат уже перебирается в спальню. Он поднимает глаза, когда входит нерешительный Стив. Одет тот только в боксеры и полотенце, перекинутое через плечо, все повязки исчезли. Солдат указывает на кровать.


— Садись.


Стив садится. Он всё ещё смотрит на Солдата своими большими щенячьими глазами. Солдат не позволяет ему отвлечь его от задачи смазать мазью все раны. Это почти бессмысленно: при той скорости, с которой заживают раны, от мази мало проку, но занимает Солдату руки и даёт почувствовать себя полезным.


— Баки, — бормочет Стив, — давай, милый. Что тебя так расстроило, а?


Солдат стискивает зубы и свирепо смотрит на Стива.


— Ты. Ты такой... такой безрассудный. Ты мог погибнуть.


— Бак, это моя работа...


— Нет! — возражает Солдат, и голос его звучит громче, чем он ожидал. — Умирать — не твоя работа, Стив. Твоя работа — бороться с плохими парнями, защищать людей и приглядывать за собственной грёбаной спиной, чтобы ты мог продолжать это делать! Вот это твоя работа.


Стив выглядит так, как будто хочет поспорить, затем вздыхает и опускает глаза, поникнув.


— Ты прав, Бак. Я просто... Когда я рос, ты всегда заботился обо мне, а когда тебя не стало... ну, не было особого смысла осторожничать, потому что, честно говоря, мне уже было всё равно.


Лицо Солдата искажается, в горле щиплет. Он заключает Стива в объятия, сжимая его мягко, не так крепко, как хотелось бы.


— Не говори так. Ты должен заботиться о себе, Стиви, обещай мне, обещай, что ты это сделаешь.


— Баки, я... — Солдат начинает было отстраняться, уже слыша в словах отрицание, но Стив поднимает руки и притягивает Солдата обратно. — Эй, хорошо, я обещаю, ладно? Обещаю, что буду работать над этим. Только, пожалуйста, не сердись на меня, Бак, ненавижу, когда ты злишься.


Солдат шмыгает носом.


— Если не хочешь, чтобы я злился, то перестань быть идиотом, — прямо советует он, и Стив фыркает.


— Ты же знаешь, что это самая сильная моя сторона, Бак, — слегка поддразнивает он. — Но, Баки, ты должен понять, что я не могу перестать делать свою работу...


Солдат затыкает Стива резким поцелуем, вкладывая в него всю свою тревогу, любовь и разочарование. Стив удивлённо стонет, но целует в ответ, запуская пальцы в длинные волосы Солдата. Тот подаётся вперёд и мягко толкает Стива обратно на кровать — очень мягко, потому что он никогда не рискнет причинить Стиву боль, как бы сильно ни хотелось. Когда Стив падает на подушки, Солдат седлает его бедра — тоже очень осторожно, так, чтобы не давить на раны.


Он отодвигается, проводя губами по лбу Стива, точно над тем местом, где, как он помнит из новостей, хлынула из раны кровь. Теперь не осталось даже следа, но это не значит, что не осталось боли.


— Я знаю, — шепчет он, прижимаясь губами к коже Стива, целуя место, где раньше была обожжена его шея. — Я знаю, что ты не можешь остановиться, тупой ты сопляк. Просто хочу, чтобы ты был осторожен. Ты можешь сделать это ради меня?


Стив задыхается, когда Солдат кусает его зубами за ключицу.


— Да, — выдыхает он. — Да, Бак, ради тебя что угодно.


Медленно и старательно Солдат водит губами по телу Стива, обращая особое внимание на каждый новообразовавшийся шрам, каждое красное пятно, каждое место, где была рана. Стив задыхается, извивается и дергает его за волосы, пытаясь вернуть к своим губам, но Солдат не сдаётся, слишком сосредоточенный на своей миссии. Когда он добирается до шрама на внутренней стороне бедра Стива, они оба резко вдыхают, хотя и по совершенно разным причинам: Стив — от удовольствия, а Солдат — от страха.


Потому что этот шрам — место, где пуля прошла сквозь тело, — находится всего лишь в полудюйме от бедренной артерии. И тут Солдата еще сильнее поражает, как близок был Стив к смерти в этот день. Как он едва не потерял его, едва не потерял всё.


В конце концов, именно осознание этого заставляет Солдата сломаться, поддаться буре эмоций, которая бурлила в нём весь день. Он сжимается в комок, всем весом падая на матрас и прижимаясь к тёплой ноге Стива. Тот напрягается, когда ощущает первые слезы, и дёргает Солдата за волосы более настойчиво.


— Баки? Бак, детка, что случилось?


Солдат трясётся, прижимаясь щекой к бедру Стива и отчаянно цепляясь за его ногу, будто тот может ускользнуть в любой момент.


— Ты чуть не умер, — выдыхает он. — Стиви, я почти видел, как ты умираешь, я...


— Ох, Бак, — вздыхает он, хватая Солдата за руки и подтаскивая на уровень своего лица. — Не думай так, куколка, не позволяй себе так думать.


Он переворачивается, оказываясь сверху, а Солдат крепко жмётся к нему, цепляясь за спину.


— Я ничего не могу поделать, — скулит Солдат, чувствуя себя как никогда уязвимым. — Ты мог...


— Ш-ш-ш, — шепчет Стив, нежно целуя Солдата в лицо и губы. — Всё в порядке, Бак, я здесь, видишь? Я с тобой. Просто позволь мне позаботиться о тебе.


Солдат морщится.


— Это я должен заботиться о тебе, — протестует он, и Стив качает головой.


— Не о чём переживать, милый. Я полностью исцелился, цел и невредим, и всё благодаря тебе. Ты так хорошо заботишься обо мне, Бак, позволь мне сделать то же самое. Позволь сделать так, чтобы тебе было хорошо.


Солдат шмыгает носом и успокаивается, хмуря брови скорее от смущения, чем от боли.


— Это... ты говоришь о сексе? — спрашивает он всё еще слабым голосом, и Стив тихо смеется.


— Да, Бак. Если не хочешь, то не нужно. Мы можем просто пообниматься, или вздремнуть, или я могу расчесать тебе волосы…


— Нет, — качает головой Солдат. — Нет, я хочу попробовать. Я хочу быть с тобой, Стиви, я хочу чувствовать тебя.


— Да, — выдыхает Стив и вновь наклоняется, горячо целуя Солдата. Тот задыхается и тихо стонет от ощущения тела Стива сверху, такого тёплого и живого. — Тебе будет хорошо, Бак, только самое лучшее для моего идеального парня. — Он целует Солдата в шею, и тот стонет от непривычных ощущений, инстинктивно двигая бёдрами.


— Пожалуйста, — хнычет он. Он уже чувствует себя разбитым, но в хорошем смысле. — Пожалуйста, Стиви, я хочу.


Стив шипит и отстраняется достаточно, чтобы посмотреть Солдату в глаза.


— Боже, Бак, что угодно. Как… чего ты хочешь? Как далеко ты хочешь зайти сегодня вечером?


— До конца, — молит Солдат. — Я хочу всего, Стиви.


Стив даёт ему всё.


Происходят и неловкости: например, когда сброшенная Солдатом рубашка приземляется прямо на исследующего пол Роба, из-за чего Стиву приходится встать и освободить тревожно пищащего робота. Стив переносит его в гостиную и плотно закрывает дверь, после чего они продолжают. По крайней мере, до тех пор, пока Солдат в порыве энтузиазма не рвёт боксеры Стива пополам. К тому моменту, как Стив возится со смазкой и проливает её на простыни, Солдат не может удержаться от смеха.


Стив краснеет и собирается было потереть шею, но вспоминает, что руки покрыты смазкой. Солдат смеётся еще громче, и Стив морщится.


— О Боже, прости меня, Бак, — стонет он.


Солдат хмурит брови, всё ещё нежно улыбаясь Стиву.


— За что?


— За это, — говорит Стив. — За всё. Я хотел, чтобы всё было идеально, а вместо этого всё порчу.


Солдат подавляет желание закатить глаза и вместо этого притягивает Стива к себе и нежно целует.


— Стив, — тянет он, — расслабься. Должно быть весело, разве нет?


Стив мрачно кивает, и Солдат лучезарно улыбается ему.


— Мне весело. Мне не нужно совершенство, Стиви, мне нужен только ты.


Кажется, от его слов Стив становится уверенней. После этого дела идут лучше. Они расслабляются и сосредотачиваются на ощущениях, а не на ожиданиях. Солдату не требуется много времени, чтобы погрузиться в туман удовольствия, ощущения настолько новые и сильные, что он почти бредит: Стив разбирает Солдата по частям руками, ртом и пальцами. Кажется, он помнит, как занимался сексом раньше, но только смутно, и он абсолютно уверен, что не чувствовал ничего подобного. Порой ощущения странные, порой чувствуется дискомфорт, но в такие моменты Стив осыпает его вниманием, говорит, какой он красивый и любимый, и как здорово быть с ним. И «Боже, как же хорошо, Баки». Вскоре боль проходит, и Солдату кажется, что он вот-вот вспыхнет. А когда это наконец происходит, Стив присоединяется к нему, со стоном падая на Солдата.


После они просто лежат, липкие, потные и запыхавшиеся.


— Было... — ошеломленно выдыхает Солдат, и Стив, прижавшийся к его груди, кивает.


— Да, — бормочет он, — так и было. — С огромным усилием он приподнимается на локтях, смотрит на Солдата и целует его в губы. Он нервно спрашивает: — Всё было хорошо? Я справился?


— Ты был идеален, Стиви, — заверяет Солдат, обхватывая его за шею и притягивая к себе для ещё одного поцелуя, на этот раз медленного и сладкого. — Как и всегда.


Расслабленный, окруженный любовью, в крепких объятиях Солдат почти забывает события дня.


(Почти.)


***


Следующим утром они просыпаются переплетенные друг с другом так, что Солдат едва понимает, где заканчивается он сам, а где начинается Стив. Солдат смотрит на спокойное лицо Стива, пока его прекрасные глаза не распахиваются. Стив сонно улыбается и тут же моргает, и красиво краснеет, без сомнения вспоминая предыдущую ночь. Солдат смеётся и наклоняется поцеловать его — это всего лишь быстрое прикосновение губ, но вскоре они откидывают одеяло и снова набрасываются друг на друга.


На улице уже светло, когда они, розовощекие и хихикающие, вваливаются в кухню. Солдат обнимает Стива сзади, пока тот готовит завтрак, мягко покачиваясь в ритме песни из проигрывателя. Он чувствует себя расслабленным и довольным.


Солдат чувствует себя легче воздуха всё время, пока Стив не уходит на пробежку (получив строгую инструкцию «не перетруждайся, сопляк»), а сам он не включает телевизор, и тогда вся тяжесть разом обрушивается на него. Когда Стив возвращается домой, Солдат сидит на диване, подтянув колени к груди, и, нахмурившись, смотрит репортаж о вчерашнем нападении. Стив вздыхает и подходит к нему, берёт со стола пульт и выключает телевизор, а потом плюхается на диван рядом с Солдатом.


— Я больше не люблю роботов, — заявляет Солдат в наступившей тишине.


Стив печально смотрит на Солдата и обнимает его за плечи, притягивая ближе к себе. Солдат охотно прячет лицо в изгибе его шеи, вдыхая запах, пытаясь сосредоточиться на том, что Стив здесь, цел и невредим.


— Ох, Баки, — успокаивает он, — не говори так. Ты же любишь роботов.


— Они причинили тебе боль, — возражает Солдат, хмурясь, когда в сознании возникают новые образы.


— Мне многое причинило боль, Бак, так уж устроена жизнь. Но это не значит, что нужно ненавидеть все, что происходит. — Он вздыхает, когда Солдат только скептически хмыкает. — А как же Роб? Ты любишь Роба; Роб никогда не обидит меня, правда? Это как с людьми: одни хорошие, другие плохие. Это не значит, что нужно ненавидеть их всех


— Наверное, — неохотно соглашается Солдат.


Стив в ответ целует его в макушку.


Они сидят так ещё несколько мгновений, держась друг за друга, пока Солдат снова не заговаривает.


— Я не могу пройти через это снова, я не могу просто сидеть и смотреть, как ты страдаешь. На следующее задание я пойду с тобой.


Стив немного отстраняется и неодобрительно хмурится.


— Бак, мы это уже обсуждали. Ты же вроде говорил, что больше не хочешь драться? И кроме того, когда я вчера упомянул об этом в разговоре с Сэмом, он возразил, что, по его мнению, ты еще не готов вернуться.


Солдат поджимает губы, размышляя. Стив прав: даже если Солдат и хотел бы сражаться, он абсолютно не готов.


— Я не буду драться, — уступает Солдат, — но я пойду с тобой. Я просто останусь в Квинджете и буду поддерживать связь, и тогда мне придется выходить только в том случае, если я действительно понадоблюсь. Я не собираюсь идти на компромисс, Стив. Я последую за тобой на угнанном самолете, если понадобится.


Стив потирает подбородок, глядя скептически, но не возражает, вероятно, понимая, что это единственный бой, который он не выиграет.


— Я сам могу о себе позаботиться, Бак, — слабо протестует он, и Солдат тянется нежно поцеловать его.


— Я знаю, — успокаивает его Солдат, — но дело в том, что ты не обязан.


***


Их план подвергается испытанию почти два месяца спустя, когда сумасшедший ученый выпускает разумную слизь на город Колумбус, штат Огайо. Солдат присоединяется к команде в Квинджете, Стив торопливо знакомит их, после чего они начинают разбор ситуации. Миссия кажется простой, и так оно и есть.


Солдат остается в Квинджете, в компании спокойного человека по имени Брюс, и, одновременно обсуждая с ним йогу, внимательно слушает коммуникатор. Ожидая, он с тревогой теребит кольцо, позволяя ровному пульсирующему ритму унять беспокойство. Остальным членам команды требуется меньше часа, чтобы задержать подозреваемого и уничтожить слизь. Стив и остальные члены команды возвращаются в самолет: они выглядят липкими и недовольными, но невредимыми, и Солдат расслабляется в своем кресле. Стив улыбается и садится рядом, осторожно беря его за руку и успокаивающе поглаживая.


Несмотря на зелёное, липкое на вид вещество, покрывающее тело Стива, Солдата всё ещё одолевает желание поцеловать его. Он сдерживается, отчетливо ощущая присутствие остальных, практически незнакомых ему членов команды.


Поэтому он терпеливо ждёт, пока они долетят до башни, где команда снова разбирает миссию и приводит себя в порядок, изображая целомудрие и дружелюбие вплоть до того момента, когда закрывается входная дверь квартиры. И только тогда Солдат разворачивается и обжигающе целует Стива, изливая на него своё счастье.


— Бак, — выдыхает Стив хриплым от желания голосом, а Солдат улыбается одними губами и задумчиво хмыкает.


— Ты заслуживаешь награды, — бормочет он между поцелуями, — на тебе нет ни единой царапины.


Стив нетерпеливо и даже отчаянно кивает, но спрашивает:


— Награды?


— М-м-м, — кивает Солдат, не прекращая атаковать рот Стива.


— Какая... Ох, какой награды?


Солдат отстраняется, чтобы озорно ухмыльнуться.


— Кажется, я припоминаю, как кто-то говорил, что хотел бы поменяться и попробовать побыть снизу... — подсказывает Солдат, изогнув бровь.


Глаза Стива расширяются, он краснеет.


— Ага! Да, я… если хочешь, конечно, — бормочет Стив, и Солдат смеётся.


— Ложитесь на кровать, Капитан, — приказывает он деланно серьёзным тоном, и Стив, спотыкаясь, бросается в спальню.


***


Стук в дверь заставляет Стива и Солдата вскочить с дивана, на котором они обнимались. Солдат хмурится и смотрит на Стива.


— Звонок не звонил, — говорит он, и Стив кивает.


Они осторожно приближаются к двери. Солдат прижимается к стене рядом с ней, чтобы быстро вмешаться в случае необходимости. Стив глядит в глазок и вздыхает.


— Просто Нат, — говорит он Солдату, открывая дверь.


Наташа, изогнув бровь, смотрит на них.


— Ждёшь гостей?


Стив равнодушно смотрит на неё.


— Нет, вообще-то. Ты не позвонила в звонок.


Она неохотно пожимает плечами и идёт мимо них в столовую. По дороге она выхватывает сливу из вазы на столе и с хрустом вгрызается в неё, с вызовом глядя на Стива. Солдат убирает ножи и видит, что она краем глаза наблюдает за ним.


— Радуйся, что я вообще постучала, — заявляет она.


Стив снова вздыхает и проводит рукой по волосам.


— Дельное замечание. Я могу тебе чем-нибудь помочь, Нат? Или это просто визит вежливости?


Она снимает с плеча блестящий рюкзак, расстегивает его и вытаскивает что-то. На ней платье, которое больше похоже на куртку с капюшоном — как по мнению Солдата, оно могло бы быть удобным, если бы не было таким облегающим. Но не это действительно привлекает его внимание. Нет, его интересуют её волосы, которые сплетены, как верёвка. Он пристально смотрит на неё, пытаясь понять, как ей это удалось, пока она протягивает Стиву папку из плотной бумаги.


— Это файлы по базе Гидры, которую мы с Бартоном только что обыскали, — объясняет она.


Стив открывает папку и хмуро просматривает документы.


— Не то чтобы я это не ценил, но я мог бы просто забрать их в штаб-квартире.


Она снова пожимает плечами, доедая сливу, и почти не целясь, зашвыривает косточку в мусорное ведро в семи футах от себя.


— Я была рядом и решила заглянуть. — Она поворачивается к Солдату и одаривает его фальшивой улыбкой, и только тогда Солдат замечает напряжение в её плечах. — Есть какая-то особая причина, по которой ты пялишься на меня, Солдат? Или просто любуешься видом?


Стив бросает на неё острый взгляд при упоминании позывного. Она больше не враждебна к нему, но все ещё заметно нервничает, когда Солдат находится с ней в одной комнате. Солдат краснеет и отворачивается, пристыженный тем, что поставил её в неловкое положение.


— Твои волосы, — запинаясь, объясняет он. — Очень красиво.


Она удивлённо моргает, и Солдат думает, что тот факт, что она позволяет ему читать свои эмоции, — хороший знак.


— Спасибо, — говорит она.


Он кивает и кусает внутреннюю часть щеку. Он думает, стоит ли спрашивать, но в конце концов любопытство берёт верх.


— Ты сама это сделала?


— Это всего лишь коса, — говорит она. Он хмурится и кивает, делая вид, что понял, но она просекает и смягчается. — Хочешь, я покажу тебе, как это делается?


Он оживляется и смотрит на неё с надеждой, всё ещё неуверенно.


— Да, пожалуйста.


Она садится на диван и похлопывает рядом. Он взволнованно следует за ней и послушно садится. Стив прочищает горло, и Солдат слегка вздрагивает, на мгновение отвлекшись от мыслей о волосах. Стив улыбается, когда Солдат смотрит на него.


— Я пойду посмотрю файлы у себя в кабинете, — сообщает он Солдату. — Повеселитесь. — В его глазах дразнящий блеск, который Наташа демонстративно игнорирует.


— Это как веревочный жгут, — начинает она. Солдат зачарованно наблюдает, как она расплетает косу, и её волосы волнами ниспадают вниз. — Просто укладываешь волосы, потом скручиваешь отдельно две пряди, а потом — их вместе. Закрепляешь конец резинкой, и всё готово. Просто. — Она за несколько секунд переделывает прическу, и та выглядит так же безупречно, как и раньше. — Не хочешь попробовать на себе?


Солдат нетерпеливо кивает, и она снова расплетает волосы, протягивая ему две своих резинки. Она подробно показывает, что делать, и поправляет, когда нужно. Это довольно трудно: он не видит, что делает, поэтому приходится основываться только на ощущениях, но он справляется. Когда он заканчивает, Наташа достает из сумки маленькое зеркальце и даёт ему.


Он не может удержаться от улыбки, когда видит свое отражение. Чувствует себя совершенством. Коса не так идеальна, как у Наташи, но он считает, что для первой попытки получилось неплохо. Он поворачивается к Наташе и застенчиво улыбается.


— Спасибо.


Она пренебрежительно машет рукой.


— Есть и другие виды косичек, могу показать, если хочешь.


Она показывает ему все виды кос, сначала заплетая их на себе, а затем позволяя попробовать ему. Больше всего Солдату нравится коса «водопад», хотя у них не получается идеально её заплести из-за отсутствия заколок. Она приберегает «рыбий хвост» напоследок, предупреждая, что может быть непросто. Солдат старательно следует указаниям, и когда он завязывает косу, Наташа смотрит на него с лёгким удивлением.


— Неплохо, — говорит она, и Солдат широко улыбается. Он тянется снять резинку, но она останавливает его. — Оставь себе. У меня дома есть ещё.


Когда она уходит, прихватив с собой ещё одну сливу, Солдат бросается в гостевую спальню.


— Стив! Посмотри на мои волосы, — возбужденно говорит он.


Стив поднимает глаза от стола и улыбается, одобрительно напевая.


— Выглядит неплохо, Бак. Сам сделал?


Солдат кивает и садится боком на колени Стива, от чего кресло слегка вращается. Стив смеется и обнимает его.


— Мне нужны резинки, — заявляет Солдат. — И заколки для волос. Наташа ещё упоминала что-то под названием «лента для волос», но я не знаю, что это такое.


Стив усмехается и качает головой, прежде чем притянуть его к себе и поцеловать.


— Мне нравится, когда ты мной командуешь, — вздыхает он, и Солдат мило улыбается ему.


— Отлично. Купи.


— Я посмотрю, что можно сделать, куколка, — обещает Стив, снова целуя его.


«Что можно сделать» Стива заканчивается покупкой набора для укладки волос из пятидесяти предметов, с частью из которых Солдат вообще не знает, что делать. У него есть маленькие резинки и эластичные завязки для волос, странные пенопластовые штуковины в форме пончиков, а также заколки для волос различной формы и размера. Некоторые из них даже имеют спиральную форму, но Солдат не уверен, для чего они предназначены.


Он экспериментирует с разными стилями, практикуясь перед зеркалом в ванной. Иногда Стив прислоняется к дверному косяку и с улыбкой и ностальгическим выражением на лице наблюдает. В какой-то момент он неизбежно портит всю тяжёлую работу Солдата, когда проводит по волосам пальцами, но Солдат не так уж и возражает, пусть и имитирует возмущение.


***


Солдат смотрит в окно, наблюдая, как вода бежит по стеклу под стук падающих дождевых капель. Он наклоняет голову, осторожно прислоняясь лбом к прохладному стеклу, и пытается привести мысли в порядок.


Он не вздрагивает, когда руки Стива внезапно обнимают его сзади, потому что слышал его приближающиеся шаги, и мягко улыбается, когда тот целует его в волосы.


— В чём дело, Бак? — бормочет Стив, уткнувшись подбородком в шею Солдата.


Тот слегка качает головой и кладет руки поверх сцепленных на животе ладоней Стива.


— Просто думаю.


Стив что-то бормочет, и Солдат чувствует вибрацию, исходящую от его груди и спины.


— Это всегда плохо заканчивается, — поддразнивает Стив, и Солдат фыркает.


— Заткнись, сопляк, — парирует он, поворачиваясь к Стиву лицом.


Стив слабо улыбается и целует Солдата в нос, смеясь, когда тот морщится в ответ.


— О чём думаешь?


Солдат поджимает губы, немного приходя в себя.


— Просто, — запинаясь, начинает он, — солдаты воюют. А я больше не на войне, я дома. Так что... — он делает глубокий вдох. — Думаешь?..


Стив заправляет прядь волос Солдату за ухо и ободряюще кивает.


— Продолжай, всё в порядке. Что я думаю?


— Думаешь, что теперь я могу быть просто человеком?


Слова вылетают в спешке, Солдат беспричинно нервничает. Стив грустно улыбается и крепче сжимает его талию.


— Ты уже человек, Бак. Так было всегда.


Солдат опускает глаза и медленно кивает.


— Мне нужно имя... — бормочет он, и Стив нежно приподнимает рукой его подбородок.


— Баки звучит неплохо, — говорит он, и Солдат качает головой.


— Я не могу... я не хочу брать его имя, — решительно говорит он, и Стив понимающе кивает. — Но может быть... может быть, я смогу быть Джеймсом? Но ты всё равно можешь звать меня Баки.


— Ты уверен? Я не против. Я могу называть тебя как хочешь, куколка. — Стив ещё раз целует его, на этот раз в лоб, и Солдат улыбается ласке.


— Не сомневаюсь. Мне нравится, когда ты меня так называешь. — Он замолкает и хмурится. — Но только ты. Никто больше.


— Звучит неплохо, Бак, — говорит Стив. — Я официально нарекаю тебя Джеймсом.


Джеймс закатывает глаза и улыбается.


— Как я могу встречаться с таким придурком? — бормочет он, и Стив тычет его в рёбра. Джеймс едва сдерживает вскрик и свирепо смотрит на него. Он ввёл твёрдое правило «не щекотать» несколько месяцев назад, но Стив известен тем, что часто нарушает его.


— Эй! Уж кто бы говорил, мистер фантаст, — возражает Стив, и Джеймс яростно качает головой.


— Научная фантастика — это круто, — заявляет он. — А ты — нет.


— Покажу я тебе, кто тут крут, — ворчит Стив, прижимая Джеймса к стене.


— Где тут смысл! Ты... м-м-м... — Его слова обрываются, когда губы Стива впиваются в его собственные. — Сопляк, — ругается он, когда Стив отстраняется.


Стив хмыкает в знак согласия, даже не пытаясь отрицать.


— Я твой сопляк, — обещает он, и Джеймс ухмыляется.


Может быть, думает Джеймс, проводя руками по волосам Стива, когда-нибудь он сделает что-нибудь, чтобы заслужить всё это. «Наверное, нет», — ворчит голос у него в голове, но Джеймс отмахивается. Он работает над этим, над принятием того, что происходит с ним сейчас. Потому что, заслужил он или нет, он будет держаться за то, что имеет, и он никогда не отпустит это. «К черту, — думает он с улыбкой, — я с этим сопляком до конца вечности».